Татьяна Луганцева – Тётя без присмотра (страница 4)
– У вас была травма головы, различные синяки на теле, свежие следы удушья на шее. Извините, но тут даже вашего согласия не требуется, – ответила медсестра. – Я позову их.
Татьяна успела только оценить качество белоснежного постельного белья и надетую на ней накрахмаленную белую больничную пижаму. Проведя рукой по челке, она столкнулась взглядом с темно-зелеными глазами Михаила, который выглядел не так, как всегда. Было видно, что он обеспокоен. Впервые Таня видела его не в костюме. Темный джемпер и джинсы. С ним вошел мужчина в штатском с почти лысой головой.
– Таня, я рад, что тебе лучше, – подошел к ней Михаил и взял за руку.
– Что произошло? – еле спросила она.
– Ты не помнишь?
– Я помню, что ты пришел, выбежал Саша, я сильно испугалась и все… Дальше не помню.
– Так и было. Когда выбежал этот гражданин, я сразу же все понял, и откуда у тебя следы на шее… Они вон и сейчас сине-багровым ожерельем. И почему ты так замкнута и сидишь ночью под дождем на лавке… Твой бывший муж кинулся на меня, я ответил. Извини, хорошо ответил. Извини, морду я ему попортил, и нос его теперь не будет больше прямой уточкой. И ты спасла меня от тюрьмы. Ты потеряла сознание, и я переключился на тебя. Иначе бы грохнул его. Я вызвал скорую, полицию вызвали соседи. Правда, ему тоже понадобилась медицинская помощь. Сашка твоего взяли пока на пятнадцать суток, тебя отвезли вот сюда. И по поводу этого всего пришел вот человек, Виктор Иванович. Не я его вызвал, честное слово, мне бы легче было разобраться с твоим Сашкой один на один. Терпеть не могу, когда бьют женщин и детей! Ничего не скажешь, хороший противник. Ты иди вот с мужиком померяйся, если кулаки чешутся, – весьма эмоционально высказался Михаил.
– Здравствуйте, меня уже представили. Виктор Иванович Лаврененко, следователь, – представился и сел на стул мужчина. – Мне надо задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии говорить? Для протокола.
– Да…
– Вы находитесь здравом в уме и твердой памяти?
– Вроде, да… То есть, да.
– Ваше имя, фамилия, отчество.
– Татьяна Олеговна Эхбер, – ответила она.
– Дата рождения. Сколько вам лет?
– Не знаю, какое это имеет значение и для чего вам… Сорок один, – ответила она, отводя глаза.
– Вот эти следы, что зафиксировали на вас медики, нанес вам гражданин Александр Владимирович Липницкий?
– Ну, да…
– В день происшествия он душил вас?
– Немного…
– Он стукнул вас головой о стену?
– Да…
– Сколько лет это продолжалось? Телесные повреждения, – пояснил Виктор Иванович.
– Вы так на меня насели внезапно… Лет двенадцать-пятнадцать, я не помню.
– Вы обращались в полицию?
– Нет, – сглотнула она.
– Почему? – последовал правомерный вопрос.
– Смысл? Пятнадцать суток, потом он вернется и убьет меня, да? Я один раз пожаловалась, так после этого мне досталось еще больше. Легко говорить! Я живу на зарплату, половину отсылаю сыну, чтобы у него было другое будущее и чтобы хоть он не жил с отцом. Плачу за квартиру и остается – почти ничего! Если бы я была одна, я бы ушла, и те деньги, которые пересылаю Владу, тратила бы на съем жилья. А так мне уйти некуда. И что мне делать теперь, через эти пятнадцать суток? – Таня сжалась в комок.
– Вам причинён вред здоровью средней тяжести, я могу закрыть Липницкого до двух лет. При хорошем адвокате он может отделаться штрафом до одного миллиона и тогда не сесть. А на эти деньги вы можете временно снять жилье или даже купить комнату, – предложил следователь. – Ну, же, решайте! Сколько я видел таких женщин! Вы годами живете так, вам в один момент, конечно, не принять решения. Но так сделать надо! Это единственный шанс прекратить издевательства.
– Я бы предпочла штраф и уйти, – ответила Таня. Она спустила ноги с кровати. – Не хочу здесь лежать, мне домой надо.
Таня сделала несколько шагов к шкафу, еле держа равновесие. Она услышала, как следователь закашлял.
– Гражданка Эхбер, вы это… со спины голая совсем, а халат… только спереди халат, – сказал он.
Таня моментально повернулась к ним лицом, щупая свой голый зад и заливаясь краской стыда.
– Извините… Я не знала, что такой халат. Думала, такие только на трупы надевают.
Михаил засмеялся.
– Ну, до трупа тебе далеко. Да и тыл у тебя хороший. Шучу! Нет, не шучу, что он хороший! Просто не то сказал! Врач говорит, что ты должна еще полежать в больнице.
– Я не хочу! Мне домой, тем более, там нет Саши. Мне сын должен звонить.
