Татьяна Матуш – Черная кошка в темной комнате (СИ) (страница 6)

Подтекстом тут явственно читалось то же самое, что я сегодня уже слышала; «Шлюх к бандитом возит».

Я представила себе 50-летнюю Ларису, привезенную к бандюганам «в сауну», и развеселилась. Пять минут недоумения, а потом они бы ей за пивом бегали по очереди, и за очередь бы дрались, определенно.

— Если вы так наблюдательны, — сказала я, все еще улыбаясь, — может быть, вспомните: чуть больше полугода назад Игорь машину продал. Серый «Лексус».

— С уголком? — сощурилась баба.

— С уголком, — кивнула я.

— Помню, как же. А что, машина угнанная, да?

— Это мы и пытаемся выяснить, — многозначительно произнесла я, вынула из кармана пуховика визитницу (в первом кармашке была моя визитка) и на полсекунды сунула тетке под нос. А потом так же быстро убрала. Вряд ли она успела что-то заметить, кроме фотографии, — частное детективное агентство «Мегре».

Тетка мгновенно сделала стойку, как гончая. Взгляд обежал меня, видимо, пытаясь сообразить, где я прячу пистолет, и как, в случае перестрелки, буду выхватывать. Не знаю, к какому выводу она пришла, но, видимо, решила, что пистолет достаточно близко. Потому что глубоко вздохнула, и…

— То, что сосед-то был бандит, понятно и коню. В школе учился на одни двойки, а потом отцов дом снес и эту «виллу» построил. Не работал нигде ни дня, только иногда уезжал на машине…

— Много «сведений» собрала? — сощурился Никита, когда мы уже выруливали на трассу.

— Вагон и маленькая тележка.

— И сколько там правды? Ноль целых хрен десятых?

— Думаю, еще меньше, — проговорила я, задумчиво глядя, как снежная лента дороги ложиться под колеса автомобиля, — более-менее уверенно в «дано» можно записать только слова: меня зовут Раиса.

— Я бы и за это не поручился.

Гроб с покойником выбил меня из колеи. Одно дело безобидные, в общем, странности с выбитым стеклом… Другое дело — самый что ни на есть настоящий труп. Связана смерть Босого с «Делом о Серебряной Госпоже», или просто совпадение? Логика голосовала за случайность, а интуиция просто вопила о том, что «это жу-жу-жу неспроста».

Уважая царящий в моей душе раздрай, Никита с разговорами не лез, молча вел машину, придерживаясь «регламента», и за это я была ему благодарна.

На подъезде к городу он внезапно затормозил и притер «бэху» к обочине.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Пойдем-ка, пройдемся, — распорядился он.

— Куда? — насторожилась я.

— В темный лес, конечно, под густую елку. Тоже мне, Красная Шапочка. Пойдем, коньяком тебя угощу.

— Я не собираюсь пить днем.

— А никто и не предлагает, — пожал плечами Никита, — «пить» начинают граммов с двухсот пятидесяти, а «соточка» — это просто лекарство от стресса. Что-то вроде «Новопассита», только побочных эффектов нет.

Это была самая обычная придорожная кафешка для дальнобойщиков — наследница тех времен, когда такие же заведения располагались вдоль торговых трактов, именовались трактирами, кормили всех проезжающих, в основном купцов и гонцов и исправно снабжали информацией разбойников. Сейчас, в принципе, ничего не изменилось. Вместо купцов — водители фур, вместо гонцов — ДПС-ники, вместо разбойников — бандиты. Слова разные, смысл тот же.

В маленьком зале на шесть столиков скучала молодая девушка в фирменном халатике, да у стены сосредоточенно наворачивал солянку хмурый парень в сером, грубой вязки, свитере и широких джинсах.

Увидев Никиту девушка мгновенно подобралась, подкрутила «кокетливо спадающую», на самом деле уныло висящую сосулей прядь крашеных волос, и завлекающее улыбнулась.

— Вы что-то хотели?

— Хороший коньяк есть? Я имею в виду хороший, а не по 800 рублей за батл.

Я сняла пуховик и подошла ближе.

— «Наполеонов» не держим, — враз поскучнела девушка.

— «Бехеровка» лимонная есть? — дождался кивка и продолжил, — апельсин порежьте дольками. И два кофе.

— Я люблю черный, без сахара.

— А мне по плебейски, с сахаром и сливками, — распорядился Никита.

Вопреки моим опасениям, обслужили нас быстро.

