Татьяна Матуш – Кто вы, профессор Верещагин 1 (страница 7)

Слышали меня эти шестеро? Скорее всего — да, но не оборачивались. Наверное, думали, что шумнул кто-то из своих. Близко я не подходил, держал ориентир по пятну света — фонари несли первый и последний в шестерке.

Коридор, по которому так целеустремленно чесала странная компания, минут через пять — семь должен был упереться в тупик и очередную молельную комнату, так что рисованием на стенах я себя не утруждал — прошли мы тут, и в наскальной живописи отметились.

Что буду делать, когда они повернут назад? Нырну в один из отнорков. Должен успеть.

Внезапно процессия остановилась. Что там впереди, я не видел, но логично предположить — передний что-то делал… Очень хотелось рискнуть, приблизиться и посмотреть, что именно. И я для этого почти созрел, но крайний мужик (сужу по росту и ширине плеч) вдруг выбросил руку за спину, не оборачиваясь. И показал сначала универсальный фак — средний палец. А потом быстро сжал руку в кулак, распрямил, показал ладонью вниз и оттопырил большой палец. «Не обнаруживай себя, не приближайся, следуй за мной…»

… Обалдеть!

Это был не тайный-тайный язык жестов не к ночи помянутых синоби — его то как раз можно легко выучить, зайдя в любой тематический блог в сети, было бы желание. Это была система обозначений, принятая в нашем взводе. Мы придумали ее сами после того, как в подразделении обнаружилась крыса и две группы на задании попали в засаду. Одна не вырвалась, ребята полегли в полном составе.

Понимаете, да? Во всем мире ее знали только десять человек, из них в Калинове жил только я.

Ошеломленный и заинтригованный дальше некуда, я подчинился.

Впереди началось движение, медленное, осторожное. Кажется, группа куда-то то ли всасывалась, то ли протискивалась. В порядке живой очереди.

Когда подрагивающий свет керосинового фонаря стал тусклым и почти исчез, я смог подойти и рассмотреть, куда делись шестеро — в одной из келий оказался люк. Засыпанный землей, еще и утоптанной для маскировки — мы бы в жизни его не обнаружили. Вниз вела железная лестница в неплохом состоянии. В отличном, черт возьми, состоянии, словно ставили ее не сто, а лет пять назад.

Этот ход был очень коротким и узким, протиснулся в него с трудом, перемазался в земле и глине… И оказался ярусом ниже. Тут было еще холоднее, отчетливо пахло водой и не было ни малейшего ощущения замкнутого пространства. Дышалось на удивление легко.

Я огляделся.

Меня окружал большой зал, выложенный красным кирпичом. Чистый, словно его регулярно убирали. Никаких пошлых тайных знаков или загадочных надписей не обнаружилось, только крюк для фонаря. под ногами темнела черная как деготь и неподвижная вода…никаких бортиков или чего-то еще. Чувствовалось — глубина тут солидная, нырнешь — и с концами. Но по краю можно было пройти по одному.

Что группа в балахонах и сделала. Я заметил их уже метрах в двадцати от меня — зал был длинный и до конца они еще не дошли. Ступали аккуратно, стараясь не касаться воды. Сейчас я отчетливо видел всю группу, два фонаря, у первого и последнего, давали эту возможность и я ей воспользовался.

Не такие уж они были одинаковые. Третий по счету был низкорослым, чуть не на голову ниже остальных, предпоследний полноват, впрочем, не критично. А лидер немного, едва заметно, прихрамывал.

Направлялись они к прямоугольному ходу в стене и перед тем, как скрыться в нем, последний чуть-чуть обернулся. Меня словно током дернуло — было в нем что-то настолько знакомое, что я мог, не сходя с места, угадать его действия. Сейчас будет еще один мессидж. Рука, кулак, ладонь… палец указывает на воду, потом — универсальный жест — щелчок по горлу и буква «V». Или цифра — два?

Я должен выпить этой воды? Два глотка, не больше.

С сомнением посмотрел на подземное озеро, хранившее, согласно местным легендам, память и забвение.

Сомнение было понятным и оправданным. Бог знает, как там на счет энергоинформационной матрицы, а кишечная палочка тут точно была.

Пока я раздумывал, последний из шестерки втянулся в портал и, видимо, закрыл за собой дверь. Скудный свет погас и зал погрузился в темноту.

У меня нет привычки спать в каске, с налобным фонарем, но мобильник с собой всегда, подсветить — не проблема. Вот только радиус фонарика ограничен, да и садится он в таком режиме быстро.

Конечно, никакого портала на другом берегу я не разглядел. Зато сделал пару фотографий резервуара, Алехину на радость.

