Татьяна Луковская – Наследница врага (страница 27)

Кароль был готов именно к такой встрече, но все равно на душе скребли кошки. Отряд ушел в лес.

Каша бурлила в котле, поднимая к ночному небу облачко сизого пара. Воины раскладывали на траве попоны, готовясь ко сну. Кароль подсел к костру, спасаясь от докучливых комаров. «И обижаться мне на него нельзя. Если бы мою дочь соблазнил такой вот охальник, обрюхатил и не повел в церковь, как бы я такого зятька принял? То-то же». Он задумчиво пошевелил палкой золу. Где-то в глубине чащи ухнула сова.

- Кашкой угостите? – в трех шагах от Каменецкого, подперев плечом старый вяз, в пестром деревенском платке стояла старая Иванка.

Кароль поспешно вскочил, кланяясь старухе. Воины следом стянули шапки, удивленно рассматривая, как из-под земли, появившуюся гостью.

- Щеря, поросячий хвост, ты на карауле спишь что ли?! – крикнул Яков в чащу.

- Не сплю я! – прилетело из-за кустов.

- Не бранись, ему меня не учуять, - улыбнулась Иванка, усаживаясь к костру на расстеленную Каролем попону. – Кашка доспела уж, снимайте. Целый день травки собирала, проголодалась.

Костровой кинулся снимать котелок с вертела.

- Не боязно вам, ясновельможная пани, по лесу одной ходить? – Яков протянул старухе ложку.

- Страхи портят жизнь, - пожала плечами Иванка. – Что зятек, лютовал? – подмигнула она Каролю.

- Да так по-родственному полаялись, - кисло улыбнулся Каменецкий.

Воины поднесли хозяину и гостье отдельные мисочки с ароматной кашей, а сами уселись в сторонке, есть из общего котла. Теперь никто не мешал разговору.

- Гляжу, дома был? – подмигнула Иванка. – За сыночком ездил?

- Ничего от вас, пани, не скроешь, - повеселел Кароль.

- А слушался бы бабку, так давно бы под боком у женушки грелся.

- Каюсь, дурак был, - легко признал Каменецкий.

- А с собой чего не забрал? – Иванка бережно подула на наполненную кашей ложку.

- Везти пока некуда, и больно неспокойно на том берегу, перед Кругом глотки готовы друг другу рвать. Господаря выберут, потом за девчонками моими поеду.

- Смотри, с пауком мотыльков своих оставил, - пронзительный взгляд острых глаз заставил Кароля вздрогнуть.

- Ты про Игнаца или про Зарунского? - хрипло спросил он.

- То ты уж сам решай.

- Не трави душу, и так места себе не нахожу, - Кароль задумчиво смотрел на трепещущие языки костра. – Я Софийке наказал в столицу больше не ездить, даже если король требовать станет. А Юраське велел, если люди Игнаца на пороге появятся, через ход подземный Софию с детьми уводить. В лесу избушка есть с припасами, переждут. Думаю, король уже знает, что я жив, он на простака не похож. Что скажешь?

Кароль напряженно ждал слов ведуньи.

- Скажу… То, что в руки протягивать станут, бери, не отказывайся, в том воля Бога, многих этим от бед сбережешь. Запомни мои слова, - старуха подняла палец вверх к горящему крупными звездами небу.

- Загадками говоришь.

- В загадках игра ума, а ты, пан Каменецкий, вовсе не дурак, сам разберешься.

- Устал я, тетка Иванка, - Кароль провел ладонями по лицу, - хочу жизни простой: государю служить, жену любить, детей растить, а больше мне ничего не нужно. Отчего ж не получается?

- Я старуха, и то не устала, а он устал, - покачала головой ведунья, - ишь, народец изнеженный-то пошел.

Оба надолго замолчали, думая о своем.

- У нас тут случилось кое-что, я потому к тебе и приехал, - наконец решился Кароль, но продолжить он не успел, в отдалении раздался свист тревоги. Воины, на ходу выхватывая сабли, ощетинились в сторону неведомой угрозы. Кароль, заслоняя Иванку, выставил вперед любимый палаш.

- Рассвистелись, что соловьи, - услышал он ворчание тестя.

Азар Луговой в сопровождении пары холопов вышел на поляну, щурясь на яркое пламя костра.

- Пожара тут мне не устройте, гляди ты, палят они - дров чужих не жалеют.

- Я за дрова заплачу, - оскорбленно вздернув подбородок, полез к кошельку Кароль.