Никита скрутил пробку бутылочке с прославленным чешским ликером, плеснул в рюмку «на два пальца», с ножа посыпал ломтик апельсина корицей и скомандовал:

— Глотай сразу. А потом апельсином.

— Вкусно, — оценила я, — никогда так не пробовала.

— «Бехеровку» пьют только так, — наставительно сказал Никита, — если лимонная или классическая. «Черную» запивают светлым пивом. Только это нужно делать вечером, дома и в выходной. Упьешься с космической скоростью.

— Конечно, — кивнула я, — чешский «ершик» на 38 оборотов. Между прочим, тут написано, что она лечебная…

— Ну, так я же говорил — не пьем, а только лечимся.

— А ты мне уже и диагноз поставил? — сощурилась я. Ликер на голодный желудок, хоть и без пива, ударил в голову, и я почувствовала, что гайка пошла по резьбе…

— Тоже мне, задача, — фыркнул он.

— И как? Жить буду?

— Да. Но плохо и недолго.

— О как! И что же со мной, доктор?

— Амбиции заели, — с плеча резанул правду-матку Никита, — молодая, красивая, успешная. Все тебе по плечу. Нет ничего невозможного…

— А разве оно есть? — искренне удивилась я. Никита аж поперхнулся кофе и уставился на меня, как на двухголового жирафа.

— Это ты сейчас пошутила?

— Не знаю, — я пожала плечами, сама плеснула себе вторую порцию «бехеровки», посыпала лимон корицей. Это и вправду оказалось вкусно, — мне неразрешимые задачи пока не попадались.

— И ты всерьез считаешь, что разрулишь эту идиотскую ситуацию так, что Лариса останется тобой довольна, да еще и заплатит?

— А иначе я бы за нее не взялась. — Зеленые глаза смотрели на меня с плохо скрытым недоверием, и я решила немного прояснить ситуацию, — понимаешь, Никита, есть больше чем один способ остричь кошку. Можно провести расследование и узнать, что происходит со стеклом. Можно сделать диагностику, и выяснить, почему это так задевает мою клиентку. Можно предложить ей такой вариант выхода из проблемы, который ее устроит, не решая самой проблемы. Многое можно. Мне надо понять, чего хочет моя клиентка — и дать ей именно это. Тогда она даст мне то, что хочу я, то есть деньги. Все просто. Где, конкретно, здесь невозможное, ткните носом?

— Полина, Полина, — протянул Никита низким голосом, словно смакуя мое имя. Сердце слабо дернулось, но я цыкнула на него, было не место и не время, — я живу с этой женщиной уже больше года. И до сих пор понятия не имею, чего она хочет. А ты надеешься разобраться за десять дней?

— Это моя профессия, — пожала плечами я и мстительно добавила, — Кто на что учился.

Супруг бизнес-леди помрачнел, отхлебнул остывшего и уже невкусного кофе, поморщился. Поставил чашку и тихо попросил, — если действительно разберешься… может быть поделишься со мной?

— Во-первых, не «если», а «когда», — сказала я, — А во-вторых — НИ ЗА ЧТО! Профессиональная этика, Никита. Конфиденциальность — наше все. Так что придется тебе решать этот ребус самому.

— Иногда мне кажется, что он не имеет решения, — сказал Никита, глядя куда-то мимо меня, — как задача трех тел. Слишком сложно.

— Так может быть, имеет смысл поискать женщину попроще?

— Как вон та? — скривился Никита и мотнул цыганским вихром в сторону девчонки в форме заведения.

— Чем она плоха?

— Тем, что она не Лариса.

— О-о! — протянула я, — дорогой мой, ты уж разберись, что хочешь: любить королеву, или самому чувствовать себя королем.

— А если хочется и того и другого? — озадачился Никита, — это как — слишком много? И что тогда делать?

— Работать над собой, — удивилась я очевидности решения, — что тут еще можно сделать.

— Ага… обливаться холодной водой и мыть уши до пояса.

— Никита, — я твердо посмотрела ему в глаза, — вот ты — безопасник. Я — психолог. Знаешь, чем отличается безопасник от психолога? Тем, что к безопаснику люди идут, когда хотят разобраться с проблемой, которую им создали другие люди. А к психологу люди приходят, когда хотят и готовы решать проблемы, которые они создают себе сами. Вся психология, в двух словах — это просто перепрошивка мозга. Берется неправильный, сбоящий, разрушительный сценарий. И заменяется другим. Правильным.