Татьяна Макарова – Кротовая нора (страница 12)
24
Невольно я стала свидетельницей разговора канцлера с каким-то шпионом. Услышав, что они разговаривают и не собираются выходить, я хотела потихоньку уйти. Но в это время у входа в зал раздался шум, в зал, хихикая, забежала парочка и, прижавшись к стене, стала целоваться. Я старалась не шевелиться, затаила дыхание.
Дамочка вырвалась и, дразня партнера, снова выпорхнула из зала, он за ней.
Я решила воспользоваться возможностью и уйти из аудиенц-зала до того, как закончится разговор канцлера. Стала выбираться из своего убежища-угла, как услышала, что где-то рядом открываются двери. Я замерла и прислушалась. Там, за дверью, раздались удаляющиеся от меня шаги.
«Есть несколько вариантов, куда он выйдет, – прикидывая план дворца в голове, думала я. – В белую столовую и потом сюда или из белой столовой в сторону китайского кабинета. Может из буфетной пройти через служебную комнату и выйти к лестнице у дубового кабинета, вариантов много».
Времени прошло достаточно, в аудиенц-зал никто не вошел, за дверью комнаты было тихо, я снова решила попытаться ускользнуть из зала. Я на цыпочках, поднимая платье, сделала несколько шагов.
– Иди сюда, – раздался голос Алексея Петровича.
Я остолбенела.
«Что мне делать, что говорить, дурочкой прикинуться? Я и так дура», – мгновенно пронеслось у меня.
– Заходи и быстро, у меня для тебя важное поручение, – продолжил он.
Я медленно повернулась и поняла, что дверь закрыта и все это говорилось не мне. Я нервно захихикала и тотчас же закрыла рот рукой.
– Слушаю, Алексей Петрович, – с акцентом произнес мужской голос за дверью.
– Следить за де Бомон, изъять всю переписку, особенно обыскать книги.
– Слушаюсь.
– Беспорядка не наводить.
– Слушаюсь.
– Все, что найдешь, сразу ко мне.
Больше я не стала слушать и ждать. Я побежала, стараясь не поскользнуться и не упасть на паркете. Проталкиваясь через толпу у столов в тронном зале и ловко управляя фижмами на платье, я продолжала думать о том, что мне удалось услышать.
Я помнила по истории, что Бестужев радеет за англичан, в свое время он все сделал для того, чтобы удалить от двора Лестока и Шетарди и рассорить Елизавету с французами. Шуваловы и Воронцов, наоборот, хотят восстановить отношения с Людовиком. Я знаю: Англия заключит договор с Пруссией и Франция, Австрия и Россия будут воевать в семилетней войне против Пруссии.
«Нельзя допустить, чтобы история изменилась, если письмо Елизаветы не дойдет до Людовика», – думала я, остановившись в аванзале и высматривая Дмитрия или Екатерину Андреевну. Я не увидела их и решила идти в танцевальный зал.
«Я не имею права вмешиваться в историю. Кстати, та француженка с книгой, с которой я столкнулась в парке и которую видела в зале, не де Бомон ли? – стала рассуждать я, – точно, она де Бомон».
В танцевальном зале звучала быстрая мелодия, под которую прыгали и скакали пары, парики на их головах подпрыгивали, это выглядело довольно забавно. Если бы у меня было время и настроение, я бы обязательно посмотрела и посмеялась бы над ними. Медленно двигаясь в танцевальном зале в толпе, я иногда вставала на цыпочки и искала глазами Дмитрия и Екатерину Андреевну.
«Но если замысел Бестужева удастся, тогда вся история изменится. Куда мне тогда возвращаться? В какой мир я вернусь? – пробираясь к выходу, задумалась я. – Я сама не могу предупредить де Бомон, никому рассказать ничего не могу».
В наступающем отчаянии я вышла на парадную лестницу. Здесь было прохладно. Дышать сразу стало легче. Я оперлась ладонями о перила. Прохладные камни охладили ладони сквозь перчатки.
Я решила спуститься по лестнице, выйти на улицу, подышать свежим воздухом и там подумать. Спустилась с лестницы, на улице было светло от факелов. Боковым зрением я увидела тень у колонны, и меня потащили в неосвещенный угол. Я оказалась прижатой к стене каким-то пьяным юнцом, у которого неровно прорастала щетина.
– Сударыня, вы прекрасны, – заплетающимся языком проговорил он, дыхнув на меня перегаром.
– Отпусти, – вырываясь, с усилием проговорила я. Но он хоть и был пьян, был очень силен. – Да отпусти ты, черт.
Юнец только захохотал и стал засовывать руку мне в корсет, второй рукой он пытался пробраться мне под юбки.
«Вот сейчас бы и пояс целомудрия не помешал бы», – успела подумать я.
– Ну, держись, гаденыш, – я разозлилась, – тебя по-хорошему просили.
Со всего размаха отработанным приемом я ударила его коленом, уж не знаю, куда я там ему попала, но он согнулся пополам и завыл.
