Татьяна Макарова – Таинственное завтра. 15 рассказов мастер-курса Анны Гутиевой (страница 8)
– Ты не правильно понял зама. Речь зашла о новых перспективных продуктах. Директор пытался мне внушить, что начальник должен быть инициативным. А потом затронули тему маринадов. Я, чтобы поддержать разговор, сказал, что хороший новый маринад способен сделать заводу выручку, и почему-то сразу вспомнил о твоем рецепте. Может быть, я что-то назвал из его состава.
– Вань, брось это. Не выкручивайся. Просто скажи, что ты дал им мой маринад. Посмотри мне в глаза, говори честно.
Иван бросил виноватый взгляд на Сашу; лицо друга пошло пятнами. Иван тут же отвел взгляд.
– Ты ошибаешься.
– Ошибаюсь? Ах ты гад! Я сейчас сюда приведу Илью Владимировича. Он мужик простой, не откажет мне. Устроим очную ставку.
– Веди кого хочешь, мне все равно! Интересно, как ты собираешься доказывать свои права на какую-то маринованную воду. Ты что, патент получил? Любой может методом тыка сделать маринад, точно такой, как у тебя.
От последних слов Ивана Саша опешил, он сделал шаг назад.
– Саша, пошли отсюда, – дернул его за рукав Андрей. – А ты, Ванек, хорошая сволочь!
Саша отдернул руку друга, затем сделал два быстрых шага к Ивану и залепил ему кулаком в лицо.
– Подавись ты этим местом!
– Что это у вас тут происходит? – На пороге кабинета возникла секретарь директора Юля. – Иван, тебя Сергей Николаевич к себе зовет.
Если бы не появление Юли, возможно скандал еще как-то можно было замять. Но став свидетелем мордобоя, Юля выдавила из себя что-то наподобие улыбки и умчалась к себе. Через минуту на столе Ивана зазвонил телефон.
– Поднимись ко мне срочно! – коротко бросил в трубку Сергей Николаевич.
Держась за подбитый глаз, Иван понуро побрел к директору.
Он впервые видел Сергея Николаевича сердитым: от его открытой добродушной улыбки не осталось и следа. В кабинете уже находилась Софья Ильинична. Ее остекленевший как янтарная слеза взгляд сегодня, казалось, ожил и с интересом наблюдал за Иваном.
– Что у вас там стряслось? За что Ночкин тебя ударил? – сразу перешел к делу Сергей Николаевич.
– Он думает, что я украл у него рецепт маринада для огурцов, а потом рассказал о нем вам. Одна банка случайно на ленте разбилась, и Александр попробовал огурцы. Он убежден, что в банках находится маринад, изготовленный по его рецепту.
– Глупости какие. С чего он взял, что он автор маринада. Я что-то не припомню, чтобы Ночкин обращался к нам с инициативой. Так, Софья Ильинична, вы знаете, что делать. Срочно подготовить приказ, назначить комиссию и провести расследование. Пусть все участники инцидента дадут подробные письменные объяснения.
Софья Ильинична не проронила не слова, она лишь слегка кивнула головой, резко поднялась со стула и, чеканя шаг красными туфлями с черным ободком, величественно покинула кабинет.
Оставшись вдвоем, Сергей Николаевич задумчиво произнес:
– Ночкин тебя ударил, наверное, надо в полицию сообщить? Вон у тебя весь глаз заплыл. Что ты собираешься делать?
Иван с досадой махнул рукой.
– Бог с ним, с глазом, мы все-таки с ним приятелями были, как-нибудь переживу. Не надо полиции.
– Ну как знаешь, это твое дело. А мое – не допустить, чтобы на заводе творилось рукоприкладство. Напиши объяснительную, как все случилось, и ступай домой, поправляй здоровье.
Сашу уволили с завода через два дня. Все его обвинения в адрес Ивана были голословны и в чем-то даже наивны. В день его увольнения Иван попросил отгул, чтобы не встречаться с бывшим другом. Саша и Иван жили совсем близко друг от друга, и, чтобы их пути больше не пересекались, Иван с семьей переехал в другую, почти новую квартиру в самом центре города.
Через неделю после Саши заявление об уходе подал Андрей. Напоследок он заглянул к Ивану в кабинет и мрачно произнес:
– Не думай, что ты выйдешь сухим из воды. Там все видят, и ты свое еще получишь! – Андрей ткнул пальцем в потолок. – На чужом горбу в рай не въедешь.
Иван промолчал, теперь он мечтал, чтобы все, что его связывало с прошлой жизнью, безвозвратно кануло в Лету.
Несколько следующих недель он и Валера Банщиков вдвоем как семижильные вкалывали в цеху, пока в сектор не набрали еще людей. Теперь из прежнего состава в нем оставался только Иван. Освобожденный, не связанный теперь какими-то моральными обязательствами, которые незримо присутствовали, пока в секторе трудились Саша и Андрей, Иван проявился в качестве начальника в полной мере. За какие-то полгода он вывел сектор в передовики, ему и его сотрудникам повысили оклады, фотографию Ивана повесили возле проходной на доску почета. Сергей Николаевич и Софья Ильинична пели ему дифирамбы, и только Илья Владимирович при общении с Иваном старался поскорее закончить разговор. Иван внутренне чувствовал, что Илья Владимирович осуждает Ивана и поддерживает Сашу. Каждый раз после общения с заместителем директора Иван невольно вспоминал бывших друзей и старался задвинуть в самый дальний угол совесть, которая посылала ему в сознание слабые и уже не способные на что-либо повлиять сигналы. Своих друзей Иван больше не встречал и очень надеялся, что так будет и впредь.
