Татьяна Ма – В тебе моя душа (страница 38)

— Что это значит? — голос Мань Синмей все ещё дрожал от гнева, но она уже взяла себя в руки.

— Это значит, что я не собираюсь играть в твои игры. Наряжай елку, отмечай праздник, который ты ненавидишь, делай вид, что у тебя счастливая семья. Я в этом не участвую.

— Послушай, сын, — в голосе матери слышались ледяные нотки. — Сейчас ты можешь идти, куда хочешь. Нам всем нужно остыть. А завтра мы с Лили приготовим отличный обед. Мы ждём тебя к двенадцати. Будут и другие гости, так что будь добр, спрячь свой гонор до другого раза.

— Ну конечно.

— Завтра в 12, — крикнула ему вслед мать.

Он не стал говорить, что завтра в двенадцать он уже будет в Даляне. Пусть мать узнает об этом, когда уже будет поздно что-то менять.

Глава 26

Надя не видела Джейка вот уже две недели, и она действительно скучала по нему. Если поначалу, когда Джейк решил доказать ей и самому себе, что он способен на серьезные отношения и глубокие чувства, Надя просто позволила ему попытаться это сделать, позволила ему влюбиться в неё, однако и не думая отвечать взаимностью, то теперь она понимала, что угодила в ловушку собственных иллюзий. Она думала, что после предательства Бориса у неё в душе осталась только мерзлая пустыня. Ей казалось, что она больше никогда не будет способна на сильное чувство. Как же она ошибалась! Незаметно для себя самой Надя так прикипела к Джейку, что он стал не просто значимой частью ее жизни, а самой важной. Более того, ее сердце вдруг откликнулось с такой силой, что ей стало страшно. Джейк не признавался ей в любви. По крайней мере он ни разу не бросился такой заветной и такой избитой фразой «я люблю тебя». Да и не нужно было ничего говорить. Она все чувствовала сердцем. Было удивительно наблюдать, как с Джейка слетала маска самоуверенного, самовлюблённого циника, как с ней он преображался и становился нежным, чутким и ранимым человеком. Надя, воспитанная дедушкой и бабушкой в любви и заботе, стала благодаря этому натурой цельной и самодостаточной. А от того ей было странно видеть, как родная мать Джейка, дав сыну все возможные материальные блага, настолько мало заботилась о его истинном счастье. В духовном плане он был несказанно беден. Было больно осознавать, что он совершенно серьёзно утверждал, что единственная ценность жизни — деньги. А то, что для Нади было главной составляющей ее счастья — верность и преданность, честность, откровенность, душевная близость и, наконец, истинная привязанность — были для него всего лишь словами, о значении которых Джейк не имел никакого представления. До встречи с ней. Надя до сих пор не понимала, почему именно ей удалось тронуть, казалось бы, отсутствующие струнки души Джейка, но с ней он становился самим собой. Она чувствовала, как тяжело ему даются откровенные признания, разговоры о собственных чувствах, желаниях. Взять хотя бы их беседу о том, чем бы он хотел заняться, не будь так зависим от денег матери. Джейк с горечью сказал, что у него нет особых интересов, нет цели. Может, и так. Но она чувствовала, что это было правдой не до конца. Она видела, с какой теплотой он говорил о новой семье своего отца, о его простой жизни, и Наде казалась, что именно об этом Джейк мечтает глубоко внутри. О большой настоящей семье. О непритязательном человеческом счастье. Но сейчас, видимо, было ещё слишком рано признаваться в этом не только ей, но и самому себе.

Наступило Рождество. Надя начала признавать этот праздник только в Китае, потому что Лора была католичкой и для неё это был один из самых важный дней в году. Дома же, в России, профессора Серовы Рождество не праздновали ни по западному, ни по православному календарю. Как большинство людей, значительная часть жизни которых пришлась на советские времена, в семье Серовых с размахом отмечали Новый год. В Китае никому не было дела ни до Рождества, ни до Нового года, несмотря на то, что первое января был официальным выходным. Однако если большинство китайцев, особенно молодых, знали, что двадцать пятого декабря весь западный мир празднует Рождество, то о существовании Рождества, приходящегося на седьмое января, не знал никто. Вот и сегодня, двадцать пятого, Лора решила, что нужно этот праздник всё-таки отметить по-настоящему, ведь скорее всего это станет их последним совместным Рождеством в Китае. История с Ван Юном осталась в прошлом. Лора оправилась и морально, и физически. Во многом благодаря возобновлению отношений с Дамиром, который, как будто, в одночасье повзрослел и стал, если не полностью другим человеком, то чуть-чуть лучше. Первые две недели после того, как Лору выписали из больницы, Дамир буквально не отходил от неё ни на шаг. То ли он боялся, что она снова попытается свести счёты с жизнью, то ли не хотел потерять то хрупкое новое чувство, которое возникло между ними. Однако Лора, как и говорила, больше не думала ни о чем плохом. Она ещё не летала в облаках, как раньше, и не строила грандиозных планов на будущее, но уже становилась той прежней жизнерадостной Лорой, которую все знали и любили.

