Татьяна Любимая – Выйду замуж за босса (страница 4)

Месяц тишины и игнора со стороны Жукова. Но за этот месяц я столько передумала! Снова возвела его в ранг идеального мужчины. Он у меня очень гордый. Наверняка, как и я, очень скучает, но позвонить или приехать не решается.

Я сделаю шаг к примирению. Еще один. Контрольный.

Но сначала тест.

.

Сердце колотится где–то в горле, отчаянно и радостно выстукивая один и тот же ритм: мы будем вместе, у нас будет малыш. Я старательно репетирую подходящую речь, сжимая в кармане кардигана тест с двумя заветными полосками, как талисман. Ссора была долгой и ужасной, целый месяц молчания, пустоты и боли. Но теперь у меня есть шанс вернуть Славу и его любовь и наконец получить долгожданное предложение руки и сердца.

Ради него я надела красивое платье, сверху накинула любимый кардиган.

Поймала свое отражение в стекле автобуса – счастливая красотка со сверкающими глазами и улыбкой до ушей. У Славы есть шанс снова в меня влюбиться.

От остановки до серенькой пятиэтажки, где живет любимый, где почти год жила с ним я, лечу на крыльях, прощая все обиды, потому что теперь у нас есть то, что перечеркивает любые размолвки. Вернее – кто.

Наш малыш.

Мальчик. Или девочка.

Желательно мальчик. Все мужчины хотят мальчика.

Дорога до дома показалась вечностью и мгновением одновременно. Машина Славы на стоянке. Ура, он дома!

У подъезда поздоровалась с соседкой – теть Валей. Она сначала опешила, хотела что–то спросить, но я уже скрылась за входной дверью и поскакала через две ступеньки на третий этаж.

Вот наша дверь из благородного серого металла. Рука сама потянулась к звонку. Ключа у меня нет – не взяла, когда стремительно уходила. Как и многие свои вещи. Я их не забрала, а Слава не привез, значит, тоже знал, что я вернусь.

Ух! Как громко и часто бьется сердце. Как предвкушающее радостно дрожит в солнечном сплетении.

Прежде чем позвонить, на всякий случай потянула дверь на себя. А вдруг не заперто. И действительно, она поддалась.

Слава ничего не боится, а сколько было историй про кражи именно из–за незапертых дверей. Сам часто мне лекции читал, чтобы закрывалась.

Тихо открываю дверь, чтобы сделать сюрприз, и замираю на пороге.

Первым в нос ударил запах. Не тот привычный мне любимый мужской одеколон, а сладковатый цветочный аромат духов. У меня были точно такие же духи, но я отдала их Лане после ее долгих вздохов и ахов. Она от них была в восторге, а мне не жалко. Хоть как–то отблагодарила подругу за то, что приютила меня.

Потом я услышала смех. Славин. У него низкий, грудной смех, по которому я так скучала.

И другой – звонкий, серебристый. Смех моей лучшей подруги.

Мир сузился до щели в приоткрытой двери в гостиную. Ноги стали ватными, по спине пробежал ледяной холод, а внутри все обратилось в стекло – хрупкое, острое, готовое вот–вот рассыпаться с миллионным звоном.

Они сидят на диване. Нашем диване, где мы со Славой смотрели фильмы и мечтали о будущем. Его рука лежит на ее талии, а ее голова запрокинута на его плечо. На столе стоит моя чашка, из которой, очевидно, пила Лана. Ее туфли, покупкой которых она хвасталась мне на днях, небрежно брошены рядом с его тапками.

Картина настолько идеальная, настолько домашняя и интимная, что у меня перехватило дыхание.

Вот она подняла голову, потянулась к Славе, и он тут же начал ее целовать. Жарко. Страстно. С желанием. Руками шарит по ее телу. Еще чуть–чуть и перейдут в горизонтальное положение.

– Скажи… – шепчет она, подставляя ему шею для поцелуев, – скажи, что я лучше нее. Лучше Верки…

– Не сравнить…

Я не помню, как сделала шаг вперед, распахнула дверь. Скрип пола под моей ногой заставил их остановиться и посмотреть на меня.

Сначала я увидела, как улыбка застывает на лице любимого. Похоть в его глазах сменилась удивлением. Он меня не ждал и не скрывает этого.

Лана продолжает улыбаться и делать вид, что ничего не произошло.

