Татьяна Макарова – Гений и злодейство. 26 рассказов авторов мастер-курса Антона Чижа в честь 225-летия А. С. Пушкина (страница 19)

…

Королевич любил следить за полётом в подпространстве. Цветные линии тянулись, извивались, переплетались, рисуя загадочные боковые коридоры. Он, конечно, понимал, что видимая иллюминация – это транслируемые для человека показания датчиков и к реальности она не имеет отношения. Но ему всё равно нравилось. Было в этом что-то из детства. Того, в котором он смотрел на цветные линии, сидя на коленях у матери, и гадал, куда же ведут эти коридоры, представляя, как однажды туда свернёт.

Вот и сейчас всё отошло на второй план. Он сидел и бездумно смотрел в экраны.

И то, что ситуация вышла из-под контроля, заметил сразу, до сигнала тревоги. Но не осознал, что происходит. Летящие линии вдруг выцвели, спутались и разбежались в стороны, оставив экраны пепельно-серыми.

И только после того, как включились баззеры тревоги, Елисей вернулся в реальность.

– Рассинхронизация двигателей, мы потеряли импульс, – доложила Эмми.

Без импульса корабль не сможет вынырнуть в обычное пространство.

Неприятности случаются. Но не в такой же момент. По его подсчётам, они находились в районе Чёртовой бездны.

Линии несколько раз дёрнулись, сплелись узлом и снова пропали.

– Возобновление движения невозможно. Запускаю процедуру эвакуации, – доложил искин.

Ложемент откинулся, трансформируясь в капсулу.

– Эмми, тебе придётся реализовать обещанные 80%. Переходишь в автономный режим. Если что, приведи меня в чувство. Хочу умереть в сознании, – приказал Елисей.

Болезненный укол. И последнее, что он увидел, – как наползает бронированная плита, запечатывая капсулу.

…

Из забытья Елисея вырвал толос:

– Приветствую, Человек. Говорит управляющий мозг медицинской станции MCи-248767. Сохраняй спокойствие и рассудительность.

Тембр и интонация произвольно менялись, и понять сказанное получалось не сразу.

– Представься. Имя, звание, воинская часть, планета приписки? – продолжил голос.

– Сканировать! – отдал Елисей мысленную команду, однако искин не откликнулся.

Пошевелиться тоже не вышло. Он лежал обнажённый в прозрачной капсуле, и его тело сковывал медицинский гель. Пахло больницей и горячим железом.

– Спокойствие и рассудительность. Опасности нет. Представься, – бубнил голос, на все лады повторяя вопросы.

Наверное, он имеет дело со свихнувшимся искином станции времён первой галактической. Но как, пространство раздери, такое возможно? Как эта рухлядь ещё функционирует и что она сделала с Эмми?

– Ввиду отсутствия отклика запускаю принудительную гибернацию, – предупредил голос.

Зажужжали приводы, и в поле зрения королевича появился механический манипулятор с отростками хирургических инструментов.

– Чёрт, это ископаемое меня убьёт, – подумал Елисей.

– Стой, – выкрикнул он, напрягаясь. – У тебя определённо что-то сломалось.

Манипулятор замедлился.

– Я, Елисей, адмирал звездофлота. Немедленно освободить и доложить текущий статус.

Он импровизировал, судорожно вспоминая, какие в те времена были порядки и звания.

– Не могу подтвердить полномочия, сигнатура индивида отсутствует в базе.

Манипулятор снова дёрнулся, выщёлкивая инъектор.

– Конечно, не можешь, железяка старая. У тебя устаревшая база. Свяжись с центром и обновись или почини мне имплант и получи идентификационный пакет.

– Связь с центром недоступна. Нахожусь в режиме автономности, – заявил мозг и замолчал.

Откуда-то сбоку выехала вогнутая тарелка антенны и нацелилась Елисею на голову. Мигнул свет.

– Попытка восстановить имплант. Человек, приготовься.

– Код красный, код красный, код красный, – бормотал королевич, дублируя мыленную команду.

Счёт шёл на секунды. Всё зависело от скоростей искинов. И Елисей очень надеялся, что Эмми загрузится быстрее, чем этот сумасшедший его вырубит.

Свет мигнул ещё раз. Заверещали сирены. Манипулятор дёрнулся. Игла быстро приблизилась, целясь в глаз. Елисей зажмурился, но укола так и не почувствовал.

– Внимание! Вирусная угроза, – донеслось из динамиков, и произносивший это голос уже не менял тембра.

Пол задрожал: где-то там, в глубине станции, опускались противоабордажные заслонки.

– Получилось! – выдохнул Елисей и открыл глаза.

Игла застыла в миллиметре от зрачка.

– Эмми, ты со мной?

– Да, хозяин.

Он расслабился и отдал приказ:

– Отведи манипулятор и освободи меня уже из этого гроба.

Манипулятор со скрипом сложился, втянув в себя отростки, и скрылся за хрустальной стенкой. Снизу загудело, и Елисей почувствовал, как уровень геля снижается, отпуская тело.

Навалилась тяжесть. Тут явно было больше стандартного g. Елисей с трудом приподнялся и огляделся. Руки предательски дрожали. Очень не хватало экзоскелета. Он повернул голову и замер. На соседнем постаменте, в такой же, как у него, прозрачной капсуле, плавала обнажённая царевна Изабель. Иней покрывал её кожу, но тело ещё не было окончательно заморожено.

– Эмми, останови гибернацию царевны и запусти обратную процедуру.

…

– Ты должен попасть в рубку и отправить сигнал SOS, – настаивала Эмми.

– Нет. Мы дождёмся, когда Изабель придёт в себя, и двинемся вместе.

– Я просканировала станцию. Она на грани катастрофы. Системы жизнеобеспечения почти не функционируют. Вызови помощь. Двум людям сложнее выжить на ограниченных ресурсах.

Эмми была, как всегда, права. Но Елисей не мог оставить Изабель так.

– Нет. Я сказал. Дождёмся разморозки.

– Хорошо, хозяин.

Королевичу показалось, что в голосе Эмми проявились нотки недовольства.

– Объясни мне пока, как так вышло, что древний сумасшедший искин смог вырубить такую продвинутую тебя? Я не слышал о таких технологиях полутысячелетней давности.

– Это не он. Снаружи электромагнитная буря высокой интенсивности. Вероятно, мы находимся возле аномалии. Едва мы оказались в нормальном пространстве, как сработала защита и мои цепи принудительно разомкнуло.

– А как же он тебя включил? – уточнил Елисей.

Картина произошедшего не укладывалась в его сознании.

– Возможно, стандарты аварийного отключения имплантов с тех пор не менялись, – предположила Эмми.

Елисей сидел, глядя на свою невесту, и гадал, что такое мог накопать на неё отец? Что она скрывает? И почему решилась на побег перед самой помолвкой?

И чем дольше он смотрел, тем меньше хотел узнать правду.

Изабель очнулась через два часа, и он обо всём забыл, утонув в её глазах.