Татьяна Ма – Лавка «Любовные снадобья» (страница 3)
И женщины бойко попятились, а уже через секунду их и след простыл. Только издалека в утренней тишине доносился их трещеточный говор.
– И что мне теперь делать? – всхлипнула Лиза.
Не догонять же их? Или догнать? Так ведь они ее опять сюда притащат.
– Господи, что происходит-то, а?
Лиза поднялась по скрипучим ступенькам и толкнула входную дверь. Она не поддалась. Лиза толкнула сильнее – безрезультатно. Девушке показалось, что дверь не заперта на замок, но будто кто-то держал ее изнутри. Лиза толкает – там держат. Лиза толкает – там опять держат. Лиза упиралась и кряхтела, с той стороны тоже доносилось шипение.
– Вот, блин! – рявкнула Лиза. – Может, хватит уже!
Лиза снова пнула дверь, и та наконец-то поддалась. Внутри, однако, Лизу ждало еще менее привлекательное зрелище, чем снаружи. Здесь было темно, а света, проникшего из приоткрытой двери, хватило только на то, чтобы разглядеть старую потрепанную мебель, прогнившие доски пола и паутину, которая густо затянула все углы и потолок.
– И это они называют домом! – фыркнула Лиза.
Вдруг в черном зеве дверного проема, в самой темноте, полыхнули два зеленых огонька. Лиза взвизгнула и резко дернулась назад, отчего наскочила на ребро раскрытой двери и больно ушибла спину.
– Черт! – выругалась Лиза.
Из темноты раздался шорох, и навстречу Лизе выступила кошка. Она была миниатюрной, но Лиза сразу догадалась, что это уже не котенок, а именно взрослая кошка. Ярко-рыжий окрас будто светился в темноте. Кошка села, уставившись на Лизу двумя огромными зеленющими глазами, которые Лизе что-то напомнили. Глаза эти оценивали ее, нагло бегали по девушке и будто делали отметки, что да где было не так в Лизе. Не выдержав такого критичного взгляда, Лиза показала кошке язык и вышла наружу.
Солнце уже взошло, и стало совсем светло. Вмиг уставшая Лиза шлепнулась на рассохшиеся ступеньки и закрыла глаза. «Господи, может, я умерла и попала в чистилище? – думала Лиза. – Или я в коме? Что ж это такое творится-то, а?» Ответить на свои вопросы она не могла. Да и вряд ли кто-то еще мог.
Взгляд Лизы упал на чудного вида сумку, что вручила ей женщина. Лиза потянула за шнурок и заглянула внутрь. Там она обнаружила паспортину на имя Элизабет Кортни. Раскрыв бумагу, Лиза еще раз убедилась, что с картинки на нее по-прежнему смотрело ее собственное изображение. Хитро так смотрело, будто с насмешечкой. Также в сумке лежал ее собственный бюстгальтер. «Хоть что-то знакомое!» – обрадовалась Лиза. Какая-то черная обугленная прямоугольная штука. Рассмотрев ее со всех сторон, Лиза поняла, что это ее мобильник. Правда, теперь толку от него было мало: он оплавился и расплылся тонкой лепешкой. Видимо, ему тоже досталось от ударившей молнии. На дне сумки Лиза нашла несколько листков бумаги, которые оказались письмами. Лиза видела, что буквы в письме, как в общем-то и в паспортине, были ей незнакомыми, но почему-то они сами собой складывались в слова, которые девушка без проблем понимала.
Раскрыв первое письмо, Лиза прочитала:
Второе письмо было коротеньким и написано ее, Лизиной рукой:
«Выезжаю. Буду в Сансторме четвертого дня четвертого месяца.
С радостью и любовью, колдовница Элизабет Кортни».
– Вот так дела! – протянула Лиза, дочитав письма.
Что ж теперь делать-то? На крыльцо, вальяжно вышагивая, вышла кошка, внимательно посмотрела на Лизу и села на противоположный конец кривой ступеньки.
Лиза заглянула в кошачьи глаза и вспомнила, почему они ей показались знакомыми: глаза-то у рыжей красавицы точь-в-точь, как у нее, Лизы.
Не зная, как выбраться из странной ситуации, в которую Лиза попала, она приняла единственное возможное решение: придется обживаться.
Глава 3
Для начала Лиза решила впустить в дом побольше света. Она вошла внутрь, пошарив рукой по стенам: никаких тебе выключателей. Только в паутине испачкала пальцы и взвизгнула, почувствовав, как что-то пробежало по руке мелкими ножками.
