Татьяна Луковская – Стефан в гостях у ведьмы (страница 16)

— Готовы ли вы примириться? — протянул Невесский руку к Франтишеку, тот беспомощно оглянулся на товарища.

— Нет! — выплюнул Баньков, надменно скрещивая руки на груди и купаясь в восхищенном его смелостью шепоте. Приятно, хоть последний раз, а побыть героем.

— Да будут свидетелями Небеса, что мы сделали все, чтобы предотвратить кровопролитье, — картинно поднял вверх глаза Генусь, неодобрительно качая головой. — Тогда сходитесь.

Стефан скинул на руки денщику контуш и жупан и, оставшись в одной нательной рубахе, неспешно вынул из ножен саблю. Баньков последовал его примеру. Противники, слегка согнув колени и нахохлившись задиристыми петухами, стали медленно сближаться.

Кто-то разумно подсказал Банькову занять позицию спиной к восходящему солнцу, и теперь жестокие лучи били Стефану прямо в лицо, помогая сопернику. Пользуясь преимуществом, Яков Баньков первым сделал пару неловких выпадов, его дружно поддержала толпа. «Все за этого молокососа», — душила невольная обида. Удары Стефана проходили в давящей тишине, это тоже удручало, царапая самолюбие. Может он и выиграет легко, но уже поиграл в уважении.

Выпад, взмах, еще взмах. Противники закружили по двору. Стефан лишь оборонялся, отбивая хлипкие ударчики, пару раз он попробовал применить советы Михася и выбить чужую саблю, но Баньков чутко отпрыгивал в сторону и захват срывался. Выпад, взмах, выпад, взмах. А смотрит ли сейчас на них Маричка? Вот об этом сейчас думать не надо, не время. Юнец усилил натиск, удары становились все ловчей и ловчей, словно Яков учился прямо на ходу. Стефану пришлось откинуть благородство и начать, не только отбиваться, но и делать броски.

Сабли сшиблись в воздухе, выбивая сноп искр.

— Ого-го! — возбужденно заорал кто-то из зевак.

То, что казалось слабостью Банькова, быстро превратилось в его преимущество: тонкий и верткий Яков ускорился и стал выныривать из-под руки Стефана в самых неожиданных местах. Стефану приходилось тоже вертеться, чтобы не проворонить случайный удар, чужая сабля свистнула, распоров тонкую ткань рукава. Яшка Баньков хищно оскалился. Теперь казалось, что он охотник, а Стешка добыча.

«Соберись, квашня, — выругал себя Стефан, — вот позору будет — господаря Яворова края убил на дуэли мальчишка! Соберись!» Стефан сделал несколько обманных выпадов, Баньков их легко разгадал, вовремя подставляя саблю. Смертоносное оружие снова со звоном сшиблось, и здесь Стефану помог вес, он был заметно тяжелее и смог надавить, заставляя Якова отклониться. Баньков зашатался, но устоял. Стефан нащупал слабое место, но не спешил повторять трюк, надо измотать соперника для верности: пара якобы обманных движения. Яков неблагородно каблуком врезал Стефану по голени. «Вот сученок, чтоб тебя! Ну, раз тебе можно, то и мне запрета нет». Стефан снова перехватил удар противника, с силой креня чужое оружие, и в этот же момент подсек Банькова ногой, со всей дури пнув по сапогу. Яков зашатался и рухнул на спину. Стефан диким прыжком прижал его коленом и прислонил холодное лезвие к тонкому горлу. Глубокий вздох зрителей. Что дальше?

Господарь ждал слов поверженного. Баньков тяжело дышал, но не произносил ни слова, лишь зло сверкая холодными голубыми глазами.

— Пощади его, господарь, — раздались голоса шляхтичей, — наш соколик достойно сражался.

И не поспоришь. Стефан, наступив на саблю Банькова, убрал свою.

— Милую, — снисходительно произнес он, понимая, что этот юнец его бы не пощадил, Стефан видел это по пылающему ненавистью лицу.

«Ишь как обиделся? Или на бабу мою так запал?»

Надо было благородно подать руку, чтобы поднять соперника, покровительственно похлопать по плечу, небрежно спросив — где научился так драться. И возможно взрослый, умудренный житейским опытом Стефан так бы и сделал, но двадцатидвухлетний господарь, распаленный тяжелым поединком, сплюнул на землю, вставил саблю в ножны и тяжелой походкой побрел прочь.

— Я тебе, господарь ряженный, ее все равно не отдам, — услышал он за спиной звонкий нахальный голос соперника, — в другой раз не промахнусь, кишки выпущу.

Стефан лишь на секунду замер, словно ему промеж лопаток прилетел камень, потом резко развернулся и тараном попер на успевшего подняться Банькова, пинком сшиб его на землю и крепкой мужицкой ладонью прижал хлипкую шею. Стешка так был взбешен, что уже ничего не замечал вокруг, и плевать ему было, что благородные паны так не поступают.

— Ты, что там тявкаешь, щенок, я не слышу?! — процедил он, побагровевшему Банькову. — Раздавлю как клопа, понял? Только рот открой!

Баньков что-то судорожно прохрипел.

