Татьяна Луковская – Чудно узорочье твое (страница 6)

— Ну, у нас еще будет возможность их проверить, — зловеще произнес Плотников, указывая на покосившийся нужник у межи одного из огородов.

Лида лишь фыркнула. Чего с ним спорить, все равно ничего не докажешь.

На сельской площади возле церкви стояли в ряд три палатки отряда Бараховского. К колокольне тянулись сколоченные леса, по ним сновали люди. Один, маленький и верткий, уже залез почти на самый верх и стоял на бревне у маковки, собираясь привязать веревку к кресту.

— Что он делает⁈ — в негодовании воскликнул Митя. — Дождь прошел, скользко же!

— Ну, что ты Петю не знаешь, сроки поджимают, — пожал плечами Колмаков, но по его напряженной спине Лида поняла, что и он с волнением наблюдает за акробатическими действиями товарища.

Лиде вспомнились смутные образы из прошлого — вот папа в смешном полосатом костюме приветливо машет ей рукой, по-гусарски лихо подкручивает ус и торопливым шагом выбегает на сияющий огнями манеж. Грохот аплодисментов. Прыжок через голову, второй. Публика ликует, а отец начинает взбираться по веревочной лестнице, все выше, выше и выше, полоски костюма сливаются в единое пятно…

Страшный скрежет вырвал Лиду из воспоминаний.

— Господи, помилуй! — прокричал Макарыч.

Митя с Колмаковым сорвались с места. А маленькая фигурка, только что балансировавшая над бездной, полетела вниз вместе с рассыпающимися карточным домиком лесами. Грохот, столб пыли.

— Убился! Убился!!! — полетели истошные крики.

— Петя!!!

Толпа окружила место падения, кинулась разбирать доски завала. Лиде были видны только мужские спины.

— Он дышит?

— Петр Дмитриевич⁈

— Петя?

Общее оцепенение.

— Убился.

— Не уберегли, — послышались причитания Макарыча.

Мужики начали стягивать шапки. Умер? Лида бочком протиснулась вперед и увидела лежащее на земле тело с раскинутыми руками. Небольшого роста щуплый брюнет под сорок, с острым носом и темной чеховской бородкой. Это и есть Бараховский? При жизни Лида его ни разу не видела, правда много слышала от Игоря Эммануиловича, тот его ценил, но называл бедовым. Вот беда и пришла.

— Леса плохо сколотили и мокро, — прохрипел севшим голосом Митя.

Седой полноватый мужчина присел на корточки и попытался прощупать пульс, на лицах собравшихся отразилась надежда, чтобы тут же погаснуть, потому что седой отрицательно покачал головой.

— Вот так приехали, — услышала Лида ворчание Плотникова.

— И куда его? — кто-то подал голос.

— В церковь пока занесите, в притвор, — распорядился Колмаков.

Тело переложили на доски и понесли в открытые двери.

Мужчины спорили у входа в притвор. Седой напирал на Макарыча, чтобы тот немедленно вез Колмакова на станцию, дать телеграмму родным Бараховского. Макарыч упирался в ответ, настаивая, что лошади крепко устали и дорогу развезло, а покойнику теперь все равно, узнает его семья чуть раньше о случившемся или позже.

— Где хоронить, они должны написать, где его хоронить? — настаивал седой.

— Известное дело — где, вона-тама у них погост, — указывал Макарыч на редколесье с крестами домовин.

— Семья должна решить, где хоронить, — повторял седой.

— Так вы его все равно сейчас в такую даль не довезете. Лето на дворе.

— Дмитрий, ну что ты молчишь? — чуть дернул седой Митю за рукав. — Семье же нужно телеграмму дать.

— Которой семье? — без тени иронии проговорил Митя, и все разом замолчали. Повисла неловкая пауза.

— Евдокие Ивановне, конечно же, — почесал пухлую щеку седой. — Нужно немедленно дать телеграмму, — как заговор снова произнес он, словно клочок бумаги разом мог решить все проблемы.

— Телеграмму мы дадим, Виктор Иванович, — встряхнул соломенным чубом Колмаков, — но чуть позже, когда дорога просохнет. Сейчас нужно тело обмыть и приготовить к погребению, как положено. Хоронить будем на станции, оттуда проще потом будет забирать. Родные сами решат, эксгумировать тело или нет, и где хоронить. У него братья на Смоленщине, может, они за все возьмутся. Начальство тоже нужно в известность поставить.

