Татьяна Луковская – Подозревается оптимистка (страница 8)

– Не уверен, – уклончиво отозвался Степка, – экспертизу надо делать.

– Вот видишь, ты не уверен, – ухватилась за ниточку Нина. – Это копия, подражание. Стали бы мне такую дорогущую настоящую монету дарить.

– Вот ты говоришь, на столе лежала, ты не закрываешь медпункт, когда на обход уходишь?

– Закрываю, конечно, – обиделась Нина, – даже форточки.

– Ну, и как она могла на столе оказаться?

– Ключ второй в правлении на гвоздике висит, по субботам у меня Галин Михална, уборщица агропредприятия, моет. Любой с гвоздика мог взять. Неправильно, конечно, я ей говорила, чтобы не бросала, но она не слушает, ворчит – чего у тебя там брать. У меня и вправду нечего брать – наркотических препаратов нет, дорогого оборудования тоже, только картотека.

– Поня-а-атно, – протянул Степан.

– Так монету сдать нужно, раз она такая редкая, – сообразила Нина, – в полицию или музей. Куда их сдают, я не знаю?

– У себя пока оставь, я узнаю, – уклончиво ответил Степка, вкладывая ей в руку монету, – колоться давай.

Он стал каким-то чужим, отстраненным, будто Нина в чем-то была виновата. Она сделала инъекцию и пошла на кухню настраивать ингалятор. Незаметно достала из кармана монетку, покрутила в руках. «Чего в ней такого редкого?» Воровато оглянувшись на дверь, Нина приподняла плинтус у газового котла и сунула в щель старинный раритет. Всего пять минут назад она хотела отдать этот дирхем, или как его там, Степке, а теперь отчего-то совсем Казачку не доверяла. «Странный, накинулся на меня как на преступницу какую». Было немного обидно.

– Иди дышать? – с холодком в голосе позвала она больного.

– Я пока не умер, дышу вроде, – вошел снова в хорошем настроении Степка, словно и не было этого допроса с пристрастием.

– Сегодня пять минут, потом до семи доведем. Засечешь время, – стала объяснять Нина, – потом вот на эту кнопочку нажмешь, подышишь, выключишь, разберешь потихоньку. Осторожно, чтобы не сломать, и водой промоешь. Понятно?

Больной кивнул.

– Тогда я побежала, смертельно опаздываю.

– Возьми машину, – сделал барский жест Степка.

– Какую машину?

– Мою машину возьми, доедешь быстро. Ты ж говорила, хорошо водишь. Правда, я так понял, это четыре года назад было.

– У отца тоже машина есть, я вожу. У тебя ручник или автомат?

– Автомат.

– Обалдеть, – не смогла сдержать восторга Нина.

Надо было вежливо отказаться, но соблазн был так велик, так велик!

– Я буду осторожной. Честное слово, – одарила она Казачка счастливой улыбкой.

– Ключи, кстати, уже у тебя, – ухмыльнулся Степка.

Инцидент с монетой был исчерпан. Нина села в Степкино авто…  

Глава VII. За рулем

Вначале Нина хотела доехать до Ковалевых полевой дорогой вокруг села, чтобы не привлекать к себе внимание, но потом подумала: «А чего я смущаюсь? Мой, хоть и бывший, но все же муж, значит, почти моя и машина. Что я не могу у бывшего мужа временно машину одолжить? А по полям можно бампером зацепиться или в грязи застрять. Поеду по главной, а потом к ферме сверну».

В полдень село казалось особенно пустынным, никого не встретив, Нина спокойно прокатилась по асфальту, наслаждаясь послушностью руля и мерным шуршанием шин. Левую ногу первое время приходилось осаживать, так как она не привыкла к безделью, но постепенно все наладилось. Широкая педаль тормоза и узкая газа старательно срабатывали – автомат замедлял или наоборот ускорял автомобиль по первому желанию водительницы. «Ах, мне бы такую «жужу». И как на такие зарабатывают?»

За ночь лужи у фермы немного просохли, и Нина смогла осторожно проехать в колее, обогнуть унылое здание коровника и, развернувшись на пятачке, подрулить к дому пациента. Припарковавшись у забора, водительница, гордо вскинув голову, пошла во двор.

– Эхе-хе-хе-хе, – ворчливо начала бабка Лушка, – приполз кобель на коленях, и она уже расцвела, на машинах евоных раскатывает. Гнать его надо, поганой метлой. Раз предал, так и будет по бабам шнырять, жизни не будет.

«О, Лукерья Тихоновна уже в курсе. Веселовское сарафанное радио по скорости далеко обгоняет сверхскоростной Интернет».

– Ничего я не расцвела, а машину пришлось взять, у меня сегодня еще один вызов.

– Это куда ж? – полюбопытствовала Лукерья.

– К Анне Ивановне Быхановой, ногу осмотреть, она с утра позвонила. Не слышали?

– Нет, не слыхала.

«Правильно, про меня же интересней, чем какая-то там нога».

Справившись у Ковалевых, Нина быстренько добралась до Анны Ивановны, одинокой учительницы на пенсии. Осмотр вызвал у Нины опасения, и она предложила госпитализацию.

