Татьяна Луковская – Узнай меня, любимая (страница 13)
- Ну, да, – удивленно посмотрела на меня королева.
- Вот пана Ковальского совсем не надо! – вырвалось у меня. – Ой, постите.
- А что так? Вы разве знакомы? – изумилась София.
- Не совсем, мы столкнулись сейчас в коридоре, это ужасный грубиян и, наверное, пьяница, – я доверительно склонилась к королеве, – от него так несло.
- Вы ему представились? – насторожилась София.
- Нет.
- Приставал? – нахмурилась королева.
- Н-нет, но этого жениха не нужно.
Королева закатилась заливистым смехом.
- Это мой Кароль виноват. Вчера на охоте объявил: кто первым цаплю добудет, разрешу в королевском погребе переночевать. Кароль-то надеялся самому выиграть, у нас лучшие соколы. Да только Ярек хитрее оказался, заранее место присмотрел. Его сокол первым и цапнул птичку. Пришлось пускать его с дружками, как они вообще на своих ногах вышли после ночи попойки? А так обычно он мирный и учтивый, храбрый воин и человек чести. Да и пригожий. Обычно не он на панночек, а они на него внимание обращают.
- Вот и пусть обращают, а я лучше в сторонке постою.
- В сторонке вряд ли получится постоять, – опять засмеялась София.
Вечер начался с королевского пира. В большой трапезной громоздился традиционный, уходящий вниз уступами стол, с местами для каждого по статусу. Вот только куда садиться Янине Гриб, бедной шляхетке, в платье с чужого плеча, пусть и королевского? И поскольку мне никто не собирался подсказывать, я села рядом с Яровыми, стараясь не привлекать внимание.
Я не искала глазами пана Ковальского, и вообще не поднимала глаза к первому ярусу, где располагались князья и гетманы со своими женами и дочками. Если бы не наша с государыней тайна, я сидела бы там же.
Внезапно все гости вскочили со своих мест: это король с королевой почтили пир своим присутствием. Карл Первый – мужчина в рассвете сил: красивое, обветренное лицо воина, ранняя седина на висках, пронзительный взгляд из-под черных бровей. А рядом королева, смотрит преданно и восхищенно на своего короля, подавая пример подданным. Мудрая женщина.
Рассматриваю королевскую чету, а боковым зрением (совсем случайно) выхватываю Ковальского: белокурая грива забрана назад, щеки выбриты, оставлены только небольшие тонкие усы и маленькая бородка щеголя. Ярек улыбается, приветствуя знакомых дам, и на щеке играет озорная ямочка. «И ни петух, и ни фазан, гусь самодовольный, вот он кто!» А глазки голубые-то бегают вдоль стола, кого-то явно выискивают. Вряд ли меня, но на всякий случай отодвигаюсь за пани Еву. Начнутся танцы, попрошу незаметно кого-нибудь из слуг передать ему камень.
Тост следует за тостом, гости веселы. Королева машет платочком, это знак для начала новых развлечений. Шляхта дружно вскакивает из-за стола. Первый танец открывают король с королевой и танцуют его все гости, без исключения (и старые, и больные, и хромые), ну а дальше пожилая публика может вернуться к трапезе, а молодежь остаться в танцевальном зале веселиться до глубокой ночи. Все это мне прощебетала пани Ева, которая, несмотря на свой солидный возраст и дородные размеры, обожала танцевать. Она же шепнула, что пары договариваются заранее, чтобы не создавать суеты, и никто не остался бы в сторонке, и если я не сговорилась с кавалером, то придется постоять у стены, пока меня не «подберет» какой-нибудь зазевавшийся кавалер.
Стоять у стены мне уже не привыкать. Я приготовилась ждать какого-нибудь завалящего старичка. Но вместо дедушки явно ко мне, пробиваясь через толпу, устремился худощавый, узкоплечий шляхтич с козлиной бородкой. Он таращился на меня все время пира, глупо улыбаясь, и даже решился выкрикнуть здравицу «за прекрасные глаза незнакомки». Танцевать с ним мне совсем не хотелось, но выбора не было. Отказывать в первом танце, если ты не сговорилась заранее с другим кавалером, не принято. Я разочаровано выдохнула. Узкоплечий, поравнявшись со мной, поклонился и протянул руку, я потянула к нему свою, но ее буквально в воздухе перехватила грубая мужская ладонь.
- Прошу прощения, пан, но панна обещала мне первый танец еще утром, – рядом со мной как из-под земли вырос Ярек Ковальский.
Узкоплечий разочарованно вздохнул, его родовитость не позволяла тягаться с князем, но все же он храбро решился под грозным взглядом Ковальского попросить у меня второй танец. Оценив смелость, я любезно согласилась.
- Вороненок, я не понял, ты чуть не ушла плясать с этой жердью, а как же наш уговор? – Ковальский в знак недовольства слегка сжал мою руку.
- Я с вами ни о чем не договаривалась, – нахмурила я брови.
Мы вышли на большой круг. Танец был незамысловат: пары медленно, приставными шагами, шествовали сначала по большому кругу, потом по внутреннему малому, затем обходили друг друга, разъединив руки, и снова кружились, но уже взявшись за руки.
