Татьяна Ма – Тайна лорда Кавендиша (страница 2)

– Почему? – нахмурился Ричард. Он не любил сплетен, не понаслышке знал, какой урон репутации они могли причинить, как много попортить крови.

– Потому что ходят слухи, что мисс Маргарет как две капли воды похожа на некую графиню Разумовскую, которая блистала в лондонском свете двадцать лет назад и в которую Кавендиш был влюблен.

– И что же?

– А ничего, – развел руками Джонатан и пьяно икнул. – Разумовская исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив Кавендиша с разбитым сердцем.

– А у него есть сердце? – засмеялся Ричард.

Лорд Кавендиш слыл черствым, даже бесчувственным человеком. Он был нелюдим, не имел друзей, как и семьи, а своим вспыльчивым нравом отгонял от себя даже тех немногих, кто имел глупость обратиться к нему по какому-либо поводу.

Джонатан откупорил новую бутылку скотча, и вскоре разговор друзей от Кавендиша и его таинственной племянницы переместился на темы более близкие этой веселой троице: охота, поездка в Рим, совершенная ими не далее как в прошлом месяце, мечты отправиться в места, которые могли бы принести им славу и богатство.

Мысли графа Ларентиса, однако, постоянно возвращались к таинственной незнакомке, представшей перед ним в том виде, в котором дамам представать не подобало. Конечно, девушка вряд ли могла предположить, что за ней наблюдают с другого берега реки. Но разве не заметила она огня, горящего в их маленьком домике? Не могла не заметить. А если заметила, почему продолжила свой таинственный танец?

Была ли незнакомка той самой мисс Маргарет Кавендиш? Ричард этого не знал, но собирался узнать как можно скорее.

Глава вторая, в которой Маргарет устраивает очередной бунт

– Маргарет, я не закончил! – строгим тоном выговаривал лорд Кавендиш, следуя за племянницей через весь дом. – Завтра мы едем к леди Саммерхилл.

– Дядюшка, я не поеду, я терпеть не могу этих Саммерсов, впрочем, как и они меня, – всплеснула руками Маргарет.

– Да ты даже не слышишь, что я тебе твержу, – прикрикнул лорд Кавендиш. А ну-ка, остановись сейчас же.

Маргарет все ж послушалась и резко остановилась посреди гостиной, развернувшись к дяде. Она была одета в ярко-голубую амазонку с белыми пуговицами, под шеей был повязан светло-голубой полупрозрачный шарф, а вуаль такого же цвета украшала ее темно-синий цилиндр сзади. Маргарет шляп не любила и прекрасно знала, что как только отъедет подальше от имения, тут же снимет этот ужасный головной убор, вытащит заколки из волос и позволит ветру спеть свою игривую песню в ее длинных локонах. Знал это и лорд Кавендиш, за что и распекал племянницу все утро, как только увидел, что она переоделась для верховой езды.

– Я прекрасно тебя слышу, дядюшка, – приторно-сладко улыбнулась Маргарет, – я не буду снимать цилиндр, но и к Саммерсам не поеду.

Ох уж эта улыбка! Лорд Кавендиш знал, что когда его несносная племянница улыбается вот так, то значит, будет стоять на своем до конца. Он очень любил Маргарет и именно поэтому был бесконечно с ней строг и порой резок. Однако, чем старше она становилась, тем меньше поддавалась его контролю и так и норовила взбрыкнуть, словно необъезженная лошадка, стоило ему чуть сильнее подтянуть узду.

– Вот, я же говорил – не слушала, – покачал он головой. – Мы приглашены на обед к леди Саммерхилл, а не к барону Саммерсу.

– Саммерхилл? – нахмурилась Маргарет. – Эта та самая грымза, у которой огромная бородавка над верхней губой?

– Нет, это старшая сестра леди Саммерхилл, мисс Вайтвиллоу. И она не грымза, что за словечки? – возмутился лорд Кавендиш.

– Не далее как две недели назад в Лондоне ты сам ее так назвал, – хихикнула Маргарет.

– Юная леди, – грозным тоном проговорил лорд Кавендиш.

– Хорошо-хорошо, дядюшка. Если мы приглашены не к Саммерсам, а к Саммерхиллам, то, так и быть, я поеду. Боже, и почему у них такие схожие фамилии? – покачала головой Маргарет и, подбежав к лорду Кавендишу поцеловала его в щеку. – Я поехала, а то Прудди уже заждалась меня.

– Прудди всего лишь лошадь, на которую ты готова променять своего дядю, – посетовал он.

Маргарет звонко рассмеялся.

– Вовсе нет, но ее нужно выгулять.

Она подхватила перчатки, которые все это время держала в руках горничная, стоявшая в сторонке, и поспешила к огромной тяжелой двери.

– Маргарет, – снова окликнул ее лорд Кавендиш.

– Что, дядюшка? – обернулась она.

– У леди Саммерхилл соберется все здешнее общество, и там будет несколько джентльменов, которых я хотел бы тебе представить.

«О нет! Опять будет подбирать мне жениха», – поняла Маргарет.

