Татьяна Луковская – Наследница врага (страница 6)
- Ай! – если бы не жесткий военный сапог, девица, наверное, переломила бы ему кости. Дверь громко хлопнула, визгнул засов. Добыча ушла прямо из рук!
Кароль с яростью плечом толкнул несколько раз дубовые доски, куда там! За дверью раздалось заливистое хихиканье.
- Открой, сучка! – заревел он.
- Уже не голубка? А что ж так? Идите, спать, пан дурак, - и опять заливистый смех.
«Провела гетмана, как последнего олуха. Что ж за девка-то такая? Сначала заманила, потом в душу влезла, телом белым околдовала, избила всего – на носу ссадина, завтра все ратные со смеху покатываться станут, плечо гудит, ногу ломит. Ай, да панна София! Как же тебя достать?»
Кароль сделал вид, что уходит, громко топая сапогами по каменным ступеням, потом на цыпочках, не дыша, подкрался к двери и... Ничего, тишина. Мышка из своей норки выползать не собиралась.
Раздосадованный и злой как черт пан гетман поднялся снова на площадку, перегнулся через крепостной гребень и посмотрел вниз.
Как вызов незадачливому волоките у панночки Софии было настежь распахнуто окно, ставни хлопали на ветру о каменную кладку.
«Ишь, жарко ей стало. Как же добраться-то туда, больно далеко?» Сбоку Кароль заметил небольшой выступ, который мог бы стать площадкой. «Спущусь туда, оттолкнусь и прыгну, зацеплюсь за ставни, а там уж ногу перекину и влезу. А если ставни гнилые и не выдержат, я все же не мальчонка? Представляю, что болтать станут – пан гетман разбился, пытаясь влезть к девке в окно. Вот уж враги повеселятся». Продолжая ворчать себе под нос, Кароль начал осторожно спускаться.
Царапая в кровь пальцы, осторожно выверяя каждое движение, останавливаясь переждать порывы ветра, Каролю все же удалось спуститься на выступ. Плотно сжатые ноги с трудом помещались на крохотной площадке. Что теперь? Нужно прыгать на ставни. Внизу, совсем рядом снова зловеще завыл болотник. «Хоронишь, тварь? Я еще поживу». Толкнувшись правой ногой, Кароль прыгнул… Руки ухватились за створ, рама жалобно скрипнула, верхняя петля вырвалась, мужчина толкнулся от стены, раскачивая готовый оторваться ставень, и ухватился за подоконник. Теперь надо сделать рывок в комнату, но ноги скользили, не находя опоры – Кроль повис над бездной.
- А теперь, пан ящерка, ползите обратно, - раздался над ухом злой шепот, горла коснулся холодный металл.
- Я не могу назад, у меня уже сил не хватит, - выдавил Кароль.
- Смог сюда, сможешь и отсюда.
На него гневно смотрели черные угольки глаз. «Врет, что голубые! О чем я думаю? Сейчас она меня толкнет и все…»
- Или я твой любовник, или покойник. Решай.
«Столкнет, точно столкнет!»
Девушка наклонилась к нему так низко, что ее локон защекотал щеку:
- Молись, пан ящерка, - голос резал кожу как острая льдинка.
И Каролю стало жутко, животный страх помимо воли завладел им. А ведь пан гетман был неробкого десятка, он не раз заглядывал смерти в лицо, он любил заигрывать с костлявой старухой, ему нечего было терять. А теперь его заставила испугаться девчонка!
Резкий рывок, и Кароль кубарем влетел в комнату, это София что есть мочи дернула его за ворот. То ли голова, то ли стены закружились, в окне запрыгала ухмыляющаяся ущербным ртом луна.
«Неужто пожалела?» Кароль встал, пытаясь прогнать растерянность и стыд. Прогоревшие дрова в камине давали совсем мало света, неясным пятном белой сорочки в углу замерла девушка.
- У меня кинжал, - пискнула она.
- Да не трону я тебя, хорошо полечила, - усмехнулся Кароль, отряхивая штаны от замковой пыли. – Спокойной ночи, панночка, - он развернулся уходить.
- Там у нас ступеньки крутые, так вы уж, пан ящерка, лучше по потолку, вам удобнее будет, - в спину полетело издевательское хихиканье.
Такое пан гетман стерпеть не мог!
- Брать я тебя, козюльку, не стану, коли не хочешь, а вот выдрать хорошенько - выдеру, - он медленно стал расстегивать ремень.
- Ты не посмеешь! – взвизгнула Софийка.
- Еще как! – Кароль снял ножны с саблей, отставляя их от греха подальше к самой двери, и, размахивая свернутым вдвое ремнем, направился к девице. Глаза успели привыкнуть к темноте, он видел, что София, выставив вперед небольшой кинжал, приставными шажками перемещается за спинку кровати. Кароль не собирался пороть насмешницу, но мстительно желал, чтобы и она испытала панический ужас, как он несколько мгновений назад.
- Задирай подол, - хмыкнул он.
- Поймай! – в дерзком вызове ни капли страха. «Чертова девка!»
