Татьяна Луковская – Узнай меня, любимая (страница 29)
- Ну, ни сама княгиня, воеводы ее. Княгиня Романа, прежнего великого князя, на север с сыновьями сбежала и народ против деверей собирает, мужа освободить.
- И большое войско там собрали? Приеду в ваш стольный град, а там война, боязно, – еще больше забеспокоилась я.
- Да нет. Княгинины в болото в начале весны отошли, еще до распутья. Говорят, город рубят, да мало там народу, разобьют их. Сейчас туда не пролезть, дороги нет, а вот как приморозит, наши князья войско двинут. Бежать некуда. В западню воеводы Романовы людей завели, и сами сгинут, и княжичей с княгиней загубят, – она вздохнула, и было видно, что хозяйка сочувствует запертым на севере страдальцам. – Так что поезжайте спокойненько, а вот как разобьют княгиню, тогда уж всякое может случиться, – воеводыня перекрестилась. – Уж так войны не хочется.
- Да, я маленькой была, у нас тоже война страшная была, как мыши за крепостной стеной сидели, страшно было, – я тоже осенила себя распятьем. – А не знаете, есть ли наши кто в войске княгинином, наемниками? У нас сосед сгинул, говорят, сюда подался.
Все это сказано было с легким равнодушием, вроде как от праздного любопытства.
- Да кто ж знает, кто там. Их как разбили, они скопом бежали, побило многих. Да вы угощайтесь, яблочки вот моченые, – радушно придвинула она блюдо.
От хлебосольных хозяев я вырвалась под вечер. Теперь ясно, нам не нужно ехать в столицу, надо пробираться на север. Но как, там тоже непроходимые болота? Ждать нельзя, можно столкнуться с войском братьев. Яромир в смертельной опасности, его надо уговорить уйти до осады. Туда должны быть тропы, не может быть, чтобы не было связи с большой землей. Ведь как-то Ярек отправил послание королю, что они ставят городец.
Я побежала держать совет с паном Богданом.
Глава ХXIV. В топь
Пан Богдан недовольно зашевелил усами, моей поспешности он не разделял:
- Тут подумать надо, – ворчал он, раздувая ноздри.
- Да чего ж тут думать?! – возмущенно махала я руками. – Примораживает уже, ведь мы опоздаем! Наступление пойдет! В болото лезть надо.
- То-то и оно, – мрачно произнес Олесь, опять нервно дергая усами, – не зная троп – верная погибель. Да и воевода в Романов град весточку успел отправить – княгиня ладская явилась, а эта княгиня теперь в болота полезет.
- Так и пусть, чего нам их бояться, вытащим Ярека и домой, – я непонимающе захлопала ресницами.
- На чем домой? – посмотрел на меня Олесь как на неразумное дитя.
- На кораблях, – растерялась я, чего ж тут непонятного.
- А будут они, те корабли, когда мы, даст Бог, назад из болота выберемся? Княгиня ушла на север к мятежникам, значит корабли и кони, а коней мы тоже в болото не потащим, – военная добыча Юрьевичей. А без кораблей да пешими нас как кур переловят.
- А можно сюда не выходить, лесом идти, – пробормотала я.
- Зимой, в мороз? По диким местам? Ну, можно, наверное, я не пробовал.
- Пан Богдан, миленький, ну давай попробуем, – с лаской в голосе заискивающе посмотрела я ему в глаза.
- Ну, допустим, прикажем мы корабликам плыть сейчас назад и подождать нас где-нибудь на границе в укромном рукаве речном, а потом к ним лесом выйдем, что дурость несусветная, ну да ладно. Но как мы провожатых в северный городец найдем? Кто болота знает, ведь никто не согласится, а если и согласится, серебро возьмет, в трясину заведет да деру, а мы там останемся.
И опять тупик. Я скользила глазами по бревенчатой стене, как будто там могло быть написано – где выход. Олесь тоже задумчиво смотрел на догорающий в печи огонь. Наши две головы ломались, но никак не хотели найти выход.
- Воеводыня вроде как сочувствовала беглецам, а она баба недалекая, явно речами мужа мне все сказывала, может воеводу попросить, чтобы людей дал до городца? – робко предложила я.
- Трусоват твой воевода, я таких сразу чую, – обрубил мои надежды Олесь.
- Трусоват да место пожирнее хочет, там что-то она про глушь говорила, мол, в глушь отправили. Не нравится им здесь. В столице боязно, там надо выбирать с кем ты, ошибся в покровителе – голову потерял, а вот в какой-нибудь богатый город воевода бы сесть согласился. Может поманить его: если Романа поможет освободить, за помощь любое кормление сможет взять?
К моему удивлению Олесь ухватился за эту мысли:
- А обстряпать надо все так, что он ничем и не рискует, сейчас подумаем, все обмозгуем, как воеводе это преподнести, а завтра, моя пани, к нему пойдете на переговоры.