— Это да, это да, — запричитал седой.

— Ну, и Игоря Эммануиловича тоже, пусть там соберут, кто сколько сможет — помочь нужно, затраты большие, — Колмаков по возрасту был младше остальных, но говорил так твердо и уверенно, что все невольно прислушались, не решаясь возразить. — И леса нужно восстановить, а работу завершить в память о Пете. Здесь есть, кто гроб сколотить сможет? — обратился он к Макарычу.

— Так и я могу, чего уж там хитрого.

— А поесть с дороги чего-нибудь нельзя? — робко спросил Плотников. — Очень есть хочется, — сконфуженно вжал он голову в плечи.

— Можно, — задумчиво произнес Колмаков и его серые глаза уперлись в тихо стоявших в сторонке девушек. — Сударыни, надо обед на отряд приготовить, вон в той палатке припасы, и по округе пройтись — бабулек, чтобы все, что нужно, сделали, найти.

— Я, чур, обед, — почти бегом кинулась к палатке Зина.

Лида осталась стоять одна, испуганно хлопая ресницами.

— Пойдете, товарищ Скоркина, по бабушкам? — скривил улыбку Колмаков. — Вы прогуливаться любите.

— Я сам схожу, — вступился за сестру Митя, чувствуя ее растерянность.

— Нет, я смогу, — встрепенулась Лида, — куда идти? Туда? — указала она на разбросанные серые крыши домов.

— Туда-туда, — закивал Макарыч.

Лида на мягких ногах пошла к ближайшей улице. Себя она считала вполне общительной девушкой, не дичилась, слыла активисткой, но здесь, в чуждой ей среде, налетела робость. Куда стучать, и что говорить?

«Лучше бы я готовила», — вздохнула Лида у высокого крыльца первого дома, ступая на скрипучую ступеньку.

Глава III

Вечер

На робкий стук, дверь открыла угрюмого вида старуха в полинялом платке.

— Здравствуйте, — пролепетала Лида, — мне бы…

Договорить она не успела, женщина захлопнула дверь и больше не вышла. Лида потопталась на крыльце и медленно спустилась вниз.

— Хорошие здесь люди, душевные, — проворчала она себе под нос и пошла к следующему дому.

Навстречу с заливистым лаем вылетела бойкая рыжая собака. Лида вскрикнула и отпрянула назад. Между ней и крыльцом возникла непреодолимая преграда. Собака явно забавлялась ее испугом, делала вид, что вот-вот цапнет, наскакивая, но тут же отбегала, чтобы повторить действие снова.

— Что ж делать-то?

В одном из окошек наверху колыхнулась занавеска, но никто так и не вышел. Местные явно не хотели общаться. «Да он специально меня сюда отправил, поиздеваться!» Пятясь, чтобы не подставлять зубастому неприятелю тылы, Лида пошла к следующему дому.

Здесь тоже была собака, но на привязи. Псина рыкнула пару раз, больше для порядка, и улеглась, положив лобастую голову на большие лапы. Лида прошла к крыльцу и начала подниматься. Дверь открыла миловидная молодая женщина с годовалым карапузом на руках, она с интересом принялась разглядывала Лидин бежевый беретик.

— Извините, мне бы какую-нибудь бабушку найти, — осмелев, бойко начала Лида, — у нас тут несчастье случилось и нам надо…

— Степанида, кто там? — долетел грубый мужской голос.

— Из нехристей, что церковь ломать собрались, — крикнула в открытую дверь Степанида.

За ее плечом появился большой бородатый мужик. Он тоже с любопытством посмотрел на гостью.

— Мы, наоборот, сохранить вашу церковь хотим, — выдохнула Лида, — замечательный образец деревянного зодчества. Петр Дмитриевич погиб, обмеры делая, а вы помочь не хотите.

— Попа нашего куда дели? — грозно выдал хозяин.

— Я не знаю, мы только церковь реставрировать хотим, а я вообще только приехала…

— Крайний дом от реки, — указал мужик через огород.

— А что там?