— Кто еще считает, что можно на господаря тявкать?! — обвел Стефан полным ярости взглядом толпу притихшей шляхты. — Я той шкуре покажу дуэльки да сабельки.

Шляхтичи смиренно склонили головы, только тогда Стефан отпустил шею Банькова. Яков закашлялся, судорожно хватаясь за горло.

— Прости, господарь, — выдавил он.

— Франтишек, бери отряд, в дозор. Остальные на стены. Михась, за мной, — вот теперь Стефан уходил победителем.

В окне смотровой башни мелькнул женский силуэт и тут же пропал. Кажется, именно под этой башней находится знакомый чулан. Стефан не сомневался, кто все это время стоял, наблюдая за кипением заваренной им каши. «Посмеется моя синица, что так долго юнца завалить не мог, а может осудит, что после ему врезал, она ж не слышала ничего. Надо было выбирать место для игрищ, которое из замка не видно».

Угрюмый и подавленный Стефан вошел в замок, нога, ушибленная Баньковым, саднила. За господарем привычно бесшумно проскользнул Невесский.

— Отчитывать будешь? — невесело ухмыльнулся Стефан.

— Да нет, по-другому нельзя было, — на удивление согласился Генусь. — Знаешь, когда тебя повесят за измену, я, наверно, всплакну.

— Платок подарить, слезы утирать? — отбил Стефан.

Тут их нагнал Михась, забрасывая хозяина полным разбором ошибок при поединке и откровенными похвалами тощему Банькову.

— Я не пойму, ты чей денщик — мой или этого… — Стефан наклонился к Михасю, на ухо прошептав неприличную кличку, придуманную сопернику. Денщик и господарь заржали конями. Генусь Невесский разочарованно покачал головой, закатывая глаза:

— Пожалуй, со слезами я погорячился, — тяжко вздохнул он под новую волну хохота.

В тронной зале господаря ждал хранитель, Стефан по лицу филина понял, что старикан все знает. Но Адамусь ни словом не обмолвился об утренней дуэли, он неспешно стал отчитываться о расходах на вчерашний пир, тщательно подсчитывая все до последней хлебной корочки.

— Я, надеюсь, господарь, такие дикие траты окупятся, и вы успели выбрать себе невесту. Если хотите, я напомню всех претенденток и расскажу о семействе каждой из них.

— Не надо, — перебил его Стефан. — Я невесту выбрал.

— Да ну? — хитрый филин прищурил не в меру прозорливые очи.

— Я к твоей племяшке сватаюсь. Отдай за меня Маричку, — с вызовом посмотрел на него Стефан.

Адамусь изобразил удивление.

— Бесприданница она, только то, что в шкафах висит, за ней дать могу, — с деланным сожалением вздохнул он, изучающе глядя на женишка.

— Мне и того не надо, — щедро отказался Стефан, памятуя, как бережно собирал старое тряпье хранитель.

— Не думаю, что она за тебя пойдет, — мохнатые брови филина изогнулись в ироничную дугу.

— Прикажи, — не увидел препятствия Стефан.

— Не в моей воле, — развел руками хранитель.

— А в чьей же? Разве ее родители живы?

«Чего он темнит, — не понимал Стефан, — он же сам ей меня сватал? С ума можно с ними обоими сойти».

— Я сестре обещал девку не неволить, — снова прищурился Адамусь. — Уговаривай, тогда благословлю.

— Да за этим дело не станет, — самоуверенно выпрямившись, оправил кушак Стефан.

— Ну-ну, — кашлянул в кулак филин, пряча усмешку.

Глава XIV. Вылазка

С Маричкой Стефан столкнулся неожиданно, она вынырнула из-за угла с большой охапкой полевых цветов в руках и, не замечая Стефана, медленно поплыла по крытой галерее, пряча носик в букете и улыбаясь своим мыслям. На ней все так же были простые одежки служанки, русые косы падали на спину, покачиваясь от ходьбы, на загорелом лице проступили милые веснушки. Она была сейчас такой легкой и беззаботной, что обремененный сотней проблем господарь невольно позавидовал.

— А цветочки прощелыга Баньков небось подарил, — не смог скрыть ревности Стефан, широким шагом нагоняя зазнобу.

— Дождешься от вас, грубиянов, — неприятно объединила соперников Маричка, вздергивая подбородок, — это милый Франтишек мне преподнес.

«Еще один сопливый ухажер, гляди ты, и не боится после вчерашнего. И с этим чахоточным драться? — выругался про себя Стефан. — Надо как-то быстрее к ней ключики подбирать, а то устанешь женихов распихивать. В лоб здесь действовать нельзя, сразу отказ получишь, чтобы придумать-то? В два раза больше букетище нарвать?»

— А пан Франтишек, очень образованный юноша, мне еще стихи читал, — сквозь букет посмотрела на Стефана Маричка и процитировала строки:

Взгляни, прелестница младая, на пылкий дар моей любви,

В нем пестрота и радость мая, прими и сердце отвори.

Стефан нахмурился.

— Верно красиво? — улыбнулась Маричка, прикрывая очи ресницами. — Не подскажешь, светлейший господарь, что там дальше-то было, я не успела запомнить?

— Откуда ж мне знать? — буркнул ухажер.