– Сахар повышенный, и такой отек. Собирайтесь, Анна Ивановна в больницу.

– Да у меня уж все собрано. Такси правда пока дождешься. Ниночка, а ты на машине, может отвезешь старуху?

– Не могу, Анна Ивановна, у меня доверенности на эту машину нет, а Степка приболел, так что все же давайте такси вызывать.

Такси приехало через два часа. Все это время Нина сидела со старушкой. Проверила, все ли вещи та взяла и ничего ли не забыла, выписала направление.

– Вы мне, как разместитесь, позвоните, – на прощание махнула она рукой пациентке.

«Вот и еще один повод свою машину иметь. А то ехать полчаса, а ожидать до вечера, да и сдерет сейчас с нее как до Магадана».

– Ниночка, никого не слушай, мирись со своим. Одной плохо, никому не нужна, – всплакнула Анна Ивановна, садясь в такси, – а так хоть деток заведете. Мирись.

Нина помахала ей рукой.

На обратной дороге встретился джип Рыжова, плавно прижавшись к обочине Нина обрулила железного монстра, холодно кивнув «хозяину жизни». Узнал ли тот ее, не известно, но Нина все равно была довольна. Если бы не продолжавшая держаться Степкина температура и этот дурацкий дирхем, день был бы просто прекрасным.

Приняв небольшую компанию «болезных», успевших собраться в ее отсутствие на лавочке у медпункта, и выслушав кардинально противоположные советы, как ей нужно действовать с прохвостом-мужем, Нина завершила рабочий день. Вымыла полы, замкнула дверь и поехала в магазин за хлебом.

В небольшой продуктовый магазинчик у остановки Нина забредала редко. Накрутка здесь была приличной, а из свежих товаров только хлеб из Алексеевской пекарни. Литровую банку молока раз в неделю Нина покупала у Лизы Лисицыной, яйца в большом количестве, отнекиваясь от денег, носила баб Рая, а все остальные продукты привозили родители, или Нина сама набирала пакет вкусностей, запихивая его под сиденье в автобусе.

За хлебушком можно было и добежать, магазин на соседней улице, но так хотелось покрасоваться. Нина плавно, как на уроках с инструктором, припарковала Степкину машину в сторонке под яблоней-дичкой, вышла, поздоровалась с дедушками, загоравшими на остановке в ожидании пазика, нажала со звуком «пим-пим» на блокировку замка и пошла внутрь магазина. Детский сад, но иногда можно.

А в полумраке продуктовой лавки Нина натолкнулась на близняшек Сериковых. Оля и Юля студентки первокурсницы часто приезжали к деду с бабкой погостить. Нина, одичавшая без ровесников, хоть и была их старше, быстро сошлась с новыми подругами. И очень радовалась возможности поболтать на завалинке или промяться в неспешной прогулке по селу. Одной гулять было как-то глупо.

– Приветик, а вы чего не в универе? – радостно улыбнулась она. – Сегодня ж четверг.

– Ой, Нина здесь. Привет, – кинулись они ее обнимать. – Не убежит универ, в субботу же первое мая, три дня выходных, из города не выедешь, пробки, мы решили раньше рвануть.

Оля и Юля были болтушками и веселушками, к жизни относились легко и поверхностно. Ухоженные, «наманикюренные», в дорогих одежках, но простые в общении, без ужимок и понтов, для большой душевной дружбы близняшки не годились, но как приятельницы отлично могли развеять скуку.

– Нина, это твоя? – ахнула Оля, когда они вместе вышли наружу и увидели машину. – Классная тачка.

– Нет, это муж бывший дал прокатиться до магазина, – небрежно махнула Нина ключами.

– Ой, да, бабушка вчера всю голову пробила, – вспомнила Юля, – к тебе там бывший вроде как мириться приехал. Так интересно, а мы и не знали, что ты замужем была, – как на взрослую опытную женщину посмотрела она на Нину.

– Да нет, не будем мы мириться, – решила сочинительница выбрать для подруг другую версию, – просто финансовые дела после развода надо уладить, бумаги кое-какие подписать, и все. А тут искупался в речке, разболелся. Подлечиваю, куда ж деваться, не чужой пока.  

– А-а-а. Нин, а ты слышала, тут археологи копают? Пацанов симпатичных много, мы завтра сходим, вроде как на экскурсию, – Оля подмигнула Юле. – Пойдешь с нами?

– Нет, я завтра еще работаю, а потом домой на праздники уеду, – отказалась Нина, подуставшая от археологов.

– А как же муж больной? – напомнила Оля.

«А как же больной Степка?» – нажала и совесть.

– Ну, если он оклемается к субботе, то уеду, – неопределенно пожала плечами Нина, и сама не зная, что делать.

– Если не уедешь, то первого мая приходи к нам, – махнула на прощание Оля, – мы фейерверк купили, пускать будем. И однокурсники обещали приехать.

– Да, может из археологов кого позовем, – хихикнула Юля.

– Ну, если не уеду, – помахала им Нина, садясь в машину.