Татьяна Луковская – Чудно узорочье твое (страница 13)

К ней навстречу брел Колмаков.

Глава VIII

Авгиевы конюшни

— Я знаю, что я стихийное бедствие, и совсем не приспособлена к жизни, — скороговоркой выпалила Лида, — но я вас не просила из поезда выпрыгивать.

Они остановились друг напротив друга в придорожном бурьяне. И поскольку Колмаков в своей манере молчал, не считая нужным сказать что-либо первым, Лида решила себя защитить; хотя какая уж там защита, ясно же, что виновата.

— Будем считать, я из него выпал, — без тени улыбки произнес Николай и протянул Лиде ее мешок с вещами и документами.

Надо же, он даже успел пробежаться по вагону и схватить ее скудные пожитки. Стало дико неловко.

— Спасибо, — промямлила Лида, — а свои вещи вы не забрали?

— Документы и деньги при мне, — хлопнул Николай по карману пыльного пиджака.

— Давайте я вас отряхну, что ли, — Лида уложила в траву вещи и энергично принялась отряхивать плечо и спину Колмакова. — Нога сильно болит? — спросила она, за деловитостью пряча смущение.

— Терпимо.

— Может, врача поискать? — сняла она травинку с его жестких волос.

Взгляды встретились, щеки Лиды полыхнули. Показалось, или ее спаситель тоже смутился?

— Пойдемте на станцию, нужно узнать расписание товарных, — Николай указал на ряды низких платформ с отборным кругляком, вереницей стоявших на запасном пути.

Лида послушно подхватила мешок и узелок с пирожками, и несостоявшиеся пассажиры побрели назад к перрону. Колмаков заметно прихрамывал, но бодрился.

— Давайте все же поищем доктора, — снова предложила Лида.

— Перелома нет, остальное заживет. Наш поезд будет довольно долго стоять в Вологде. Есть шанс догнать, если сегодня выедем.

— А нас возьмут? — Лида с сомнением посмотрела на товарный состав.

— Будем стараться.

Лихо забраться обратно на доски перрона не получилось, слишком высоко, пришлось обходить.

Колмаков вошел в здание вокзала, Лида осталась ждать на роковой скамейке. Не пришлось бы на ней и ночевать.

А что бы было, если бы Николай не выпрыгнул следом? Денег с собой нет, ценных вещей, чтобы продать, тоже. Как бы Лида действовала дальше? Ну, наверное, пошла бы поплакаться начальнику вокзала, может, удалось бы где-то пристроиться до нового поезда. Или напроситься на ночевку к Макарычу и пешком отправиться обратно к баб Даше, всего-то два дня пути. Старушка бы обрадовалась возвращению непутевой жилички. А дальше можно пристроиться в колхоз, выйти замуж за мордатого выпускника ФЗУ… Кажется, фантазия понесла не в ту сторону. Лида встряхнулась.

Из вокзала вышел Николай.

— Лесовоз отправляется вечером, — бодро улыбнулся он Лиде. — Скорость на перегонах небольшая, но на станциях мало стоят, лес для метрополитена. В Москве ждут. Осталось договориться с машинистом.

Паровозная бригада расположилась в тени небольшого лесочка, где были сколочены стол и скамейки. Мужики собирались обедать. Над костерком болтался чайник. Крупный дядька с усами щеткой, вытряхнув форменную куртку, бережно повесил ее на ветку березы и уселся мелким ножичком строгать сало. Жилистый парень в засаленной робе дремал на травке, прикрыв лицо тыльной стороной ладони. Курносый паренек с рыжими вихрами что-то растолковывал дремавшему напарнику, энергично размахивая руками и ничуть не заботясь, слышат его или нет.

— День добрый, товарищи, — громко проговорил Николай.

Бригада уставилась на подошедших, даже дремавший, открыл глаза и чуть приподнял голову. Колмаков, стараясь не хромать, быстро подошел к бригаде и каждому подал руку.

— Мы на поезд опоздали… — начал он объяснять.