Однажды его вызвал к себе директор и с довольной улыбкой сообщил:
– У меня для тебя две новости и обе хорошие.
Иван выжидательно посмотрел на Сергея Николаевича:
– Первая. Твой маринад принес нам отличную прибыль. Тебе как разработчику скоро выплатят неслабую такую премию. А вторая: о маринаде услышали в Омске, его собираются пустить в производство по всем филиалам.
– Ничего себе! – самодовольно усмехнулся Иван.
– Да, вот так. Но это еще не все. Тебе предложили место в головном предприятии. В службе по улучшению сбыта. И не простым клерком, а начальником службы. Там ты сможешь проявить талант рационализатора в полной мере.
Внутри Ивана похолодело.
– Кстати, меня тоже позвали в Омск, – сообщил Сергей Николаевич.
– И вы? – спросил Иван, пытаясь казаться заинтересованным.
– Согласился. Через месяц я покину Синий Дол. Ну что, ты со мной?
Иван смутился, не зная, что ответить:
– Можно я посоветуюсь с женой, все-таки переезд в другой город шаг серьезный?
– Конечно, о чем речь, нас ждут в Омске только через месяц. Напоследок открою тебе один секрет, только пока об этом никто не должен знать. Мое место здесь займет Илья Владимирович. Я заметил, что он к тебе не слишком хорошо относится, поэтому думай как следует.
Скрытность была чертой характера, которую Полина до чертиков ненавидела в своем муже. Иван словно исчезал с радаров, забираясь в собственную раковину, и не показывал оттуда носа. А еще говорят, что гороскопы чушь. У Раков скрытность – одна из основных черт, просто у кого-то она проявляется в большей степени, а у кого-то в меньшей. И, конечно же, Иван – типичный Рак. В минуты отстраненности достучаться до него не представлялось никакой возможности, что бесило Полину по полной. Страдало ее женское любопытство, а для женщины неудовлетворенное любопытство – недопонятый пока до конца человечеством новый вид оружия: может внезапно прилететь, и никто не догадается, что это запоздалая расплата за недомолвки и беспричинное мотание головой.
И еще Иван не умел радоваться жизни. Последний год принес столько позитивных перемен: повышение в должности, появление в семье долгожданного достатка, переезд из однокомнатной обшарпанной халупы во вполне приличную двушку. И теперь – Омск, о котором они так давно мечтали. Что еще человеку надо для счастья? Так нет же, вместо воодушевления Ивана словно подменили: он перестал следить за собой, осунулся, взгляд стал как у затравленного охотниками зверя. А по вечерам Полина к своему удивлению не раз ловила Ивана с рюмкой водки в руке. Что это вообще такое? Неужели это от волнения в преддверии переезда к новому месту службы?
Полина незаметно бросила взгляд на мужа, сидящего напротив. Нет, это не Иван, это дрозд какой-то, сидит словно на ветке, уставившись куда-то вдаль.
Перрон за окном пришел в движение, хотя на самом деле с места тронулся поезд, уходящий на Омск.
– Ура, поехали! – воскликнула Алена и прижалась к Полине.
– Я сейчас вернусь, – произнес Иван и вышел в коридор.
Он добрался до тамбура и достал из внутреннего кармана куртки небольшую флягу с коньяком, сделал глоток, потом еще один. Жар внутри все не проходил. Каждое утро начиналось с одного и того же: с ощущения безнадежности ситуации, которую он создал собственными руками. Слова Андрея в день своего увольнения оказались пророческими: там наверху, действительно, следили за Иваном и сделали так, чтобы его некрасивый поступок не остался безнаказанным. Рецепт маринада, который возвысил Ивана, теперь его медленно и мучительно уничтожал. В Омске не станут держать у руля человека, когда выяснится, что никакой Иван не оригинальный разработчик. А еще: тот же самый злополучный маринад лишил Ивана шансов остаться в Синем Доле. Директором завода назначили Илью Владимировича, а он давно точил на Ивана зуб, догадываясь, при помощи какого финта тот смог получить должность начальника сектора. Илья Владимирович – мужик простой, прямолинейный, рано или поздно он взорвется и выпрет Ивана за порог конторы.
Из двух зол пришлось выбрать Омск, там хоть можно будет при случае подыскать другую работу.
Иван переключился на жену. Горькая улыбка тронула бескровные губы. Его добрая и немного наивная жена все никак не может взять в толк, что же с ним произошло. Долго ей придется ждать объяснений. Никогда он не сознается ей в содеянном, ведь семья – это последнее, что у него осталось. Если он потеряет Полину и Алену, то…