Татьяна Луковская – Наследница врага (страница 38)

- А если этот Матей вернется, чтобы нам спящим горло перерезать? – София тревожно вгляделась в окружающую плотной пеленой темноту.

- Не вернется. Спи спокойно. Завтра новый день.

Софийка смотрела на проплывающий над головой караван ярких звезд, время остановилось в своем стремительном полете. «Какая зыбкая жизнь, зыбкая и вечная одновременно».

Глава VIII. Господарь

Лишь солнце выбросило из-за горизонта первый луч, семья Каменецких начала спускаться со скалы, чтобы продолжить путь к берегам Великой Лады. София старательно отворачивала голову от того места, где вчера была кровавая бойня. «Быстрее, быстрее убраться отсюда».

- А ты заметила – глыба, на которой мы ночевали, из розового камня, как наш замок? – нарочито задорным голосом заговорил Кароль, развеивая сумрак вчерашнего дня. – Если осушить болото, можно всю Ладию в каменные стены одеть.

- Разве можно болото вычерпать? - глядя на бескрайний унылый пейзаж, вздохнула София.

- Все можно, голубка моя.

София хохотнула.

- Хихикает она, а я что-нибудь да придумал бы.

- Верю, я просто вспомнила, как ты меня впервые голубкой назвал, а потом как-то по-другому переиначил.

- Ну, будет вспоминать. Мало ли какие я глупости холостым творил. Теперь у меня вот, - Кароль слегка подкинул дочек, - семья, и жена голубка, а темными ночками кошечка.

Софийка слегка покраснела, настроение улучшилось, небо просветлело, солнце засияло, а торчащие из топи камни уже не казались такими суровыми.

К полудню почва стала тверже, появились птицы, заквакали лягушки, болото отступало, сменяясь робким леском. В лицо подул свежий ветер, донося запахи великой реки. Лада близко, еще немного.

И река открылась им, с высокого обрывистого берега взгляд летел по сверкающей на солнце водной глади. В этом месте Лада была неспешной, но довольно широкой.

- А как переправиться? – тревожно посмотрела на мужа София.

- А вон смотри – рыбачек. Попросим, авось перевезет.

На песчаном берегу небольшого залива скрюченный старичок бегал у костра, помешивая в котле рыбную похлебку, доносимый ветром запах наваристой ухи дразнил ноздри. Небольшой дощаник[6] лежал на берегу, упираясь одним боком в белый песок. Рядом на вбитых в землю жердях сушилась длинная сеть.

- Здравствуй, добрый человек, - окрикнул старика Кароль, - на тот берег не перевезешь? Мы заплатим.

От мужского голоса дед вздрогнул, напрягся, но разогнув натруженную спину и увидев на руках у воина младенцев, а за спиной молоденькую женщину, сразу приветливо заулыбался.

- Отчего ж не перевезти. Мальчонки? - подмигнул старик, указав на детей.

- Девки, - Кароль поставил дочек на землю.

- Промашку, значит, дал, - крякнул дед.

- Ничего, у меня стрел еще много, в другой раз попаду, - не обиделся Каменецкий. – А может и ушицей угостишь? А то мои оголодали, три дня по болотам шли.

- Садитесь, чего ж не покормить, - дед указал на песчаный берег, - ложки есть, а то у меня одна?

- Ложки есть, - отозвалась София, - мы заплатим.

- Да не надо, так ешьте, руки у меня не загребущие. Ох, бабонька, не повезло тебе с мужиком, намаешься с ним, - сочувственно покачал старик головой.

- Это почему еще? У меня самый лучший муж, - кинулась на защиту любимого Софийка.

- Какой же добрый муж семью через проклятые болота потащит? Как вы живы-то остались? Богу не забудьте свечку поставить.

- А что, дед, Великий Круг в Княженце прошел? – перевел разговор Кароль.

- Прошел, с чего ж ему не пройти? - дед снял котелок с огня. – Налетайте, девкам остуди, горячо.

- И господаря нового избрали? – напрягся Кароль.

- Избрали, чего ж не избрать, давно пора, - беззаботно пожал плечами старик.

- И как же нового господаря зовут? – сердце прыгнуло. «Кто же? Крушина или Рыгорка? Если Крушина, тяжеловато придется».

- Как зовут, - эхом повторил дед, - да так и зовут – господарь.

Кароль нервно рассмеялся.

- Ой, бабонька, вот тебе ж дурного мужа Бог сподобил, смеется он, - старик опять с сочувствием посмотрел на Софию. – Господарь его зовут, а по-вашему - круль. У вас там все крули, больно нос высоко дерете.

- А с чего ты взял, что я крул, слова не так тяну? Да может я лад? - приосанился Кароль, накручивая на палец ладский ус.

- Э нет, меня не проведешь, больно чернявый, оно, конечно, седина уж паутиной приклеилась, а все ж волос еще черный, - с видом знатока подбоченился и дед.

- Так у Елисея Черного волос тоже не цвета соломы, а все ж он лад? – решил поддеть деда Каменецкий.

- Э нет, - хитро прищурился старик, - Елисея мать на Купальскую темную ночку волхованием получила, оттого у него кудри воронова крыла.

- Вокруг костра голышом скакала? – хмыкнул Кароль.

- Ну, про то я не ведаю, - развел руками старик, - а вот ты – залетный казачок с юга, как не рядись, а порода видна.

София заметила, как при упоминании «казачка с юга», расцвел Кароль, как горделиво вскинул подбородок: он – южанин, сын Богумила, кого же еще? Она тоже улыбнулась.

- Ну, а женка моя ладка? – подмигнул Каменецкий.

- Женка ладка. Умыкнул небось, охальник?

- Было дело, - признался Кароль.

- А теперь, стало быть, к тестю пробираешься, спину под батоги подставлять. Не бойся, коли повенчались, до смерти не забьет, так уму разуму поучит.

- Ну, успокоил, дед, - хмыкнул Каменецкий, опять покрутив ус.

- А что ж у вас теперь так-то плохо, что вы аж через болота рванули? Люди бают – вражда у вас началась.

- То так, - лицо Кароля сразу стало суровым.

- Вот, значит, как оно аукнулось? По замашкам вижу, ты воин бывалый. Пусть тебя тесть к новому господарю на службу определит, авось прокормитесь.

- Спасибо, старче, за совет.

«Возьмет ли новый господарь?»

Лодка медленно отчалила от берега. Рыбак, умело оттолкнувшись веслом, перекрестился, позволил течению подхватить дощаник и только потом, пристроив весла в уключины, налег на весла. Лодка стрелой полетела, разрезая носом водный пласт. Левый берег отдалялся все дальше и дальше.

София, обнимая дочек, кинула беглый взгляд назад и сразу же отвернулась. «Вперед нужно смотреть, на новое место».

Ветер донес слабое ржание. Кароль встрепенулся. Ржание повторилось, уже громче.

- Стой, дед, стой! - заволновался Каменецкий.

- Я-то остановлюсь, а река-то нет, - проворчал рыбак, - это тебе не лошадь за повод дернуть.

- Любимчик, - обомлел Кароль, - Любимчик живой!

София обернулась: по крутому берегу метался красавец серебряный конь, протяжно призывая хозяина.

- Любимчик, - ласково прошептал Каменецкий, - живой, чертяка. Дед, вы плывите, мы вас догоним.

Кароль стащил сапоги и быстро начал раздеваться.

- Ты куда это? – забеспокоилась София. – Утоните! Не пущу!

- Не утонем, мы за вами поплывем.