— Видели — видели, — усмехнулся дядька с усами щеткой. — Что ж вы барышню за вещичками послали, надо было самому бежать, так и успели бы.

— Так получилось, — вздохнул Колмаков.

— Я у него стихийное бедствие, — посчитала нужным защитить своего благодетеля Лида.

Дядька с усам-щетками и жилистый загоготали и только рыженький смотрел сочувственно.

— Возьмите нас, хотя бы до Вологды, — решив, что момент удачный, попросил Колмаков. — Мы заплатим, все как полагается. Я и кочегаром могу.

— Кочегаром? Это хорошая мысль, — жилистый из положения лежа заинтересованно переместился в положение сидя.

— Тебе б все не работать, — неодобрительно нахмурился дядька с щетками. — Итак Пашка за тебя вчера почти всю смену отпахал.

— Пару раз лопатой махнул — уже всю смену, — проворчал жилистый, натягивая кепку на глаза. — У товарищей вон беда приключилась, я ж помочь.

— Без тебя разберемся. Не чистоплюй? — сурово кинул машинист Колмакову, разглядывая его беленую крестьянскую рубаху.

— Не замечено.

— Видишь там вон последний вагон, ну вон, теплушка?

Колмаков кивнул.

— Лошадей в Архангельск везли, да после не почистили, так смрадный и стоит. Вот отдраите, в нем и езжайте, денег не возьмем. До одиннадцати успеете?

— Успеем, — сразу согласился Колмаков. — Одежки никакой не будет, переодеться?

— Тебе найдем, барышне нет.

— Ей не нужно.

— У меня есть во что переодеться, — добавила Лида, показывая, что тоже готова трудиться и лошадиный навоз ее не смущает.

— Сестрица твоя, такая бойкая? — прищурил левый глаз кочегар.

— Жена, — сразу обрубил возможные приставания Колмаков.

— Ну так тем более, в теплушке вам ловчее будет, — хмыкнул жилистый и получил крепкую затрещину от машиниста.

— Степан Михалыч, — уже сам протянул машинист руку Колмакову.

— Николай, а это Лида.

— Это вот племяшка мой, Павел, — указал машинист на рыженького, — а эта дубина стоеросовая — Гришка.

Кочегар лишь растянул ухмылку.

Николай залез со Степаном Михалычем в будку машиниста и вышел оттуда облаченным в крепко грязную куртку и свисающие лохмотьями штаны. Свою одежду он вручил Лиде.

— Хромый-то справишься? Высоко скакать, — с сомнением в последний раз предупредил машинист.

— Справлюсь.

Гришка не без легкого злорадства сунул Николаю лопату. Можно было идти выполнять задание.

Теплушка показалась Лиде огромной. Посередине стояла железная печь, а справа и слева шли пустые стойла, с месивом из навоза и истоптанной копытами соломы.

— Отсюда выгребаете, туда вон в сторонку таскаете, — указал Михалыч на узкую мусорную яму в стороне от железнодорожного полотна. — Ну, и ежели чего, — он понизил голос, — вы сами сюда забрались, я про вас ни сном, ни духом, понятно?

— Мы документы можем предъявить, если у вас сомнение, — отозвался Николай.

— Работайте.

И машинист побрел назад вдоль вагонов. Николай и Лида остались одни.

— Я сейчас вон там, за кустами, переоденусь и прибегу солому таскать, — начала Лида искать в мешке подарок баб Даши — длиннополую поневу, как ни жалко было, но не в городской же одежде работать.

— Вот здесь в тенечке посидите, вещи поохраняйте, — категорично замахал рукой Колмаков.

— Да я могу, что здесь такого, — возмутилась Лида, — я буду солому таскать, а вы лопатой сгребайте. Быстрее же пойдет.

«И вовсе я не барышня, ни до чего не приспособленная. Я все могу, может, не так ловко, но могу же».

— Дайте мне хоть один подвиг Геракла самому совершить. Юбку жалко, она вам идет, — указал он на цветастый ситец.