- Сюда иди! – заревел Кароль, бросаясь вперед. Они закружили, огибая вросшую в пол посередине комнаты большую кровать.
«Нельзя допустить ее к двери, а то опять убежит. Может сделать рывок через ложе? Широко, не допрыгну».
- Ну, что же ты, Кароль, не догоняешь. Устал? – и опять заливистый колокольчик смеха.
«Может ее все-таки выдрать?» Погоня вокруг кровати продолжилась, девчонка была ловкой, слишком ловкой, а нога, отбитая ею, начала надсадно ныть. Кароль стал прихрамывать. Выбившись из сил, он устало примостился на кровать.
- Устал? – уже без всякой иронии встревоженно спросила София.
- Есть немного.
Девушка вдруг сама подошла и села к нему на колени, обняв за шею.
- Так хватит бегать, спать давай, - он почувствовали сладкий вкус девичьих губ. Красавица ластилась, как кошечка.
- Спать у тебя, вот на этой кровати?
- Другой у меня нет, - делано вздохнула Софийка.
- И ты меня не ударишь сейчас между ног и не придушишь подушкой? – подозрение не покидало.
- Нет, люби меня, как обещал, - робко прошептала она в самое ухо. У Кароля побежали мурашки.
- Зачем тогда гоняла? – улыбнулся он, и так зная ответ.
- Чтобы заслужил.
- А я заслужил?
- Да.
И опять горячий поцелуй: она целовала его так, как еще недавно он ее на вершине башни – отчаянно, страстно, смело. «Быстро учится!» Жупан и порты полетели куда-то в темноту. Пара сплелась в горячих объятьях. София то робела, слегка отстраняясь, то, пересиливая себя, отдавалась нескромным ласкам мужских рук. «А ведь у меня девственниц еще не было, а если не получится?» Вот зачем эта глупая мысль прилетела так не вовремя? И ничего не получилось. «Смотри, не промахнись», - вспомнились напутственные слова старухи. «Сглазила ведьма!» Кароль раздосадовано откинулся на подушку.
- Ты чего? – не поняла София. – Я что-то не так сделала?
- Ты не причем. Бабы у меня давно не было, а девки так и совсем никогда… отошло отчего-то.
- И не придет? – опавшим голосом спросила София.
- Не знаю, - Кароль чувствовал, как горят щеки и шея.
- Все пропало, все пропало! – девушка уткнулась лицом в подушку и отчаянно зарыдала.
- Софийка, ты чего? Что пропало-то? – Кароль потеребил ее за плечо.
- Все пропало… теперь мне к болотникам идти, а это так… жутко и больно, когда тебя на части рвут… а я не хочу, - и опять рыдания.
- К каким болотникам? Зачем тебе к болотникам? Да прекрати ты убиваться! Объяснить можешь?
- Самоубийство грех, это если с башни спрыгнуть, а если болотники съедят, так может Бог простит, не сама же на себя руки наложила…
- Ты что такое болтаешь?! – Кароль резким движением повернул девчонку к себе. – Говори!
- Я в монастырь хочу, ты моей последней надеждой был. Варварка, подруга моя, хромая от рождения да бесприданница, уже там, в послушницах. Весточку прислала, хорошо там - тихо, сытно, в мире и любви живут. Я туда хочу.
Кароль никак не мог разобраться: при чем здесь он, болотники, монастырь. Все валилось в какую-то жуткую кучу.
- Давай по порядку, - взмолился он.
- Замуж меня хотят отдать, жених нашелся, без приданого готов взять, - отрешенным холодным тоном начала София. – С того берега люди приезжали, как вы на постой попросились, отец не смог отказать, впустил… Он не хотел, правда. Ты уж своему гетману про то не сказывай.
- Ладно не стану, - усмехнулся Кароль, про-то, что хозяин якшается с мятежниками, он и так догадывался.
- Это он сейчас прячет меня, когда уж не надо, а тогда велел выйти, гостям прислужить, мол, очень важная птица к нам залетела. А старый гость давай сына своего за меня сватать.
- Так чего ж плохого?
- Чего плохого?! Да он блажной у него, сильно блажной… Сидел слюнявый такой и в потолок смотрел. Да смириться-то с этим можно, муж в испытание жене дается. Только для греха я им нужна, понимаешь? Старик этот высоко метит, очень высоко, - Софийка быстро зашептала, тревожно оглядываясь, словно кто-то за стеной прислушивался к ее речи, - не могу тебе сказать куда, но ему здоровый наследник нужен, а жена его старая и родить больше не может, и развестись с ней ему нельзя. За женой его сильный род стоит, не даст. Вот он и решил женить на мне сына-дурачка, а на ложе брачное самому лечь, чтобы я ему сына родила. И он, не стесняясь, об том отцу сказал, а я под дверью все слышала. А отец меня продал, согласился, ему на меня наплевать. Стыд какой, ведь все об этом знать будут, это еще хуже, чем с тобой вот здесь миловаться. Там за спиной насмехаться станут, а может и плевать вслед. Не хочу я так!