Татьяна Матуш – Принцесса для психолога (страница 74)

Верблюды пока ступали довольно бодро, предел прочности этих выносливых зверей был еще очень далек.

А что до своего предела... Эшери говорил, что никто его не знает до тех пор, пока не переступит. Абстрактные слова милорда вдруг обрели четкий и довольно жестокий смысл. Линия горизонта качалась впереди, норовя перевернуться, поменяв небо с землей.

Перед глазами вдруг быстро замелькали черные мушки и Лесс почувствовала, что затылок тянет к земле. И с этим ничего - просто ничего нельзя сделать. Каменистая почва качнулась и вдруг стремительно полетела прямо в лицо.

Очнулась она от солоноватого, железистого привкуса во рту. В первое мгновение захотелось брезгливо сплюнуть, но организм оказался мудрее. Или, может быть, просто более жадным. Росомаха сделала глоток. И открыла глаза.

- Еще один, - тихий, прохладный голос Янга был настойчивым. И Росомаха подчинилась, не очень соображая, что от нее хотят.

Второй глоток неприятной жидкости окончательно вернул ей разум.

Оказалось, что ничего не изменилось - все так же мерно ступает под ней высокий, выносливый верблюд, только не темно-рыжий, а песочный, почти белый. Караван движется, линия горизонта стоит на месте. Небо с землей тоже в местах, положенных им от сотворения мира.

Верблюд оказался не ее, а Янга. Кесар бережно обнимал супругу, удерживая в седле перед собой. Он отнял от ее губ свою руку, достал платок и зубами перетянул запястье. Но кесара успела заметить жилу, отворенную вдоль... Он напоил ее своей кровью?

- Ничего не говори, - шепнул Янг, - просто постарайся не уходить... Я вдруг понял, что вполне могу этого не пережить.

- А как же "ссора"? - хотела спросить Лесс, но не смогла. Язык и гортань отказались подчиниться. Единственное, что у нее получилось - провести ладонью по руке кесара.

- Это можно считать улыбкой? Я дождался?

"Считай чем угодно, хоть праздничной молитвой, только поделись секретом, как ты сам умудряешься сохранять бодрость и командовать людьми в таких адских условиях?.."

- Этот ад - моя родина, несравненная, - ответил Янг так, словно услышал ее безмолвный вопрос.

Солнце садилось за острые, словно обломанные скалы и жара медленно сменялась приятной прохладой. Росомаха поняла, что сейчас она просто уснет, и никакие усилия ее от этого не удержат.

Что ж... день пережили. Осталось как-то дожить до рассвета.

...Второй колодец тоже оказался отравленным. Выслушав доклад аскера, Янг ничем не показал, что это известие стало для него ударом. Только кивнул, благодаря воина, и сделал знак ставить шатры.

Молодой Вала бросился исполнять, выказывая рвение, но пару раз споткнулся. Все устали и хотели пить.

Устроив супругу в шатре и еще раз напоив ее тем же способом, Янг вышел и вскинул к плечу руку с тремя отогнутыми пальцами.

Немедленно к нему поспешили три человека: два десятника и "слышащий".

- Поставите оставшиеся шатры, - распорядился Янг, - и попытаетесь отыскать хотя бы немного воды. Она должна здесь быть.

Аскеры молча кивнули. Они были с Янгом уже два года и прекрасно усвоили - этот повелитель если чего и не терпел, то праздной болтовни. Впрочем, воины были с этим совершенно согласны - чем меньше открываешь рот, тем больше драгоценной влаги остается внутри, а не уходит с глупыми словами.

- Осмотрите воинов. Выделите четверых самых бодрых, тех, кто может выдержать ночной переход. Соберите все пустые фляги...

Единственное, что позволили себе десятники - вопросительные взгляды. Но Янг сделал вид, что не понял и, махнув ладонью, отпустил исполнять приказ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Следующей он подозвал Сати. Рабыня подошла, семеня и пригибаясь. Священный внушал ей не столько почтительный трепет, сколько животный страх.

- Береги госпожу, - тихо обронил Янг, - умри, но не дай ее коснуться никакой беде. Исполнишь - к концу похода станешь свободной и богатой. Пропустишь удар... по шею в песок вкопаю и забуду, в каком месте.

Сати поклонилась в знак того, что поняла и поспешила назад, к шатрам.

Янг проводил ее задумчивым взглядом. Кесара выделяла эту девочку и доверяла ей. Но не зря ли? Что-то в ней было настораживающее. Может быть, безупречность? Сати словно и вовсе не умела ошибаться. Такое совершенство - не к добру.

Подумав еще немного, он щелкнул пальцами четыре раза. Четыре воина появились почти мгновенно, словно выросли из здешней, каменистой земли.

- Охранять лагерь. Смотреть в оба. При малейшей угрозе для кесары убить любого, перед Небом отвечаю я.

Серп луны коснулся обломков скал, когда пять верблюдов, освобожденных от поклажи, довольно резво направились из лагеря по направлению к предгорьям. Путь их лежал мимо проложенных троп, вел - кесар, а по каким приметам он отыскивал в чернильной тьме дорогу - боги знают...

