Татьяна Луковская – Узнай меня, любимая (страница 36)

- В дом пойдем. Времени мало, – потянул меня муж за рукав.

- А Луша померла, – неуверенно проговорила я, вспомнив уговор с Феклой.

Яромир напрягся, всматриваясь в мое лицо:

- Что случилось?

- За сердце схватилась и померла, – вместо меня отозвалась из дверей Фекла. – Щи стынут.

По лицу Яромира я видела, что он что-то заподозрил, но решил пока не пытать.

- Царствие Небесное, рабе Божьей Лукерье, – перекрестился он, входя в избу.

Мы сели за стол. Муж торопливо, жадно ел, не забывая сметать в горсть со стола крошки и закидывать в рот.

- Еду берегите, осада будет. Измором не взяли, обложат. Хорошо, что не весна, припасов еще вволю. Протянем, – он подмигнул мне, успокаивающе погладив по руке. – Андрей с ними не пришел, больным сказался. И это хорошо. Все хорошо будет.

А я смотрела: как он ест, как пылает огонь в печи, как заглядывает в узкое окошечко месяц. Счастье, оно такое мимолетное. Не всегда успеешь и понять.

Лишь немного передремав, Яромир опять ушел на стены. На этот раз я не противилась, и оставила Олеся и еще пару воинов при себе. Мужички сколотили гробы для Лукерьи и умерших ночью раненых. Боя не было слышно.

- Отдыхать сегодня будут, – пояснил Олесь.

И я немного успокоилась.

А к полудню к нам пожаловали гости. Можно было догадаться, что они явятся. Прохаживаясь по двору, я боролась с желанием, посмотреть в сторону схрона, туда, где лежала наша с Феклой страшная тайна. И вот в дверь настойчиво постучали. Но теперь я не боялась, со мной мои люди.

- Кого там принесло? – гаркнул Олесь.

- Сыск княгинин, – ответили из-за забора.

- Чего у нас-то искать? – проворчал кметь, вопросительно глянув на меня.

- Отворяй, – махнула я.

Страха не было, была только злость.

На двор вошли четверо, старшим – маленький узкоплечий воин, с большой головой и бегающими глазками.

- Кметь княгини пропал, Сбыслав. Не заходил вчера? – узкоплечий вперил в меня скользкий взгляд.

- Стучал вчера кто-то, мы не открыли, он и ушел, – за меня проговорила, подбежавшая Фекла, как видно, она не доверяла моему искусству врать.

- А может все же открыли? От Тимофеевых чад к вам пошел. Благое дело делал, к молитве людей сбирал, – узкоплечий надвинулся на старуху.

- Как такой блудник может чего благого делать? – усмехнулась та, ничуть не смутившись.

Я только дивилась внутренней силе Феклы. При создании Бог железа на нее не пожалел.

- Великая княгиня велела обыск учинить.

- Да как не совестно вашей княгине сыски чинить, когда наш господин за ее деток и за град кровь проливает?! – возмутился Богдан, хватаясь за саблю.

- Пусть ищут, – холодно отозвалась я, – все, что потребуют, показывайте.

Узкоплечий махнул головой и его люди принялись за работу: обшарили обе избы, кладовую, конюшню, залезли в подполы, обошли двор, прощупали сено и заглянули в колодец, пройдя в шаге от схрона. При этом я невольно сжалась, а веко правого глаза дернулось.

- Ничего, – кричали сыскари, на вопросительный взгляды узкоплечего.

Сам главный сыскарь долго рассматривал снег, наклонялся к самой земле и даже немного пролез на коленях.

- Кровь откуда? – выковырял он льдину с впитавшимися бурыми каплями.

- Покойников наших, – раздраженно отозвался Богдан, – раненых вчера привезли, думали выходим.

- А на улице, вдоль забора, зачем мели? – прищурился сыскарь.

- Сестра померла, или не видели? – спокойно произнесла Фекла, – Перед похоронами чистоту навожу. А вашего Сбыслава многие прибить здесь хотели, такое золото, что и за даром не надо.

- Но-но, княжьего кметя обзывать! – посуровел узкоплечий.

- Я свое пожила, не боюсь правду сказывать, – не отвела Фекла жесткий взгляд.

- Прощения просим, – буркнул мне узкоплечий, разворачиваясь уходить, и едва не столкнулся с Яромиром.

- Эй, Обмылок, чего у меня на дворе забыл? – недобро глянул на «гостя» хозяин.

- Да так, – сразу пожух узкоплечий, – проверить кое-что надо было, уж все выяснили. Благодарствую, нам пора, – он попытался пролезть между Яреком и воротным столбом, но хозяин перегородил ему дорогу.

- И чего выяснили? – Яромир недобро раздувал ноздри.

- Что пропавший кметь княгини Сбыслав сюда не приходил. Пропал он давеча, ищем.

- Та-а-ак, – обвел нас всех тяжелым взглядом Яромир, особенно задержавшись на мне. Я вжалась в шубку.

  - Ну, мы пойдем, дел еще много, – еще раз попробовал обойти Ярека узкоплечий.

- Чего ж идти, если и быстрее можно? – Яромир, резко схватив Обмылка за ворот и полу кожуха[6], качнул пару раз и выбросил в распахнутую калику.

Другие сыскари бочком выскользнули в след за узкоплечим, не дожидаясь, пока их тоже ускорят.

- Где? – был всего один короткий вопрос.

- Там, – выдала я, указывая на схрон, понимая, что бесполезно отпираться.

Яромир широкими шагами подлетел к яме, отдернув крышку, заглянул, лицо помрачнело.

- Кто?

- Это мы с Феклушей, – прошептала я.

- Как ты, старый пень, мог ее бросить?! – заорал Яромир на Олеся. – Где были твои старые мозги?!

- Да я не думал, что тут такое может… да вроде ж в граде все спокойно было, – пробормотал Олесь, тоже сам не свой от волнения.

- Спокойно?! При штурме спокойно? Тебе сказано было, при Янине сидеть!

- Не надо на него орать, это я его отослала, – вступилась я за своего кметя. – Прости.

Яромир развернулся и молча пошел в избу, мы переглянулись с Богданом, не зная, как это понимать.

- Я не виновата, что княгиня на тебя глаз положила. Откуда мне было знать, что до этого дойдет! – попыталась я оправдаться.

Он ничего не ответил, хлопнув дверью. Да что ж за характер-то такой?! А вот и не побегу за ним, я не собачонка, меня чуть не убили, я отбивалась, как могла, да еще и виновата, оказывается! Нет, я, конечно, виновата, но все равно, разве так можно?

- Прости, Олесь, я тебя подставила, – жалобно посмотрела я на кметя.

- И вы меня простите, пани, пан Яромир прав, я старый пень, надо было вас не слушаться, – я видела, что он сильно переживает.

Мы растерянно топтались во дворе.

Дверь избы распахнулась, и я охнула от удивления. На пороге стоял Яромир без бороды - лопаты, только узкая бородка и усики, как раньше, а еще на плечи был накинут его старый крульский контуш. С бритой головой муж был похож на казачка-южанина.

- Готовьте людей, под утро прорываться отсюда будем, – кинул он Олесю, – на Янину броню поищи и шлем. Домой уходим.

И махнув личным кметям – следовать за собой, вышел на улицу. Я кинулась за ним.

- Ярек, только глупостей не наделай, хорошо? Прошу тебя, – я схватила его за край рукава. – Прошу.