Татьяна Любимая – Няня для Верочки (страница 2)

Сую пустышку, выплевывает. Красная от крика. Это нормально?

Врачи сказали, что ребенок здоров. А кричит… значит, что–то не нравится. Что? Если бы я знал.

Я так хочу спать, что чувствую себя пьяным. Стоит моргнуть, как перед глазами вертолеты, тело ведет, голова чугунная.

С трудом поднимаю отяжелевшие веки, встряхиваюсь.

Не спи, папаша! Сначала пусть уснет дочь! Когда–нибудь же она уснет?

Даю себе пять минут подзарядки, потом буду куда–нибудь звонить, спрашивать, что делать с орущим младенцем.

Куда звонить? Кому? В скорую или 112? Ночь на дворе.

Присев на пуф, кладу голову на руки, а те – на спинку кроватки. Если представить, что крик дочери – колыбельная, то очень даже неплохо «поет».

Просыпаюсь не столько от крика, я к нему уже привык. К дочкиной серенаде добавился еще один шум – требовательный стук в дверь.

Кого принесло на ночь глядя? Не ждем мы гостей.

– Докричалась? – выговариваю орущему ребенку. – Сейчас на нас кричать будут. Откроем или сделаем вид, что нас нет дома?

Глава 2

Аня

Ежусь от порывов ветра. Переминаясь с ноги на ногу, выдыхаю теплый воздух себе на грудь, под куртку, пытаясь согреться. Воротник поднят, молния застегнута до самого верха, руки засунуты поглубже в рукава. Не помогает. Холод пробирает до костей. Кожа вся в мурашках.

И не спрятаться никуда от ветра. Остановки новые и смешные: прозрачные и узкие. «Для людей». Там все равно уже занято.

Новый порыв ветра заставляет переступить с ноги на ногу и передернуть плечами. Я сейчас согласна на тулуп. И даже на фуфайку!

Дома есть старенький пуховик, ему уже года четыре, но выглядит он неплохо. Сапоги тоже добротные и шапка.

Но для зимней одежды еще не сезон, а чего–то промежуточного у меня нет. Было пальто, соседка отдавала дочкино, да из–за ветхой ткани быстро износилось.

Мимо остановки проходят две девушки, мои ровесницы. Смеются, о чем–то оживленно разговаривая. Им холодный ветер нипочем. Курточки у обеих хорошие, теплые. У одной синяя, у другой черная, дутая. Уши греют меховые наушники. Перчатки на руках.

Я не завидую, нет. Мне просто холодно.

Скорей бы добраться до дома.

Дом…

Дом для меня – это место, где тепло, уютно и пахнет вкусным чаем и печеньем. Где родные здоровые и улыбчивые. Куда хочется торопиться после учебы, делиться впечатлениями и чувствовать себя защищенной.

Но на деле у меня все не так.

С тех пор, как там живет Михаил, от уюта не осталось ни следа.

Автобуса долго нет. Меня трясет от пронизывающего ледяного ветра.

– Жесть дубак, да? – раздается сбоку.

Оборачиваюсь чисто из любопытства посмотреть кто такой участливый и к кому обращается. Встречаюсь с улыбающимися серо–голубыми глазами, опушенными густыми светлыми ресницами.

Оглядываюсь. Кроме меня и этого парня, что на голову выше меня, на остановке еще группа студентов, они стоят в стороне, под прозрачной крышей.

Ко мне обращается.

Не хочу я разговаривать!

Делаю вид, что ничего не слышала и не видела. Подхожу к краю дороги, выглядывая транспорт. Где же этот чертов автобус?

– Куртка у тебя не по сезону, – усмехается парень. – И кроссы летние.

– Это ты мне? – кидаю на него хмурый взгляд.

– Тебе. Закаляешься?

– Ага. Готовлюсь к моржеванию на Крещение, – отвечаю резко и невежливо, чтоб отстал.

На нем начищенные до блеска туфли, классические брюки, черное полупальто. Вокруг шеи намотан клетчатый шарф. Пижон. И на лицо смазливый. За ним, наверное, девчонки толпами бегают.

Не люблю таких.

Отхожу от него дальше.

– Пойдем хоть чай попьем, погреешься, – подходит и кивает на кафе через дорогу.

– Что тебе от меня надо? – ощетиниваюсь. – Чего пристал?

Он вдруг начинает разматывать со своей шеи шарф. Длинный, темно–синий, в клетку.

В процессе мелькает этикетка бренда.

– Иди сюда, – накидывает на мои плечи и быстро заматывает по самые уши.

– Ты что? Зачем? – дергаюсь.

И тут же прикрываю от удовольствия глаза, настолько эта вещица оказалась мягкой, теплой, уютной. И пахнет вкусно.

– Вот так. Теперь порядок.

А и пусть! Раз ему так захотелось.

– С–спасибо, – радостно стукнули мои зубы. – Я отдам. Скажи куда принести.

– Себе оставь, если хочешь, – усмехается.

– Он же мужской.

– Унисекс вообще–то.

– Дорогой.

– На распродаже взял. Копейки.

– Ладно, – сдаюсь я. – Уговорил. Спасибо еще раз.

– Должна будешь.

– Что?

Это он о чем сейчас? Он за кого меня принимает?!

Намереваюсь снять с себя шарф и вернуть его хозяину, но парень не дал мне это сделать. Успел перехватить мои руки.

Рывком вытягиваю ледяные пальцы из его теплых. Возмущенно распахиваю рот, чтобы высказать все, что о нем думаю.

– Тише, тише, не фантазируй, – считав мои мысли, засмеялся пижон, показав белые ровные зубы. У него еще и ямочки на щеках! – Ужин будешь должна. Когда у тебя свободный вечер?

У меня все вечера свободны. Подработку я еще не нашла.

Но вместо ответа, сдувшись, пожимаю плечами. Вот так сразу к случайному знакомству с резким переходом на ужин я не готова.

– Ладно, тогда давай обменяемся номерами, созвонимся и договоримся. Диктуй номер.

С этими словами молодой человек достал из кармана свой телефон. Черный, стильный с большим экраном. А мне свой убогий показывать не хочется.