– А если я не хочу быть представленной им? – не сдерживая раздражения, выкрикнула Маргарет.

– Тебе двадцать один, моя дорогая, и пришло время подыскать тебе подходящего молодого человека.

– Во всей Англии не сыщется подходящего, ты же сам говорил, что ни один не достоин твоей драгоценной маленькой Маргарет, – напомнила Маргарет, посмотрев лукаво на дядю.

– Я говорил это десять лет назад, и это… это просто фигура речи, – растерялся лорд Кавендиш, он и подумать не мог, что племянница до сих пор помнила, каким мягким по отношению к ней он был в те далекие годы.

– А я считаю, что ты прав, дядюшка. Терпеть не могу этих напыщенных чопорных англичан с их мышиным цветом волос. Не хочу я за такого замуж! – отрезала она.

– Разве в волосах дело, глупышка.

– Нет, нет и еще раз нет, – пропела Маргарет и вихрем вылетела в распахнутую дворецким дверь.

И что же с ней делать? Совершенно отбилась от рук. Как бы ни был строг лорд Кавендиш, как бы ни напускал на себя серьезности и бесчувственности, но каждый раз, заглядывая в темные глаза Маргарет, видел ее мать. Единственную женщину в его жизни, которая заставила когда-то пошатнуться все столпы его мира, заставила поверить в такуюглупости, как любовь, заставила его забыть об условностях и на краткий миг, который был им отведен, стать не лордом Чарльзом Александром Кавендишем, а обычным парнем, обуреваемым чувствами.

Нет, с этим нужно было что-то делать, иначе Маргарет скоро совсем отобьется от рук. Но тут же мысли лорда Кавендиша вернулись к тем двум месяцам, которые он с племянницей провел в Лондоне. Это было первое появление Маргарет в столице, которое стало провалом. Он так долго скрывал племянницу от досужих сплетен и злых языков, так надеялся, что все уже давно забыли графиню Разумовскую, которая больше двадцати лет назад вскружила ему голову. Не только ему – многим. Весь Лондон тогда только и говорил о красавице-графине. Лорд Кавендиш верил, что никто не заметит сходства Маргарет с ней, но нашлось, и не мало, тех, кто помнил прекрасную таинственную графиню из России. Помнил и тут же отметил, что юная мисс Кавендиш похожа на нее, словно они были близкими родственницами. Кто-то сказал слово здесь, кто-то обронил фразу там. И вскоре весь Лондон шептался о том, что Маргарет вовсе не племянница лорда Кавендиша, а его незаконнорожденная дочь, которую он привез из заснеженной России.

Была ли Маргарет его дочерью, лорд Кавендиш и сам не знал. В одном он был уверен: никогда не было у него никакой племянницы и ни в какую Россию он за ней не ездил. Упаси бог его отправиться в эту угрюмую страну, где, говорят, русский крестьянин пьет медовуху в обнимку с бурым медведем. Не сомневался лорд Кавендиш и в другом – Маргарет была дочерью графини Анастасии Разумовской.

А появилась она в его доме при совершенно невообразимых обстоятельствах…

Глава третья, в которой лорд Кавендиш совершает неожиданную находку

Десять лет назад

Третий день нудный дождь барабанил в окна поместья Вестмур, где лорд Кавендиш решил провести эту зиму. До зимы, правда, оставалось еще добрых два месяца, но лорда это мало волновало. Лондон опостылел, хотя, впрочем, он ему никогда не нравился. А после того, как в лондонском клубе у лорда Кавендиша произошел спор с графом Нортвудом относительно присутствия британских войск в Египте, разгневанный лорд вернулся в свой лондонский особняк, находившийся в Кенсингтоне, и приказал слугам тотчас же закладывать экипаж. Лорд Кавендиш намеревался сию же минуту покинуть окутанную смогом столицу.

Когда лорд Кавендиш выходил из себя, то тряслась не только прислуга, но и стены фамильного особняка. И вот, уже через полчаса лорд отбыл на юг в родовое поместье Вестмур, что в Уилтшире.

Пока, запершись в огромном холодном доме, в котором он не показывался более двух лет, лорд Кавендиш мерил размашистыми шагами сначала одну гостиную, потом вторую, потом третью, приехавший вместе с ним дворецкий Сэммит взялся налаживать быт. Управляющего и несколько горничных, что были оставлены присматривать за Вестмуром в отсутствии лорда уволили, наняли новых, проветрили комнаты, растопили камины и вымели скопившуюся за это время пыль.

Так прошло две недели. Настроение лорда Кавендиша сменилось с раздражительного на привычно ворчливое. Теперь он часами просиживал в кабинете, читал книги, смотрел в окна, за которыми сгущались осенние тучи, и предавался воспоминаниями.

Зарядивший дождь привел лорда Кавендиша в странное волнение, которое заставляло его рваться наружу. Первые два дня он не придавал ему значения, списывая душевную тревогу, снедавшую его, на непогоду. Однако на третий будто какая-то сила вытолкнула лорда из остывшей к утру постели, заставила одеться, даже не воспользовавшись помощью камердинера, и спуститься в огромный холл.