- Как же не договаривалась? – продолжал доставать меня Ярек. – Сама сказала: пан Ковальский, не забудьте – первый танец со мной, вырву волосы любой, кто на вас позарится. Я испугался и сразу прибежал.
Понятно, зачем он ко мне подошел – скучно, решил деревенщину подергать.
- Не споткнулись, пока бежали?
- Я уже протрезвел, не должен, – подмигнул он мне, – платьице королева одолжила? А я все высматривал вороненочка, а здесь виноградинка.
Я надуто промолчала. А между тем на нас с любопытством поглядывали, перешептываясь. «Это, наверное, та самая панна?» – долетало шушуканье. Уже сплетни пошли. Нет, я не смогу ужиться при дворе.
- Вот ваш камень, – достала я из поясной сумочки рубин.
- Видишь, лазить на коленях пришлось тебе, – сощурил он глаза.
- Я посылала служанку, – щеки сразу порозовели.
- Да ладно, я сразу же вернулся за ним, но так и не нашел. Значит подобрала ты.
- Ну, хоть не мне одной на коленях ползать пришлось, – нашлась я, как поддеть нахала.
- Это да, – как ни странно, легко согласился Ярек.
- Возьмите же его, – нетерпеливо протянула я камень.
- Это тебе подарок, – высокомерно отодвинул он мою руку.
- Мне от вас подарков не нужно, заберите, – продолжала я настаивать.
- И не подумаю, – так же упирался Яромир.
- Не возьмете? – посмотрела я в наглые смеющиеся глаза.
- Нет, – пожал он плечами.
- А придется, – хихикнула я, и быстро приподнявшись на цыпочках, кинула ему рубин за пазуху.
Да, воспитанной панне не прилично так поступать, но какое у пана-гусачка было лицо – удивленное, детское. Дерзость того стоила! Ничего, потом достанет.
- Вороненок, я гляжу батюшка-то тебя не порол, – хмыкнул он, наконец.
- Вас, пан, тоже.
Танец завершился, мы раскланялись и разошлись по своим углам. Вечер продолжился, танец сменялся танцем, ко мне выстраивались в очередь кавалеры… Но Яромир Ковальский больше не подошел. Он развлекал хорошеньких барышень, приглашая танцевать то одну панночку, то другую. С ними он вел себя скромно, сдержано и не позволял лишнего. Конечно, издеваться можно только над деревенским «вороненком».
Незадолго до конца празднества Ковальский и вовсе удалился, не бросив в мою сторону ни одного прощального взгляда. Ну и пусть, даже лучше.
Последним танцем была ладская плясовая. Король хотел сделать приятное своей королеве, они опять пустились в пляс первыми. Мне в пару достался шустрый, небольшого росточка, совсем молоденький безусый шляхтич. Он неумело пару раз наступил мне на ногу, сильно при этом извиняясь. Но все равно было весело. На меня дохнуло домом: горящим очагом в камине, запахами яблок и жаркого из кухни, смехом расторопных служанок и звуками деревенских свирелей. Это моя жизнь, мой мир. А пан Ковальский? Пусть идет себе спасть, и без него (особенно без него) бал чудесен.
Глава XI. Недоразумение
При выходе из танцевального зала знатных гостей ждали их слуги с подсвечниками, чтобы проводить в отведенные покои или к каретам. Я завертела головой, но ни Граськи, ни Проськи так и не увидела. Уже коридор опустел, все разошлись, а я так и стояла, озираясь по сторонам. Вот негодницы, заснули что ли?! Ну ничего, дорогу я и сама помню: левое крыло, боковая комната справа от большого витражного стекла с орнаментом из лозы виноградника. Нагло забрав себе горящую в нише масляную лампу, я отправилась на поиски своего ночлега. Покои мне выделили превосходные: две комнаты, в одной из которых стояла большая дубовая кровать, заваленная мягкими перинами и подушечками, а в другой имелась кадушка для омовения и печь для подогрева воды. Рядом с покоями хозяйки была каморка для служанок, тоже вполне приличная, с кроватями и окном.
Осталось найти виноградный витраж и спать, спать, спать. Ноги просто гудели, и, кажется, я натерла пятку. Галереи и переходы были пустынны. По дороге мне встретились только чьи-то служанки да солидный пан, в сильном подпитии дремавший на деревянной скамейке, и больше никого.
Добравшись до левого крыла, я легко нашла стеклянный виноградник, осветив его масленкой. Вот и моя дверь, я толкнула бронзовую ручку. В комнате никого не было, лишь горел подсвечник с пятью свечами и была разобрана кровать. Эти вертихвостки точно заснули, ну ничего, завтра я с ними поговорю по душам!
Скинув опостылевшие башмаки, я плюхнулась на кровать. Королевское платье без шнуровки, легко снимается, значит разоблачиться я смогу и сама. Пальцы медленно начали расстегивать мелкие пуговки-жемчужины… И тут из соседней комнаты вышел… Ярек!.. совершенно голый, вытирая мокрые волосы рушником.