– Ну, медицинские аспекты решайте сами, меня больше интересуют правовые вопросы, – откликнулся следователь. – Заявление подпишите?
– Да.
– Вот и умница, – хлопнул он своей папкой.
«В первый раз с этим мужчиной почувствовала какое-то притяжение. В первый раз попробовала такое дорогущее шампанское, и вот в первый раз еду в шикарном «мерседесе», – подумала Таня, сидя рядом с Михаилом в машине и провожая глазами больницу.
– Вы много на меня потратили? – спросила она.
– Мы, вроде, на «ты» перешли, мне так сподручнее с моим-то молодежным сленгом, – посмотрел на нее Миша. – Я, кстати, всего на четыре года младше тебя… Это вообще ни о чем.
– Это – пропасть, – откликнулась Таня. – Не по возрасту, а по нашему образу жизни и мировоззрению.
– Откуда ты знаешь о моем мировоззрении? – удивился Михаил. – Я-то до конца о нем не знаю.
– Догадываюсь. Женская интуиция. Так я много тебе должна? По оплате лечения.
– Давай договоримся, чтобы я этого больше не слышал. А так для твоего спокойствия скажу, что сбежав из больницы, ты сэкономила мне много денег. Пребывание в люкс-палате… Стоимость рассчитывается посуточно, – продолжал смеяться Михаил.
Таня понимала, что он ее подкалывает. Этот мужчина как-то сумел объять ее, расположить к себе. Она рядом с ним чувствовала себя и умиротворенно, и возбужденно. Причем возбуждение было не разрушительное, а скорее торжественное, как в предчувствии чего-то хорошего и доброго, вроде Нового года.
Он подвез ее к дому.
– Спасибо, Михаил… Извини, что так получилось, что проблемы мои свалились на тебя. Я не хотела…
– Ты жила как улитка, – подал он ей руку, помогая выйти из машины. – Все свои проблемы, весь свой дом несу в себе и на себе.
– Можно и так сказать… Не хочу казаться неблагодарной. Ты фактически вернул меня к жизни. Спасибо тебе!
– А я рад, что сделал это. Хочешь, пойдем ко мне? Квартира семьдесят.
– Нет, я к себе. Рада, что к тебе вернулась твоя Лиза, я же говорила, что все будет хорошо, – сказала Таня.
– Какая Лиза? Ты о чем?
– Красивая блондинка, с которой вы приезжали домой, – ответила Таня, почему-то тупо смотря ему в шею: она ее завораживала.
– Ах, это! Это не моя девушка! Это – мой деловой партнер в Москве на эту командировку. Представитель подрядчика, – ответил Михаил, доведя до двери ее квартиры. – Я преступник, обещал врачу, что ты будешь под моим присмотром. Но к себе я тебя не заманил. Приду завтра и узнаю, как ты себя чувствуешь, хорошо?
Таня кивнула. Михаил наклонился к ней и поцеловал в щеку. Внутри у нее все рухнуло – такое впечатление произвело на нее это прикосновение.
– Спокойной ночи, – и его мощная фигура удалилась вверх по лестнице.
Таня зашла к себе в квартиру и поняла, что не ощущает ее своим домом. Ведь дом должен давать защиту и покой, именно сюда стремится любой человек из любой ситуации в мире. А Таня, как себя ни уговаривала, ее начинало трясти. Нет, она понимала, что Саши нет, и уж сегодня он точно не придет, но почему-то подсознательно она ждала его каждую секунду и в каждом месте в квартире. Только сейчас она поняла, насколько психически больна, раз ее так трясет даже в отсутствие человека, от которого она каждый день ждала агрессии.
Михаил сидел за компьютером – домашние брюки, накаченный голый торс… Перед ним стояла бутылка сухого мартини. Еду из ресторана он заказывать не стал, а холодильник был пуст. Да и почти все последние сутки он провел в больнице.
Звонок в дверь его удивил, он никого не ждал. Михаил босиком дошел до двери, открыл, не спрашивая, кто там. На пороге стояла худенькая и перепуганная женщина. Татьяна. Волосы ее были распущены, а губы накрашены. Огромные глаза смотрели на него с непонятным выражением, а в руках она держала… пирог.
– Здравствуйте, здравствуй… Я… я никогда так не делала… Уже поздно, а я к мужчине… Ты… вы… ты можешь думать про меня все, что хочешь. Я не такая, я мужу не изменяла. Я… Миша, извини, можно я побуду у тебя? Я не могу там находиться, боюсь, сознание потеряю. Можно хоть одну ночь? Я сейчас привыкну. Я вот шарлотку испекла из яблок… Простой рецепт.
Михаил взял у нее из рук пирог, отложил в сторону и привлек Таню к себе, заключил в объятия, нежно поцеловал. Она и забыла, как это – целоваться, и какое это счастье, как это приятно.
– Проходи, конечно. Всё хорошо, извини. Я заехал, но не обустроился, коробки вот, сумки, что-то еще хозяева, которые сдали квартиру, вывезти не успели…
Михаил порылся в шкафу, нашел какую-то футболку и, торопясь, надел на себя.