Большая половина ночи прошла между сном и бредом. Росомаха ворочалась и мерзла, Сати пыталась греть ее собой, но много ли тепла в тощей девчонке, полуобморочной от голода и жажды.

Слышащему все же удалось добыть по глотку воды и ее разделили на всех. Стало немного легче, кесара снова забылась.

Под конец этой долгой ночи ей отчего-то приснился милорд. Он стоял посреди черной равнины, еще более пустынной, чем Хаммган. Ни травинки на земле, ни птицы в небе. Эшери смотрел прямо на нее, словно чего-то ждал. Росомаху до глубины души потрясло, что от прекрасных золотых волос милорда остался какой-то огрызок, длиной едва по плечи. Он горел рыжим огнем, искры растворялись в ночи и такие же искры плясали в зеленых глазах, заслонив все человеческое, что там когда-то было.

Милорд был похож не на прекрасного Золотого Герцога, а на жуткое потустороннее создание. Огненного духа. Или вообще - демона.

Что только не привидится на грани жизни и смерти...

Ее разбудили голоса аскеров, которые звучали как-то слишком бодро. Кто-то засмеялся - хрипло, но по-настоящему весело. Смех заглушил стук копыт по камням.

Кашма отдернулась, впустив холод ночи. Рабыня встрепенулась, инстинктивно заслоняя госпожу, но, узнав вошедшего, отползла в угол.

Янг шагнул к Лесс, опустился на колени, приподнял ее и прижал к губам флягу с чистой, прохладной водой.

- Пей, - велел он.

Росомаха сделала несколько торопливых глотков, переждала приступ тошноты. И - глотнула снова, уже спокойно и осмысленно.

От Янга остро и тревожно пахло свежей кровью. Запах был таким сильным, словно в этой крови он искупался с ног до головы.

Лесс перепугалась и поднялась, глядя на него недоверчивыми карими глазами. Кесар бросил флягу рабыне.

- Пей. И - исчезни.

- Что произошло? - торопливо спросила Лесс, - на тебе кровь...

- Не моя. Мы прогулялись до передовых постов ниомов, охранявших колодцы. И - попользовались одним. Вода есть. Много. Лошадям тоже хватит.

- Сколько их было?

- Боги знают, - пожал плечами Янг, - мы резали, а не считали.

- Ты... нарушил обет? - сообразила Росомаха, - данный Рауше? Не касаться оружия?

- Боюсь, это не последний обет, который мне придется нарушить, - усмехнулся Янг. - Нельзя быть одновременно и правителем, и монахом. Невозможно выгрести все дерьмо из Шариера - и остаться в белом... Мне и так удалось продержаться  слишком долго. Тебе лучше?

- Что теперь будет? - спросила Лесс, не поддаваясь на его показное спокойствие.

- Расплата, - так же ровно отозвался кесар, - не переживай, несравненная. Тебя она не коснется.

Кесара хотела вспылить, но вовремя вспомнила, что она Валендорская и не теряет лица. "Убей или успокойся". Убивать тут вроде было пока некого, оставалось второе.

- Что, - она заглянула ему в лицо, - думаешь, я стою этого?

- Думаешь у нас ты, я действую, - Янг прямо в походном хафане улегся рядом и перетянул Лесс себе на грудь. - Подаришь поцелуй хичину, добывшему воду для своей женщины и своих верблюдов? Или от меня слишком плохо пахнет?

Выражения его глаз было не разглядеть в сумраке, а голос звучал как-то слишком весело. В любом случае, возражений у Росомахи не нашлось. Да и искать их не хотелось.

На пятый день путешествия, как и было предсказано, маленький караван увидел шерстяные дома хассери, небольшого, но сплоченного и воинственного рода Хаммганна. Было их, на первый взгляд, немного. Если не знать, что хассэри предпочитают селиться большими семьями, и "немного домов" вовсе не означает "немного воинов".

Их встретили далеко за границами кочующей столицы, поднесли ритуальную флягу с водой, улыбались радушно. Но настороженной Лесс радость хичинов показалась натянутой.

Янг был всем доволен... или просто не показывал вида.

Пока для дорогих гостей ставили шерстяной дом, калаф пригласил "разделить скудную трапезу". Росомаха привыкла к тому, что здесь все прибедняются по любому поводу. Роскошный айшерский ковер назовут старой вытертой кошмой, летний дворец у моря - убогой хижиной, отличного племенного скакуна - жалкой клячей. И не ждала, что трапеза и в самом деле окажется скудной: по горсти крупы, сваренной в верблюжьем молоке и сдобренной изюмом и по полчашки бодрящего кофе.

Калаф, смуглый старик, уже сильно в годах, подметив ее взгляд, поспешил многословно извиниться. Но Лесс и сама уже поняла, в чем дело. Без воды много не накашеваришь, а хассери упорно отжимали от колодцев.

С самого начала трапезы обстановка сложилась не лучшая. По обычаям пустынников, женщины обедали отдельно и после мужчин. Но Янг за руку провел Алессин и усадил по правую руку от себя.