– Хорошо, что ты теперь все знаешь, – лениво произнесла она, проходясь пальцами по затылку Славы. – Надоело скрывать.

Глава 5

Вера

– Хорошо, что ты теперь все знаешь, – произнесла Колоскова, проходясь пальцами по затылку Славы. – Надоело скрывать.

Но я уже не смотрю на нее. Я смотрю только на Славу. Весь мой мир, все мои надежды, все "мы", которые я строила в своей голове по дороге сюда, рухнули в одно мгновение. Не осталось даже гнева. Ничего нет. Пустота. Белый шум в ушах, заглушающий слова Колосковой.

А потом лавиной обрушилась боль. Острая, физическая, разрывающая грудь, живот, все тело на части. Мне показалось, я сейчас рухну. Рука инстинктивно легла живот, пытаясь защитить того, кого я пришла с такой радостью объявить. Малыш, наш малыш, который должен был все исправить…

И вот он, результат. В то время, как я целый месяц лелеяла надежду на примирение, Слава нашел утешение в моей же лучшей подруге. Которая любезно предоставила мне жилье и ежедневно слушала мое нытье и жалобы, сострадала и говорила, какой Жуков козел.

А все оказалось до банальщины просто: ее мужчина – это мой Слава. И роман у них закрутился, еще когда мы с Жуковым были вместе.

Слава, ты вообще меня любил? Хоть немного? Хотя бы один день? – хочу крикнуть во все горло. Но не могу издать ни звука.

– Если ты за вещами, то они вон там, в углу.

Так просто произнес. Будто я мимо проходила, и он напомнил.

Его реплика стала последней каплей. Воздух снова вернулся в легкие, и вместе с ним хлынула волна такого всепоглощающего, унизительного горя, что я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я посмотрела на нее, на свою подругу, с которой делилась всеми секретами, всеми переживаниями о наших отношениях. А потом на него – на человека, которого любила больше всего на свете.

– Я… – мой голос чужой и хриплый. – Я пришла, чтобы…

"… чтобы сказать тебе новость. У нас будет ребенок. Точнее, у меня будет ребенок. А ты свободен. Теперь окончательно" – эти слова промелькнули в моей голове, но потом я решила, что много чести говорить их Жукову. Лана скажет.

А может, уже сказала. И ему все равно.

– Извини, что без предупреждения. Ты не отвечал на звонки и сообщения. Теперь я вижу почему.

Я не стала ничего брать. Просто развернулась и выбежала на лестничную клетку, захлебываясь первыми рыданиями. Дверь захлопнулась, навсегда отделяя меня от того мира, где я была так счастлива и так слепа.

Прислонилась спиной к холодному металлу, закрыла глаза.

Хотела устроить сюрприз любимому, а вместо этого получила сюрприз сама.

Сую руку в карман, сжимаю тест. Вместо счастливого талисмана осталась лишь горькая пыль от разрушенных иллюзий.

Теперь нас двое. Я и мой малыш.

И нам обоим предстоит остаться без опоры и мужского плеча.

И снова – без крыши над головой.

Тетя Валя поднимается по лестнице, тяжело дыша. Давно мучается одышкой. Останавливается на площадке.

– Давно тебя не видела, Верочка. А твой сказал, вы расстались. Другая теперь к нему ходит. Бесстыдники, орут по ночам так, что я уже два раза участкового вызывала. Вот ты мне больше нравилась – тихая, спокойная, вежливая. А та хамка. А ты чего приходила–то к ним, Вера? Ой, а ты чего бледная такая?

Последние слова соседки раздаются как из глубокого колодца. Перед глазами все кружится, а я парю, как птица высоко в небе. Очень–очень долго.

*

Резко открываю глаза и не понимаю, где нахожусь.

Осматриваюсь.

Похоже на больничную палату. Да, так и есть. И я лежу под тонким одеялом с иглой на сгибе локтя. Рядом стоит система, что–то капает из нее в трубку. За окном темнеет. А может уже рассвет.

– Очнулась? – раздался совсем рядом мягкий голос.

– Что случилось? – перевожу взгляд на женщину в маске и голубой больничной робе. Лица не разглядеть, возраст не определить. Сидит на стуле возле моей кровати с журналом в руках. Наверное, ждала, когда я проснусь.

– Потеряла сознание, – рассказывает она, – упала, соседка вызвала скорую…

Соседка…