Девушка снова вышла на крыльцо. Снаружи уже вовсю рассветлелось. Правда, настроения это Лизе не подняло: ее убогий домишко и увядший сад как были бесцветными, так и остались.
– Мрак! – вздохнула Лиза.
Что ж, света внутрь дома должны добавить окна, если раскрыть ставни. Лиза подошла к одному из окон, в которое вцепились, словно костлявыми пальцами, голые ветви какого-то вьющегося растения.
Ставни были закрыты плотно: ни тебе щелочки, ни зазубринки. Сколько ни старалась Лиза поддеть одну из створок и потянуть, ничего у нее не получалось.
Рыжая кошка все так же сидела на пороге и внимательно следила за манипуляциями девушки, а во взгляде зеленых глаз читалось явное недоумение и… Кажется, издевка?
– Что смотришь? – огрызнулась Лиза. – Лучше бы помогла!
Будто бы поняв ее слова, кошка поднялась, потянулась и медленно пошла в дом, обернулась разок на Лизу, словно проверяя, последует ли та за ней.
Лиза вернулась в дом вслед за кошкой. Здесь было все так же темно. Девушка скорее поняла, чем увидела, как кошка грациозно прыгнула куда-то в сторону. Что-то бухнуло и покатилось по полу. Наощупь Лиза добралась-таки до ближайшего окна и тут же увидела, что ставни закрывались изнутри на несколько задвижек. Непонятно, как Лиза разглядела их во мраке: то ли кошачьи глаза так ярко светили, то ли у нее самой зрение стало как у кошки.
Дернув одну задвижку, потом вторую и третью, Лиза толкнула массивные ставни, и те нехотя растворились, наконец-то впуская в дом солнечный свет. Лиза прошла к окну по другую сторону двери и проделала все то же самое.
– Ну что ж, спасибо тебе, рыжая, – подмигнула Лиза кошке. – Без тебя я бы еще полдня пыталась открыть окна со стороны улицы.
Лиза хотела почесать кошку за ухом, но та наградила девушку таким презрительным взглядом, что Лиза отдернула руку, испугавшись, как бы она не вцепилась.
– Да и черт с тобой, – фыркнула Лиза.
Кошка спрыгнула с подоконника и унеслась куда-то вглубь дома, а Лиза с ужасом смотрела на представшую перед ней картину. Небольшая гостиная была будто присыпана толстым слоем пыли или пепла, который лишал ее каких-либо красок. Неширокая темная лестница убегала вверх. На полу лежал грязный, весь в пятнах, выцветший ковер, посреди которого красовалась дыра с рваными краями. Скудная мебель выглядела убого. На стенах, кажется, висели какие-то картины, но разобрать, что на них было изображено, не представлялось возможным. Все тот же серый саван пыли покрывал каждый миллиметр пространства.
Лиза заметила в глубине две двери и направилась к ним. За одной оказалась кухня, а за второй, видимо, была та самая лавка любовных снадобий. Сюда по-прежнему не проникал свет, и Лиза оставила осмотр этих помещений на потом. Она кое-как, держась за стену, поднялась на второй этаж. Здесь было не так темно, как внизу. Видимо, ставни не закупорили так плотно, и сквозь них просачивались тонкие лучики солнца.
Наверху Лиза обнаружила спальню и, судя по всему, крошечный кабинет, а также ванную.
– Господи, – застонала Лиза. – Кажется, что в этом доме не просто не жили десять лет – он будто только что извлекся из-под извержения Везувия. Помпеи какие-то, ей-богу.
Лиза не представляла, как здесь можно жить и как все привести в порядок. С ее-то «склонностью» к домашнему труду. Легче было снести этот домишко и возвести на его месте новый, чем доверить Лизе уборку. Баба Прасковья никогда бы не доверила. Да Лиза и сама себе не доверила бы. Ух, что бу-у-у-дет!
Девушка распахнула ставни в спальне, только сейчас поняв, что окна в доме не имели стекол. Час от часу не легче. Лиза удивленно замерла, уставившись на раскинувшуюся перед ней картину. Окно комнаты выходило не на ту улицу, по которой ее привели сюда тетки из лекарни, а на другую сторону. Через широкую дорогу от Лизиного дома стояли редкие одноэтажные домишки – теперешнее жилье Лизы, как оказалось, расположилось на самом отшибе. Улица убегала влево, справа дорога сужалась и переходила в тропку, вьющуюся между деревьями, которые постепенно превращались в довольно густой лес. Но не от этой картины у Лизы перехватило дух.
За домами простиралось насколько хватало взора широкое поле, а прямо посреди него виднелись очертания обугленного дуба.