Татьяна Луковская – Наследница врага (страница 9)
- Вот и славно, иди – благословлю здесь, а то Азар не велел выходить, тебя провожать.
Ядвига, торопливо перекрестив падчерицу, чмокнула ее в лоб.
- Ну, с Богом, княгиня Каменецкая.
Пан Зарунский сидел в открытых санях. Две пары сытых лошадей, потряхивали гривами, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, на морозном воздухе из широких конских ноздрей валил белый пар. Старик указал жестом Софии садиться подле себя на скамейку, покрытую дорогим ковром.
Никто из родни не вышел провожать отверженную, даже Иванка. Слуги, собравшись полукругом, крестили свою панночку, утирая слезы. Два холопа пристроили небольшой сундук с пожитками бывшей хозяйки в нишу позади саней. Софийка поклонилась, тоже осенила людей распятьем и уселась рядом с Зарунским, в левой руке она сжимала свою главную драгоценность - мешочек со снадобьями. Ворота с жалобным скрипом отворились, сани тронулись, увозя девушку в новую жизнь.
За стенами по ту сторону рва гарцевали два десятка хорошо вооруженных воинов. Без охраны знатный пан не ездил.
Сани набирали ход по снежному насту, София последний раз обернулась на родовой замок. Седые камни грели бока на бледном февральском солнышке. На башне, где панночка совсем недавно встречала Кароля, теперь сиротливо прижавшись друг к дружке, стояли ее братья. Василь отчаянно махал рукой, Мирон был неподвижен. «Проклинает меня, как отец», - вздохнула Софийка. Паренек, словно почувствовав этот вздох, поднял руку и перекрестил сестру. София улыбнулась, на душе стало немного теплее.
- А теперь, панна Луговая, давайте поговорим на чистоту, - прозвучал ледяной голос старика. – Я пошел на подделку метрики только ради Кароля, он сказал мне, что снасильничал вас и желает перед смертью искупить вину. Венчаться слишком поздно.
- Он не насиловал меня, - выдохнула София.
- Я это уже понял. Надеюсь, вы не ждете моего уважения?
- Нет, не жду, - глядя под ноги, ответила девушка.
- Вам несказанно повезло, вместо позора в глухом монастыре стать уважаемой вдовой-княгиней. Надеюсь, вы останетесь благодарной своему якобы мужу и выполните его последние просьбы? – Зарунский испытывающе посмотрел на спутницу.
- Конечно, я все сделаю.
Старик довольно хмыкнул.
«Уже хоронит, каркает как воронье, а мы еще поборемся, я буду бороться!»
- А кто вы такой? Кем вы доводитесь Каролю? – этот грубоватый вопрос все же надо было задать с самого начала, до того, как садиться в сани и ехать в неизвестность. София поплотнее закуталась в меховой плащ.
- Я - друг семьи, - невозмутимо ответил старик, высокомерно вздергивая подбородок.
- Но Кароль говорил, что он один… что у него никого нет.
- Я надеюсь, теперь он поймет, что это не так, - или Софийке показалось, или в глазах пана Зарунского на миг промелькнула тоска. Но горделивый пан быстро взял себя в руки и, нарочито зевнув, отвернулся, разглядывая мелькающие вдоль саней сонные вязы.
«Старый ворон все время на что-то "надеется", вот только не на счастливый конец для Кароля».
- А отца Вознесенской церкви Иоанна вы не…, - София запнулась.
- Я не убиваю попов, - усмехнулся пан Зарунский. – К счастью для вас Бог его очень вовремя прибрал.
Где-то в отдалении раздался глухой вой. Софийка вздрогнула, она слишком хорошо знала, что последует дальше.
- Будьте осторожны, болотники вышли на охоту, - предупредила она.
- Волки? Мы не деревенские мужики, чего нам бояться.
Ответом стал еще один вой совсем рядом…
Ратники Зарунского шли впереди, освещая факелами узкое сырое подземелье. Там наверху вокруг Красного замка кипел бой, люди Игнаца II тщетно пытались выполнить приказ и доставить мятежника в столицу. Воины Каменецкого стойко держали осаду, отбивая атаку за атакой. Софии казалось, что она слышит сквозь толщу земли крики сражающихся и лязг оружия. Наконец пламя выхватило из темноты крепкую дверь, створ был приоткрыт, как будто гостей ждали с минуты на минуту.
В ярко освещенном свечами коридоре их встретил полноватый мужчина лет сорока-пяти, связка ключей на поясе и слишком дорогой для холопа кафтан выдавали в нем управляющего.
-Хозяин отошел, - сухо бросил он старику.
- Как отошел? Куда отошел? – прошептала София, прижимаясь спиной к закопченной стене.
- Отмучился.
- Кароль умер? Кароль! – закричала она в голос.
- Это пани Каменецкая, - так же без эмоций, казалось, совсем равнодушный к новости, буднично представил новую хозяйку Зарунский.
- Как же? – повторяла София, обводя незнакомца не понимающими глазами. – Как же?
- Пойдемте, госпожа, я провожу вас к телу. Я – Любош, домоуправитель, - слуга показал жестом куда-то влево. – Недавно отошел, вы чуть-чуть не успели.