Воевода по утру лично обходил дозоры, придирался к мелочам и давал нагоняй нерасторопным караульным, с крепостной стены летела отборная брань. Я, делая вид, что от безделья прогуливаюсь, поджидала его внизу у подножия деревянной лестницы. Дубравская крепостица была невелика, но опрятна и хорошо укреплена, на забороле, так у нас, ладов, называли нависающую часть бревенчатой крепостной стены, были пристроены две пушки. Пищалей[5] у заставских не было, но добротные сабли или тяжелые мечи болтались на поясе у каждого. Мы с Олесем начали опасную игру, если я обманулась, и воевода – верный пес Юрьевичей, вырваться отсюда будет, ой, как непросто. А еще я нарушаю клятву королю, ведь я обещала его не впутывать, слово давала, но как по-другому? Это наш единственный шанс. Совесть мучила, но я упорно лезла в неприятности. Если меня сейчас убьют, Каменец всегда сможет сказать, что паненка была полоумной и все это с радостью подтвердят.
- Пан Даниил, – вежливо окликнула я воеводу, когда он неспешно сошел с последней ступени.
Он кинул на меня недовольный взгляд, но все же вежливо поклонился.
- Пан Даниил, дозвольте с вами переговорить.
Воевода скривился, как от зубной боли, еще вчера я заметила, что бабскую трескотню он выносил с трудом.
- Простите, княгиня, не хочу вас обидеть, но дела хозяйские – дела, – он с видимым сожалением развел руками, собираясь улизнуть.
- Я не задержу вас надолго, – перегородила я ему дорогу, – лишь пару слов.
- Жена у меня ревнивая, неровен час увидит, напридумывает там себе, – промямлил он последнюю отговорку.
- Мне нужно попасть в северный городец, – выпалила я.
Воевода вытянулся, так столбиком замирает заяц, чтобы оглядеться и дать деру. Медлить нельзя.
- Мне нужно к Романовой княгине, у меня послание к ней от нашего короля Карла, мне нужен проводник.
- Я здесь не помощник, – отрезал Данила, меняясь в лице.
- Король в начале зимы приведет на подмогу большое войско, через пару месяцев он въедет в вашу столицу. Благодарность будет велика, – проверяю, захвачена ли наживка.
- У вас с альтами неспокойно, не пойдет ваш король на это, – задумчиво произнес воевода.
- Вот все так и думают. Я сильно рискую, открываясь вам, мне незачем врать, – пытаюсь заглянуть в его хитрые глазки.
- Врать всегда есть зачем, – пробормотал Данила, явно прокручивая в голове все за и против. – Я уже отправил весть в столицу, что едет ладская княгиня. Неприятностей мне не надо. Мешать я вам не буду, но вы уж как-нибудь сами.
- Мы не знаем туда бродов, нам нужен хороший проводник. А княгиня ладская вам будет, и она поедет на поклонение чудотворной иконе. Никто ничего не заподозрит, если часть ее людей уйдет незаметно на север. А по вокняжении Романа, ну или его сына, как Бог даст, мы замолвим за вас словечко, да и сейчас не обидим, – я дерзко сунула в его руку тугой кошель. – Никто ничего не узнает, – настырно повторила я с мягкой улыбкой.
- На грех, княгиня, подбиваешь, – поспешно спрятал воевода посул, – а с виду-то такая смирная. У меня деток пятеро, как бы не осиротить.
- Нам только проводника, – жалобно попросила я, уже зная, что проводник будет.
«И в Лесоградье только так ходи, крульское не одевай», – вспомнились слова ведуньи. Неужто она тогда уже все наперед видела? Я расстелила перед Мотей любимое цвета молодого вина платье, с легким сожалением погладила рукав.
- Вот, Мотя, теперь тебе княгиней Калиной быть, одевай да плыви в Романов град дитя себе вымаливать, муж теперь при тебе кметем.
- Да справлюсь ли, я баба простая? – служанка с сомнением смотрела на богатое платье.
- Если боишься, не неволю, еще что-нибудь придумаем, – заглянула я ей в лицо.
- За вас боюсь, виданное ли дело ясновельможной пани в болото с мужиками лезть, да и вдруг раскроют меня, погоню за вами вышлют.
- Я к мужу с преданными людьми иду, чего бояться, а ты поменьше говори, глаза от стеснения вниз опускай, так и отстанут с расспросами, и все отвечай, как пан Богдан подучил.
Платье на Мотю налезло с трудом, так сдавив грудь и ребра, что у бедняжки перехватывало дыхание. От этого молодая женщина была похожа на столб, опасаясь сделать неловкое движение.
- Не годится это, пока плыть будете, под себя перешьешь, – скомандовала я.
- Да как же, пани, такую красоту губить, – запротивилась было Мотя.
- Перешивай.
Нечего на прошлое оглядываться, надо о будущем думать.
Десять воинов во главе с Гавриком поплыли сопровождать «княгиню», а мы с Олесем и еще двадцать смельчаков под покровом ночи переправились на тот берег. Пробираться в лесной чаще предстояло пешими. Гаврику, чтобы не выдать себя, лишних коней придется в столице продать. Иначе как объяснить, зачем при таком малом отряде плывет целый табун, ведь на каждого моего воина в дорогу приходилось по две лошади.