Татьяна Ма – В тебе моя душа (страница 59)

Через десять минут, когда Надя, переодевшись и умывшись после дальней дороги, вошла в столовую, её ждала приготовленная тарелка и приборы, а дедушка с бабушкой не начинали обед без неё. Стол был накрыт, как к празднику. Будто Ольга Петровна знала, что Надя должна вернуться, и приготовила её любимые салаты, копчёную рыбу, маринованные грибочки и многое другое.

— Бабуль, вы с дедушкой что-то собирались отмечать?

— Да нет, милая. Просто нам с Олегом Васильевичем вот захотелось посидеть, прошлое повспоминать… Вот и наготовила всего. А то День Победы прошел, а мы толком и не отмечали, ездили на дачу к Петровым, а у них сама знаешь, как заведено.

Петровы были старинными друзьями четы Серовых, с которыми они дружили ещё с юношеских лет.

— Да не слушай ты её, Надежда, — улыбнулся Олег Васильевич, разливая по хрустальным рюмкам коньяк. — Она со вчерашнего дня чудит. Говорит, завтра Надя приедет, завтра Надя приедет. Я ей говорю, какая Надя, ей ещё месяца два в Китае сидеть. А она заладила своё.

— Олег Васильевич, — бабушка всегда называла деда по имени и отчеству, — я вас попрошу выбирать выражения. Что значит «заладила»?

— Заладила не заладила, но оказалась права, — улыбнулась Надя.

— Ну, давайте скорее выпьем за встречу, — приподняла свою рюмочку Ольга Петровна. — Как же мы рады, что ты вернулась, Надюшка.

А дальше всё пошло своим чередом, как будто и не отсутствовала Надя целый год. Бабушка с дедушкой лишних вопросов не задавали, в Надины дела не лезли. Только через пару дней после её возвращения Олег Васильевич спросил, что с её дипломом. Надя сказала, что все хорошо. Экзамены она сдала и защитилась, а сам диплом пришлют ей по почте в июле.

Ольга Петровна женщиной была тактичной и проницательной. Она хоть и не спросила внучку, почему та так внезапно вернулась домой, но понимала, что в Китае произошло что-то из ряда вон выходящее. Внешне Надя держалась спокойно, не горевала и не плакала, но она была сама не своя. Вот уже две недели прошло с её приезда, а она не только не встретилась ни с кем из старых подруг, но даже и не позвонила никому. Сидела дома одна в четырёх стенах. Ольга Петровна не знала, чем Надя занималась днём, пока они с Олегом Васильевичем были на работе, но вечером она всегда встречала их с улыбкой. Вроде бы та же жизнерадостная Надюшка, да только не та. Казалось, не было в ней больше ни жизни, ни радости. Только одна оболочка. Улыбается, смеётся, а глаза остаются холодными, полными какой-то безысходной грусти.

Как-то раз завели разговор о ее будущем. Ольга Петровна спросила, что она думает делать дальше теперь, когда университет закончен.

— Не знаю, — пожала плечами Надя. — Надо работу найти.

Но работу она не искала, всё откладывала да откладывала. Ходила по дому серой тенью. Казалось, всё ей стало безразлично, безрадостно. Только один раз вспыхнул в Надиных глаза прежний огонь. Это случилось, когда Олег Васильевич опять поднял вопрос о поиске работы.

— Надь, ты могла бы устроиться переводчиком в хорошую компанию. У меня есть знакомый, у него большая фирма, импортирует товары из Китая. Они тебя с руками оторвут, с твоим-то знанием языка. Будешь то в Москве, то в Китае. Командировок много, работа отличная. Игорь — хозяин компании — давно мне говорил, что возьмёт тебя без всяких собеседований.

— Нет! — сказала Надя, как отрезала. — Не хочу больше ничего общего иметь с Китаем. И от китайского меня тошнит, и от страны тоже.

— Надь, да ты что…

Но Ольга Петровна не дела ему продолжить, ткнув локтем в бок. Она заметила, как Надя дернулась при одном упоминании о поездках в Китай. Что-то мучило ее девочку, но раз молчит, значит, и она с расспросами не полезет. Значит, так ей проще пережить.

— Ну, не хочешь работать с китайским языком, — сказала Ольга Петровна, поднимаясь с кресла, — у тебя в запасе итальянский. Пойдёшь ко мне на кафедру ассистентом. Зарплата так себе, но зато в университете работать будешь.

— Хорошо, — пожала Надя плечами. — Итальянский так итальянский. Без разницы.

Внучка ушла к себе, а Олег Васильевич, покачав головой, спросил:

— Да что с ней такое?

— Что-что, сердце у неё болит, вот что!

— Сердце? Так может к врачу?

— Ой, Олег Васильевич, ты вроде профессор, но иногда такой дурак!

— Оля!

— Что Оля? Неужели ты не понимаешь, что сердце у неё разбито! А ты к врачу её вести собрался.

Олег Васильевич задумался.

— Так что ж делать-то, Оля?

— Не знаю я, что делать, — вздохнула Ольга Петровна.

— А может, обойдётся? Как тогда, с Борькой. Поплачет, поплачет да пройдёт все.

— Если бы! Ты видел, она хоть раз плакала после того, как вернулась?

— Нет.

— То-то и оно, что нет. Если б плакала, рыдала, истерику устроила, я б не волновалась, а тут… будто душу вынули и ничего больше нет.

Олег Васильевич совсем сник.

— Что делать-то будем?

— Тут хорошенько подумать надо.

Думала Ольга Петровна неделю, смотрела на Надежду, которой ничего не хотелось, всё прикидывала, размышляла. А через месяц после её возвращения из Китая положила перед Надей загранпаспорт и жёстким тоном сказала.

— Собирай чемоданы.

— Чего? — оторопела Надя.

— Не чегокай, ведь знаешь, не люблю этого.

— Надюшка, мы тут с Ольгой Петровной подумали и решили, что пора тебе отправиться в Италию. Ты же давно хотела посмотреть Рим и Ватикан.

— В Италию?

— Именно, — подтвердила бабушка. — Хватит ходить тенью по квартире.

— Да где у нас деньги на Италию? — продолжала сопротивляться Надя.

— Не обижай нас, Надюшка, ты же знаешь, что дедушка твой на переводах неплохо зарабатывает. Да и как не крути, а мы всё-таки оба профессора.

— К тому же и не тратим почти ничего, — вторил Ольге Петровне Олег Васильевич.

— Так что кончай задавать вопросы и собирай вещи. Едешь в Италию и точка. Смотреть Рим, Флоренцию, Милан.

— Есть пиццу и пить вино, — подхватил Олег Васильевич.

— А после Италии вы меня отправите в Индию и на Бали, как в том дурацком фильме? — усмехнулась Надя.

— Я думаю, ты у нас сильная девочка, а потому ни Индия, ни Бали тебе не понадобятся, как той дамочке в кино.

— Что ж, Италия так Италия.

Ольга Петровна оказалась права. После месяца, проведённого Надей в Италии, жизнь, казалось, вернулась на круги своя.

После исчезновения Надии из его жизни Джейк чувствовал, будто у него выбили почву из-под ног и одновременно лишили воздуха.

Зря Мань Синмей радовалась тому, что ей так легко удалось избавиться от Нади. Она думала, что после этого не пройдёт и месяца, как Джейк согласится на брак с Лили. Но сын в очередной раз подвёл ее.

Сначала он перестал появляться на работе. Мань Синмей не вмешивалась. Но когда она созвала очередное важное собрание, на котором он как ее правая рука просто обязан был присутствовать, а Джейк не явился, она вспылила.

— Ты ведёшь себя, как безответственный подросток, — начала отчитывать его Мань Синмей, заявившись к нему домой.

— Плевать!

Джейк очень плохо себя чувствовал. Уже неделю он систематически напивался так, что утром не мог продрать глаза. Он не брился много дней и, кажется, даже не менял одежду.

— Плевать? Да что с тобой? — взвилась Мань Синмей.

— Ничего. У меня всё прекрасно.

Джейк сидел на диВан, уперевшись локтями в колени и запустив пальцы в волосы. Голова раскалывалась.

— Я хочу, чтобы завтра же ты…

— Плевать, — перебил он её.

Джейк поднялся, нашёл на столе среди кучи мусора, шелухи семечек, недоеденной пиццы и окурков изрядно початую бутылку виски, опорожнил остатки в бокал и выпил одним махом. Вот, так-то лучше. Голове сразу стало легче.

— Джейк, я хочу то, я хочу сё, — передразнил он мать. — Надоело. Плевать, что ты хочешь. Я больше на тебя не работаю.