София послушно побрела за управляющим, сжимая мешочек с уже ненужными травками. «Кароль умер!» - стучало в висках. Сопоставить это с воспоминаниями о горячих объятьях, мягких губах, капельках пота на висках, никак не получалось. «Кароля больше нет!», и не верилось. Она слышала за спиной постукивание тростью и тяжелые шаги Зарунского. «Это все он виноват, что мы не успели. Я ведь говорила ему, надо откупиться от болотников. Всего одна лошадь, и они бы нас отпустили. Глупый старикашка, чего добился? Пять воинов загрызли, двоих покалечили, десять лошадей потеряли, а я не успела к Каролю!» Хотелось выть не хуже болотников.
Юная «вроде бы вдова» шла мимо гладких штукатуренных стен, украшенных богатыми гобеленами, сплошь покрытыми сценами охоты: вот загонщики дуют в рожки, вот дерзкие соколы атакуют цапель, белые перья кружат словно снежинки, вот всадник на вороном коне натягивает тетиву лука, а тощие собачонки загоняют оленя с тяжелыми ветвистыми рогами. София выхватила из пестрого полотна обреченный взгляд лесного красавца из-под длинных ресниц: «Да ведь это Кароль! Его загнали, как дикого зверя. Все против него. Даже его друзьям наплевать! Он всем чужой, враг. Он был нужен только мне».
- Вот за этой дверью, госпожа, - Любош распахнул перед ней резные створы. В большой плохо освещенной зале стояла широкая массивная кровать, на ней лежало тело, по грудь укрытое одеялом, в крестообразно сложенных руках горела свеча.
«А вдруг я его не узнаю? – Софию охватило беспокойство. – Ведь я не видела его вблизи при свете дня. Я брюхата от человека, которого даже не знаю в лицо».
- Пани, не подходите близко. Кишки сильно были разворочены, пан начал гнить еще при жизни. Запах уже пошел. Хоронить в закрытом гробу будем.
Сквозь удушливый сладковатый запах ладана, обильно раскуренного вокруг кровати, действительно тянуло мертвечиной. София вздрогнула, но взяв себя в руки, пошла к телу.
Напрасно она боялась не узнать любимого, перед ней лежал Кароль, девушка сразу же поняла это, почувствовала. Спутанные непокорные пряди цвета воронова крыла с вплетенными тонкими нитями ранней седины, заострившийся прямой нос с небольшой горбинкой, покрытый легкой щетиной упрямый подбородок – сомнений нет, это он, ее Кароль. Обескровленное лицо выражало спокойствие, даже безразличие. В правом ухе блестела незнакомая рубиновая серьга - знак гетманской власти.
Ну, вот и все. Софию повело, Любош подхватил ее под локоть.
- Вам плохо, госпожа?
- Н-не-ет.
- Остановите бой, пошлите за ворота с вестью о смерти, - властно приказал Зарунский. – Пусть пришлют человека, посмотреть на тело. Государь должен знать, что его врага больше нет в живых.
- Хорошо, - Любош смиренно поклонился и довольно проворно для его объемной фигуры выбежал за дверь.
- Узнаете? – с легкой иронией в голосе обратился старик к Софии.
- Узнаю, - София шагнула к кровати, чтобы поцеловать тело.
- Вам же сказали не подходить! – грозно прикрикнул на нее Зарунский. - Стойте, где стоите.
- Но я… - девушка изумленно уставилась на старика.
- Вы ему никто. Не надо передо мной разыгрывать безутешную вдову, - пан брезгливо сморщил нос.
- Я мать его детей! – холодно парировала София.
Сквозь марево курильниц ей почудилось, что у покойного дернулось веко. Девушку опять зашатало, но рядом уже не было услужливого Любоша. Падать нельзя! И опять ногти, впившиеся в кожу, помогли прийти в себя.
- Де-те-й? – медленно проговорил Зарунский.
- Да, у меня будет двойня.
- Грех плодовит, - хмыкнул старик. - Ну, что ж, это радует, отпрыски Кароля станут владеть замком. Хотя бы одна хорошая новость. Тем более, панна, вам не стоит подходить к разлагающемуся телу. Подумайте о детях.
Где-то в коридоре послышался шум шагов.
- Сюда, пан ротмистр.
В открытую Любошем дверь влетел подвижный небольшого роста мужчина лет тридцати пяти. В тяжелой начищенной кирасе сразу отразились огоньки свечей. Сжимая под мышкой шлем и придерживая левой рукой ножны с саблей, вошедший приблизился к кровати.
- Да, это Каменецкий! Мертвее мертвого. Фу, какая вонь. Раньше нельзя было сказать? – брезгливо прикрывая нос, парламентер отпрянул от тела.
- Уж больно хотелось над тобой поиздеваться, Радек, - крякнул Зарунский.
- И ты здесь, старый лис! Что Каменецкий упомянул тебя в завещании? – хихикнул Радек, приглаживая бородку клинышком.
- Я всего лишь душеприказчик. Наследница пани Каменецкая, - Зарунский указал на тихо стоявшую в стороне Софию.
Радек удивленно расширил глаза. Несколько мгновений он стоял, хлопая ресницами, потом, опомнившись, учтиво поклонился: