Татьяна Матуш – Принцесса для психолога (страница 39)
- Боги видят.
- Дождешься, что будешь кровью кашлять...
- Это не важно, - со спокойствием фаталиста отозвался принц, - спасти Сейди я успею.
"...Дать бы тебе веслом по башке и одеть намордник, пока не отравился. Проблема не в том, что у меня на тебя весло не поднимается, а в том, что не попаду. Слишком увертлив."
- Не нужно так переживать, - вдруг неожиданно сказал Нари совершенно другим, вменяемым тоном, без пафосного превозмогания. - Может быть, ты ошибаешься. Десять лет назад так уже было. Гора проснулась, подымила немного - и снова заснула. Это случается время от времени.
От такого заявления психолог чуть весла не упустил:
- И вы, долбокретины отмороженные, до сих пор сидите жопами на активном вулкане? - потрясенно переспросил он, - да за десять лет можно было спокойно весь остров переселить и сейчас бы тебе не пришлось этой героической дурью маяться. И мне, кстати. Почему вы этого не сделали?
- Почему мы не ушли с земли, где лежат наши предки и стоят наши святилища? - спросил Нари. Не Руслана, кого-то другого. Вероятно, более интеллектуального и духовного собеседника, который мог его понять. Возможно, дохлую рыбину, которая все еще болталась поблизости.
- Никаких нервов с вами не хватит, даже титановых, - психолог мотнул головой и постарался "отрешиться от ситуации" с помощью активной медитации. Мерные движения и шелковый свист воды, разрезаемый носом лодки, способствовали этому как ничто другое.
- Русла, - неожиданно спросил принц, - А у тебя кто-нибудь есть? Жена, дети? Отец?
- Сподобился-таки, - удивился психолог, - не прошло и полгода. Есть, конечно. Меня же не аист принес и не в капусте нашли. Есть отец и мать, пожилые уже.
- А братья?
- Я - единственный сын.
- Почему же ты до сих пор не женился? - всерьез удивился принц, - вот ты погибнешь и кто о твоих старых родителях позаботится?
Руслан хмыкнул. Разговор его позабавил.
- Знаешь, я как-то не планировал погибать. А не женился... не срослось. Та, кого я хотел, за меня не пошла, - с неожиданной откровенностью продолжил он, - а та, которая хотела меня... Да я лучше в вашу Каванараги без штанов прыгну!
Передернуло так, что он сбился с ритма.
- Такая страшная?
- Да нет. Она красивая. - Руслан закрыл глаза и попытался вспомнить Татьяну. Не такой, какой он ее увидел в первый раз - измученную абстиненцией, с искусанными в кровь губами, черными провалами глаз в которых плескалось безумие, пахнущую кислым потом... с синяками на тонких запястьях. Отец пытался ее спасти - как мог, привязав за руки к тяжеленному столу из дуба.
Сейчас перед глазами встала совершенно другая девушка. Татьяна через восемь месяцев после их первой встречи. Девятнадцатилетняя красавица в узких джинсах и тонком джемпере из альпаки, с модной стрижкой и неброским, но грамотным макияжем, сделавшим из нее просто воздушное, нереальное создание. И ее глубокий голос с ласковой хрипотцой (курить нужно меньше, а начинать в тринадцать вообще идиотизм) почти услышал:
- Женись на мне. Я тебе хорошей женой стану. Лебединой верности не обещаю, я этого не умею. Детей... это тоже вряд ли, да оно и к лучшему. Зато деньги на исследования, гранты, зеленый свет по всем направлениям, землю под клинику - это все ты получишь. Столько получишь, что не съешь.
В тот день Руслан послал ее лесом совершенно спокойно. Уверен был, что ее папа, узнав о таких инициативах, только пальцем у виска покрутит - дочь второго лица в стране и психотерапевт из районной поликлиники! Хороший, да, этого не отнимешь. Не зря же именно к нему, как к последней надежде, пришел министр Санин, когда единственная дочь плотно подсела на наркотики и попыталась выйти в окно одиннадцатого этажа. Но принимать какого-то доктора в семью? Шутить изволите?!
Оказалось, нет. Не учел Руслан, какого страха натерпелся министр и как был доволен успешным лечением. Как слон после трехведерной клизмы!
- Женись, - повторил он. По телефону. Видно, не считал вопрос достойным личного присутствия. - Жена - красотка, приданое дам царское, всем твоим бедным родственникам хватит до упора. Одно условие - в кулаке ее держи. Сорвется опять - тебе не жить. Из под земли достану и обратно закопаю. Понял?
То, что у "жениха" может быть свое мнение, как бы не рассматривалось вообще. Вы о чем, господа? Саниным не отказывают. Если жить хотят.
Руслан так ушел в себя, что не сразу сообразил - принц чего-то ждет.
- Извини, Нари. Задумался.
- Я спросил: если девушка красивая, почему отказался? Или рода совсем плохого?