- Заплатит он, - пробурчал Азар, - спать в замок пошли, нечего меня перед соседями позорить. А вас, матушка, - с укором посмотрел он на тещу, - третий день дожидаемся, Ядвига все глаза выплакала.

- Одним ты хорош, зятек, - врать не умеешь, - хитро прищурилась Иванка.

Утро пощекотало Кароля настырным солнечным лучом, пан Каменецкий довольно потянулся на широкой кровати. Теперь он порадует Софию, что помирился с тестем, уж больно она переживала из-за размолвки с семьей. Странное существо человек, ведь вроде ничего и не изменилось – на том берегу по-прежнему бушует война, Рыгорка опасно болен, София далеко, а все равно будущее уже рисовалось светлым и полным надежд.

Шустрая маленькая служанка, сильно смущаясь, позвала гостя к столу.

Пан Луговой, задумчиво подперев голову, читал письмо от Мирона. Вокруг суетилась Ядвига, пытаясь заглядывать мужу через плечо. Впервые она выглядела не напыщенной пани, а просто обеспокоенной матерью:

- Ну, что он пишет? Здоров ли? Как он там, наш мальчик? – роняла она слезы.

- Пишет, что зять наш жизнь ему спас. Неразумное дитя, что я делал не так, что дети мои отцовское слово ни во что не ставят… Все у него хорошо, служит, не тому только государю.

- А кому служить, выбор невелик? - подал голос Кароль, чтобы его заметили.

- То-то и оно, оскудела земля на великих правителей, - покачал головой Азар. – Садись, зятек, выпьем.

Младший Луговой Василь, открыв рот, из которого уже торчали два крупных коренных зуба, крутился рядом с гостем, разглядывая палаш и небольшой охотничий кинжал.

- Нравится? – улыбнулся Кароль, - бери, дарю, - протянул он нож мальчику.

- А вон тот большой? - указал Василь на палаш.

- Э нет, этот пока и мне пригодится, - рассмеялся Каменецкий, оглаживая эфес любимого оружия.

За столом не было старой Иванки.

- А где же почтенная пани Иванна? – полюбопытствовал гость.

- Зелья свои ведьмакские варит, - махнул кружкой Азар, - перед соседями срамно, скоро поп броницкий со мной здороваться перестанет.

- Ничего матушка плохого не делает, - вспыхнула Ядвига, - в траве какой вред? И что вы дальше думаете делать, пан Каменецкий? – увела она разговор от матери.

- Грех исправлять-то думаете, венчаться когда будете? - пошел в атаку на зятя и пан Луговой.

- По осени Софию и дочек в Княженец увезу, там и повенчаемся, - спокойно ответил Кароль.

- Как в Княженец?! – округлила глаза Ядвига. – А как же земли, замок, Ивлица?

- Король кому-нибудь отдаст, без хозяина не останутся, - пожал плечами зять.

- И что София больше не будет княгиней? – Ядвига нервно скомкала кружевной платок.

- Нет.

- Но так нельзя! – взвилась теща. – Только жизнь наладилась. Зачем? Встречайтесь как раньше - тайком, и замок ваш, и девочки пристроены. Азар, чего ты молчишь?

- Как тайком? – Кароль уперся руками в стол. – А если еще ребенок родится, его тоже скрывать?

- Ну, это же ненадолго, все еще изменится. Азар, ну скажи же ты свое отеческое слово, ведь нельзя же от княжества вот так отказываться! – Ядвига вскочила, не в силах удержаться на месте, тонкие губы превратились в узкую щель.

- Софию спрашивал? – пан Луговой хлебнул прямо из пузатой крынки.

- Она со мной желает ехать, ей ничего не нужно.

- Вся в мать, - в пьяных глазах Азара нежность сплеталась с отчаянной тоской. – Вот мое отеческое слово - жена подле мужа должна быть.

Ядвига с громкими рыданиями вылетела из комнаты, ее маленький мир роскошной сытой жизни рухнул в одночасье, погребая под обломками воздушные замки, полные балов и восхищенных мужских взглядов. Теперь ее ждал стареющий пьяница-муж и опостылевшие убогие стены родового жилища. Но Кароля беды несчастной тещи не трогали, он встал из-за стола и, откланявшись хозяину, пошел искать Иванку.

В комнате ведуньи приятно пахло свежим сеном и медом. Старуха, склонившись над очагом, помешивала золотистую жидкость.