Не успела я отойти от юнца и поправить платье, как меня снова дернули за руку и поволокли к выходу.
– Да что ж такое, куда меня все время тащат, – закричала я, пытаясь вырвать руку и упираясь.
– Быстро иди, – услышала я голос Дмитрия.
«Свои, – радостно подумала я, ускоряя шаг. – Боже мой, ну и денек выдался. Видел бы мои приключения брат, а то все ругает за мои вылазки. Да они – детский сад по сравнению с сегодняшними приключениями».
Дмитрий выволок меня на улицу, протащил за угол здания и остановился, прижав меня к стене.
– Ты что делаешь? Ни на минуту нельзя тебя оставить: то пожар устраиваешь, то дерешься с баронами, – сквозь зубы тихо говорил Дмитрий, остановившись.
Меня отпустило напряжение, зубы застучали, стала бить мелкая дрожь.
– Я ничего не делала, я спасала и защищалась.
– Свалилась на мою голову. – Дмитрий потащил меня к карете. – Катя уже ждет, поехали.
– Не на голову, а под колеса кареты, – решила поправить я, продолжая бороться с несправедливостью и наговорами, еле успевая за ним.
25
Михаил Илларионович Воронцов, мужчина средних лет, сидел за большим письменным столом и прижимал печатку к расплавленному сургучу на письме. Перед ним на столе стоял канделябр с зажженными свечами, чернильница, стакан с перьями, песочные часы, на углу стола лежали стопкой книги, папки с бумагами. С правой стороны, под рукой, находился бронзовый колокольчик для вызова и шкатулка для писем.
– П-по п-приказу к-канцлера установлена с-слежка за м-мадемуазель д-де Бомон, – докладывал, чуть заикаясь, молодой помощник Воронцова Григорий.
– Немедленно установить своих наблюдателей, сразу сообщать обо всех их действиях.
Михаил Илларионович, подняв голову от письма, надел печатку на палец левой руки и внимательно посмотрел на помощника:
– Это все?
– П-появилась н-новая девица, к-какая-то г-гостья или родственница г-графини Ростовцевой и г-графа С-строганова. Ее в-видели разговаривающей в парке с м-мадемуазель д-де Бомон. На б-балу ее тоже з-заметили, г-говорят, что из-за нее к-какой-то с-скандал вышел.
Михаил Илларионович встал из-за стола, взял письмо.
– За девицей пока наблюдение не устанавливать, а за бестужевскими прихвостнями следить неустанно, – он отдал письмо помощнику. – Доставить незамедлительно.
– С-слушаюсь, – сказал помощник, выходя из кабинета.
– Так, так, так, – вслух проговорил Михаил Илларионович, – надо выяснить, что за девица появилась. Но это я узнаю сам.
Воронцов взял колокольчик со стола, позвонил.
– Выезд закладывайте, – громко сказал он лакею, вошедшему на звонок.
26
Иван Иванович стоял на втором этаже библиотеки, опершись на перила, держа в руках книгу, и смотрел вниз.
Библиотека была большая, внизу, вдоль стен, стоят деревянные шкафы со стеклянными дверцами, полностью заполненные книгами. На полу лежит ковер с геометрическим орнаментом. На второй ярус библиотеки вела узкая деревянная лестница с крутыми ступенями, с резными перилами. Второй ярус огораживают искусно вырезанные деревянные перила, а снизу его подпирают деревянные колонны с резным узором. Потолок и стены библиотеки обшиты деревянными панелями. На втором этаже тоже были шкафы с книгами с застекленными дверцами.
Внизу два стола. Один, большой, прямоугольный, практически полностью завален книгами и бумагами, располагается в центре библиотеки. Второй, круглый, находится в углу комнаты, вокруг него расставлены стулья, на столе стоит канделябр со свечами, чернильница и стакан с перьями.
– Сейчас ужин будет, останешься? – спросил Иван Иванович стоящего внизу у круглого стола мужчину средних лет в кафтане болотного цвета, немного потертом, с манжетами из самого дешевого кружева.
– Нет, мне еще Петра наведать надо, – ответил мужчина, Александр Иванович Шувалов, глава Тайной канцелярии и двоюродный брат Ивана Ивановича Шувалова.
– Передавай поклон ему и Мавре Егоровне, – спускаясь по деревянной лестнице, сказал Иван Иванович.
– Ваня, а что за девица вчера была вместе с Дмитрием? – неожиданно спросил Александр Иванович, остановившись у выхода из библиотеки.
– Девица? – удивившись, переспросил Иван Иванович. – Он весь вечер был с княгиней Ольгой Бельской, разве ты ее не узнал?
– Нет, другая, молодая, красивая и дерзкая. Я видел сам, как она внизу барону дала отпор, и она была с Дмитрием. – Правую сторону лица Александра Ивановича подергивал нервный тик, который проявлялся, когда тот был взволнован радостью, гневом, страхом или боязнью.
– А, это гостья графини Ростовцевой, графиня Мария Белозерская, – ответил Иван Иванович, вспомнив чуть бледную от волнения Марию.