Послать пацана туда же, куда Татьяну? Не вариант. Он впервые заговорил с Русланом, как с человеком, у которого может быть какой-то собственный взгляд на вещи - это стоило поддержать. Психолог перебрал в уме все причины своего несостоявшегося брака (вот уж точно, хорошее дело таким уродским словом не назовут) и выдал самую понятную для средневекового парня:
- Она детей иметь не могла. После болезни.
Прокатило на "ура". Больше принц о его личной жизни не спрашивал, и слава богу. Рассказывать о том, как отказал всемогущему Санину и на следующий день вылетел с работы, а потом загремел под суд, у Руслана не было ни малейшего желания.
Да и сложно одновременно делать три дела: грести, думать и трепаться.
А над дворцом Священного Кесара вот-вот должно было подняться солнце. Оно уже согрело воздух и чуть-чуть, совсем слегка подкрасило край неба малиновым.
Солнце никого не разбудило. Но не потому, что было деликатным. Так вышло, что в эту ночь во дворце никто не спал.
- Ищут, - величественная старуха во вдовьем покрывале с неудовольствием наблюдала со стены, как толпа воинов прочесывала сад, тыкая по кустам палками. В окнах крыла напротив метались огни ламп. Внезапно послышался сухой, жалобный звон, словно что-то разбилось и следом над темным садом полетели проклятья...
- Ищут, - согласился Агар. - Но никого не найдут. Второго дня двое рабов упились и подрались. До смерти.
- Священный...
- Госпожа моя, это были всего лишь "нижние" рабы. Никто не стал беспокоить священного такой малостью, отрывая от важных государственных дел, - последние слова евнуха прозвучали, как издевка.
- Хорошо, - кивнула Зара, - надеюсь, змею поймают. Этой имперской твари словно демоны ворожат! Трижды она избегла ловушки...
- В четвертый раз непременно попадется.
Уверенность Агара была заразительна. Старуха кивнула, уже спокойнее.
- Священный приказал принести ему списки всех, кто жил в "женском" крыле при Великом, - сказал Агар, - и всех, кто живет здесь сейчас. Я писал их весь день.
Зара смерила его нечитаемым взглядом:
- Надеюсь, ты написал их хорошо. Разборчиво.
- О да, госпожа моя. Очень красивыми рунами. Священный разберет все... что мы позволим ему разобрать.
- Куда их понесло? - спросила Зара, наблюдая, как открываются ворота и выпускают небольшую кавалькаду всадников. Один конь был заседлан дамским седлом. Он бежал рядом с черным жеребцом Священного, стремя в стремя, и кесар сам держал его поводья, правя своим конем только коленями.
В первый раз в голосе женщины прорезалось глухое раздражение. Или это была зависть? К Равноправной, которой было позволено гораздо больше, чем обычной женщине Шариера, пусть даже знатной, возлюбленной - и матери первенца.
- В крепость. Не переживай, госпожа моя. Ничего они там не узнают. Мошенник связан клятвой. Он будет молчать.
В крепость Шери, выстроенную у моря и сторожившую порт Шариера, женщины не допускались. Но для Равноправной закон и обычай делали исключения. Кесара, венчанная малой короной, вообще была здесь исключением из правил, так что комендант крепости не удивился, когда Священный протянул руки и снял с коня кокон из кучи покрывал.
И ничего не сказал, когда правитель направился к U-образному корпусу тюрьмы, выстроенному рядом с куполом бани для воинов и длинным зданием верфи.
Тюрьма в Шери была небольшой, всего двадцать восемь камер и то, половина из них пустовала. И - нет, не потому, что в кесарии царила несказанная благость. Просто большая часть преступлений расследовалась на месте и там же выносился приговор - как правило, какое-то количество плетей, на усмотрение десятника. Получил, сумел уползти - Святой Каспер тебя любит. Не повезло - отвезли за город и закопали.
А в крепости содержали лишь тех, кто был зачем-то еще нужен Священному.
Сбежать отсюда, наверное, не сумел бы и принц без титула - это было первое, о чем подумала Росомаха. Не полагаясь на охрану крепости, комендант пустил патрули по внутренней стене самой тюрьмы.
Решетки на окнах внушали почтительный трепет своей толщиной и малым расстоянием между прутьями. А сами камеры были вырыты в земле, под ногами, и запирались сверху. Пахло сыростью, из-за близости моря даже стены сочились влагой, а кое-где в ямах вода стояла по пояс взрослому мужчине.
- Наш не здесь, - сказал Янг, словно прочитав мысли кесары, - я приказал его поберечь. Через клепсидру достанут и доставят сюда. Садись пока.
Росомаха любезным приглашением не воспользовалась.
Привели заключенного. Лесс с трудом узнала нагловатого разбойника в это оборванном, сутулом, кашляющем несчастном, со следами побоев и рукой, на которой не хватало пальцев.
- Палач одевается, - отчитался смотритель, - сейчас будет, но... Бесполезно это, Богоравный, палача уже применяли.