Рождественский вечер решили провести в «Счастливых временах». Вся прежняя компания иностранных студентов отправилась в какое-то новое заведение. Дамир — и это было удивительно! — предложил в этот раз отбиться от остальных и посидеть в тихой компании. Надя и Лора были только «за». Надя надеялась, что Джейку удастся к ним присоединиться. Он должен был вернуться в Далянь ещё утром, но из-за плохой погоды рейс отложили на несколько часов. Однако Джейк обещал, что к семи-восьми вечера обязательно будет в Даляне и приедет сразу из аэропорта в «Счастливые времена».

— Ну что, сделаем заказ или подождём твоего парня, — спросил Дамир, когда они втроём оказались в баре.

— Давайте подождём, — предложила Надя. — Он только что прислал сообщение, что уже вышел из аэропорта и сел в такси.

— Тогда предлагаю пока выпить по коктейлю! — сказала Лора.

Они разместились на высоких стульях у барной стойки. Бармен смешал им коктейли, и ребята весело болтали в ожидании Джейка.

— Надь, ты что собираешься делать на каникулах? — спросил Дамир.

— Я ещё не знаю. После Нового года у меня всего один экзамен, поэтому каникулы будут очень длинными. А у вас какие планы?

— Мы с Лорой решили поездить по Китаю, хочу отвезти ее в Сиань, а потом поедем на море. Хочешь с нами?

— Нет, Дамир. Третий лишний, — улыбнулась Надя. — Тем более, если Сиань я ещё потяну, то дальше мои финансы споют романсы.

— Обижаешь, — У Дамира деньги водились, ведь отец регулярно перечислял ему энные суммы, не спрашивая, на что их тратит сын.

— Дамир, спасибо, конечно, но нет.

— Не полетишь в Россию?

— Нет, я думаю, за каникулы как раз допишу диплом.

— Почти все разъедутся, с ума сойдёшь от скуки в общежитии.

— Дамир, ну что ты как маленький, — вмешалась Лора. — Наде не дадут скучать.

— Ты имеешь в виду ее парня.

— Да не парень он мне.

— Сколько ещё ты будешь это говорить, — Лора закатила глаза.

— К тому же Джейк скорее всего тоже уедет.

— Куда? — почти хором спросили Лора с Дамиром.

— У него отец живет в Италии. Каждый китайский Новый год Джейк летает туда.

Лора собралась было что-то сказать, но замерла на полуслове. В этот момент в бар вошёл Ван Юн. Он тоже увидел ребят и, кивнув им, как ни в чем не бывало, взгромоздился на стул рядом с Дамиром, по другую руку от которого сидела Лора.

— Эй, бармен, пива мне и моим друзьям.

Он уже был изрядно пьян, чем вызвал у Нади волну отвращения. Она взглянула на подругу, увидела, что Лора побледнела, но в общем-то держала себя в руках.

— Как дела, любимая? — обратился Ван Юн к Лоре.

— Не пойти бы тебе к черту! — взвилась Лора.

Дамир сжал руку Лоры, как бы предостерегая ее от дальнейшей перепалки.

Ван Юн только засмеялся, опорожнил одним махом полбутылки пива и, смачно рыгнув, сказал:

— Вижу, ты времени даром не теряла.

— Вот ублюдок, — процедила Надя сквозь зубы. — Пойдёмте отсюда, — сказала она, вставая.

Лора с Дамиром тоже встали со своих мест.

— Оставайтесь, оставайтесь, я сам уйду, — икнул Ван Юн, тоже поднимаясь. — Я же говорил, что если не я, то тебя обязательно подберёт кто-нибудь другой.

Он громко засмеялся, но в ту же секунду Дамир наскочил на него, и со словами «Я убью этого придурка» врезал Ван Юну кулаком в челюсть. Несмотря на то, что Ван Юн был гораздо крупнее Дамира, то ли от неожиданности, то ли от того, что уже был порядком пьян, Ван Юн не удержался на ногах и упал на пол. Дамир, не дав ему подняться, насел сверху и стал наносить по лицу Ван Юна удар за ударом. Кто-то завизжал. Тут же откуда-то из глубины зала прибежал хозяин Джан Вэй.

— Дамир, Дамир, перестань, — кричала Надя.

— Звони в полицию, — приказал Джан Вэй кому-то из официантов, схватив Дамира сзади и пытаясь удержать его.

— Отпусти меня. Я размозжу башку этому ублюдку.

Откуда-то появился Джейк и помог Джану Вэю оттащить Дамира. Ван Юн встал на четвереньки и, пробормотав что-то нечленораздельное, попытался кинуться на Дамира.

— Угомонись, — оттолкнул его Джейк так, что Ван Юн впечатался в барную стойку. Из носа у него текла кровь. Кажется, Дамир сломал его. Один глаз заплыл. Он тяжело дышал, пытаясь вырваться, но Джейк удерживал Ван Юна на расстоянии, уперев ладонь ему в грудь. — Я сказал, хватит.