Стоило ли подчиниться совету неизвестного?

Нормальный человек и раздумывать бы не стал, еще не хватало! Вот только я был на сто процентов уверен — незнакомцем последний в шестерке не был. Да и советов мне не давал. Скорее, это был приказ.

Какова вероятность встретить в местных подземельях Коловорота? Близкая к нулевой. И… это не был мой командир, зуб даю.

А чем я, собственно, рискую? Парой дней диареи? Наверху это лечат, а внизу, если нас с Алехиным не найдут, вскоре это будет самая меньшая из проблем.

Успокоив свою паранойю таким образом я опустился на колено и почти на ощупь зачерпнул воды прямо из под ног. Она была ледяной и изумительно прозрачной, словно ее пропустили через очень хороший фильтр. Никаких примесей органики, никакой грязи.

И — неожиданно вкусной. С горчинкой, но приятной.

Два глотка, не больше… Пить хотелось, а после того, как я распробовал воду, захотелось еще сильнее, но если уж взялся исполнять приказы какого-то левого персонажа, лучше делать это буквально.

Кто знает, почему это важно? Может быть, если хватит удачи и я вытяну ниточку до конца, буду знать тоже?

Меня разбудил Юрка. Он ругался. Матом — и так художественно, что захотелось немедленно записать и выучить.

Тело чувствовало себя более-менее, хотя, за последнее время, я отвык спать на жестком. Хотелось пить, есть… а, вернее, жрать и в туалет.

— Что случилось? — спросил я.

— Мобильник, сука, сел.

— Ты что, забыл его зарядить? — Юркин мобильник был тяжеленным, как граната, зато емкости аккумулятора хватало почти на месяц.

— Шутить изволите, ваше благородие? Разумеется, и зарядил, и заряд проверил. Был на максимуме.

Я достал свой. Никаких дурных предчувствий не было, просто — это же логично, если приятель жалуется на мобильную связь, проверить, как с этим у тебя?

«Самсунг» изображал из себя кирпич и обратно в телефон превращаться отказывался.

— Может быть, от холода?

— От херолода, — огрызнулся Алехин, — я с ним в Хибины ходил. Зимой. Все нормально было.

— Аргумент, — признал я. — А планшет? Тоже?

— Мертвее всех мертвых. Мумия.

— Может, просто в коме? — вяло пошутил я.

Паниковать меня не тянуло. Делиться своими ночными приключениями… или все таки снами, тоже. Вот если бы мобильник был жив и фото получились, тогда — да. А сейчас…

— По ощущениям, сколько времени?

Алехин задумался:

— Легли мы примерно в одиннадцать. Выспался я отлично, значит, спал полные семь часов.

— Шесть утра? Когда должна уйти твоя СМС-ка?

— В одиннадцать. Закладывал коридор стандартно, на сутки. А что?

Я все еще сомневался. Сказать такое — надо решится. За идиота ведь примут.

— Юр, давай быстренько пробежимся до того места, где нас засыпало?

— Зачем? — насторожился приятель.

— Считай — предчувствие. Или вещий сон.

— Темнишь? — прищурился Алехин.

— Есть такое, — не стал отпираться я, — Юр, это ведь не трудно? Все равно сидеть на попе ровно — без толку мерзнуть. Вот, считай, утренняя пробежка будет. Заодно и согреемся.

— Темнишь, — удостоверился приятель. — Но с тебя же все равно слова не вытянешь, если сам не расколешься. Ладно, пробежимся. Но уговор — у завала ты мне все рассказываешь, как у попа на исповеди. Что за предчувствия, какие вещие сны.

— Договорились, — легко согласился я.

Сколько же по утрам у реки комаров, уму непостижимо. А злющие!

— Словно месяц голодали, — ругнулся Алехин, точным хлопком обрывая жизнь очередного вампира.

— Они столько не живут, — нейтрально заметил я.

Над Вереей вовсю полыхал рассвет, красивый, как утро в раю. Значит, Со временем Алехин все же пролетел часа на два, проснулись мы намного раньше. Если учесть, что светает у нас в это время года примерно в половине шестого.

Я машинально полез за мобильником, чтобы посмотреть время. Забыл, что сердешный друг приказал долго жить. Юра повторил мое движение, уже сознательно. Чуда не произошло, обе мобилки были мертвы, холодны и черны, как воды озера забвения.

— Я не мог ошибиться с направлением, — озвучил Алехин то, о чем молчал последние минут сорок. С той секунды, как мы обнаружили, что никакого завала нет — и не было, ход свободен.

— Да я верю, Юра. Я же видел твой знак на стене. Ты не ошибся.

— Тогда что это было? — за агрессией приятель прятал нешуточную растерянность.