Татьяна Луганцева – Фея из комиссионки (страница 18)

– Такое вдохновение от происходящего здесь сподвигнет разве что на написание картины а-ля Василий Перов «Утопленница», – отозвалась Цветкова.

Как ни странно, но первыми прибыли медики. Многие гости нуждались именно в медицинской помощи. С некоторыми случился форменный припадок – они не понимали, что за вино пили. Уж не из того ли чана, в котором лежало мертвое тело? Многим стало плохо. Причем помощь была нужна больше психологическая. И только Изольде Игоревне помочь, увы, было нельзя.

Где-то через полчаса подтянулась и полиция. Яна с Лорой остались в стороне, в более тихой обстановке.

– А я на празднике подумала, что попала в сказку, – вдруг призналась девушка.

Яна повернулась к ней, ожидая пояснения.

– Я бываю нечасто на таких мероприятиях, – засмущалась девушка. – Я бывала на вечеринках, но не так часто, конечно, вращалась и в артистической среде… Скажи, а кто этот врач, который первый появился на месте происшествия?

– Арнольд Елизарович?

– Да. Какое интересное имя.

– А чем он тебя заинтересовал? Он патологоанатом.

– Вот как? Интересно! А чем заинтересовал – сама не знаю. Мы с ним просто перекинулись несколькими фразами, но я как-то сразу почувствовала к нему доверие.

– Даже так?

– Да. Знаешь, я ведь давно поставила на себе крест. Мне не встать на ноги.

– Это ты зря. Пока человек жив, жива и надежда.

– Официальная медицина шанса мне не дает. Врачи утверждают, что ходить я не буду – невозможно. Но я была у целителей, те, наоборот, утверждают, что шанс есть, что имеются новые методики, что нельзя опускать руки, надо пробовать… Нетрадиционные методы и так далее. Не знаю, кому и верить…

– А я бы верила, – строго глядя Лоре в глаза, ответила Яна.

– Знаешь, я сказала Арнольду Елизаровичу, когда он подошел ко мне и поинтересовался, почему я в кресле, свой диагноз. И спросила, смогу ли я ходить. И Арнольд Елизарович мне абсолютно честно заявил, что ходить я не буду никогда, а вот ребенка родить смогу, – ответила Лора, улыбаясь, со слезами на глазах. – И знаешь, Яна, я впервые в жизни расслабилась. Будто выскочила из колеса, в котором долго бежала, как белка, не понятно для чего. Я ему поверила. Больше не буду тратить свое время на бесполезные поиски врачей, процедуры. Начну жить полноценной жизнью, исходя из моего конкретного положения. Да, и деньги тратить тоже.

– Не знаю даже, что и сказать. Твое решение… Но жить и радоваться надо обязательно, – поддержала ее Яна. – Многие вещи, которые ты создаешь своими руками, элитарны, камерны, идентичны. Это всё, что нужно хорошему театру. А моя мама работает в театре. И на какие-нибудь новые постановки я постараюсь, чтобы именно тебя взяли художником по костюмам. А это продолжение сказки. Моя мама актриса в Театре юного зрителя. Сказки они часто ставят.

Лицо Лоры озарилось светлой улыбкой.

– Яна! Боже мой! Спасибо тебе большое! Я была бы счастлива! Это вообще моя мечта. Сделать что-то масштабное, и чтобы людям понравилось…

– Думаю, у тебя получится. Ты – настоящий самородок. Просто сейчас о тебе почти никто не знает. А у меня есть кое-какие связи…

– Ты подарила мне надежду, – счастливо вздохнула Лора.

– А ты мне чудесное платье. Но мне пришлось переодеться, потому что какой-то сумасшедший, которому наш разговор с Мартином мешал спать, окатил нас из ведра холодной водой.

– Ничего себе!

– Но платье не пострадало. Только намокло, но я повесила его на плечиках у себя в номере просушить.

– А Мартин, он тебе кто? Знакомый? Красивый мужчина…

– О, да, красивый! У нас даже две дочери подрастают, – ответила Яна.

– Да ты что! Как здорово! Какое счастье! Две дочери!.. – Лора обеспокоенно поискала глазами в толпе кого-то. – Арнольд Елизарович обещал отвезти меня домой, – пояснила Лора, улыбаясь.

– Слушай, вы явно понравились друг другу. Рада за вас. Очень хочу, чтобы у вас что-нибудь да получилось… – сказала Яна и добавила: – Пойду Мартина поищу.

Но искать его не пришлось. Мартин сам подошел к Яне. С ним был высокий сутуловатый мужчина с портфелем.

– Следователь Соколов Юрий Иванович, – представился незнакомец. – Вы Яна Карловна Цветкова?

– Я…

– Это вы проживаете в президентском номере отеля?

– Да… Не успела еще пожить. Только заселилась. А что?

– В вашем номере найден мужчина. Почти неживой, – ответил следователь.

– Не поняла!.. – растерянно отозвалась Яна, которая думала, как и все присутствующие, что конец света уже состоялся. А тут такое! – Что у меня в номере? То есть кто? – переспросила она.

– Абсолютно пьяный мужчина. В махровом халате из вашего номера. Позвонил в отделение полиции очевидец, который видел, как незнакомец в одних трусах забирался в ваш номер со стороны балкона. Очевидец подумал, что это не вор, раз он в таком виде, что это забавы богатых, что любовник спасает свою жизнь. Хотя, наверное, я, как следователь, задался бы вопросом. Обычно любовники в трусах вылезают из окон, а тут наоборот, уже в трусах лезет в окно. Ну да ладно! Свидетель – обычный человек и не обязан иметь дедуктивное мышление. Проныра в трусах открыл очень дорогое шампанское, в вашем номере он обнаружил целый ящик от владельца отеля, и принялся наслаждаться напитком. Как он выразился, в ожидании своей невесты. Документов при нем не оказалось. Он сказал, что они случайно попали в вещи, в чемодан, который забрала его невеста, то есть вы. Что вы вместе ехали в Сочи для знакомства с его матерью. И самое смешное: он представился Виталием Николаевичем Лебедевым и сказал, что он – следователь по особо важным делам из Москвы, полковник полиции, – улыбнулся Юрий Иванович, глядя на собеседников, словно призывая и их присоединиться к веселью.

Но лица Яны и Мартина были какими угодно, только не веселыми. Яна бросила нервный взгляд на Мартина и ответила:

– Так вы имеете в виду, что обнаружен в моем номере полуживой мужчина, в смысле напившийся до мертвецкого состояния? А то уж я подумала…

– А вы правильно подумали: мужчина живой и в состоянии полного свинства. Вот смотрю на вас… Вы очень красивая женщина и даже на винном празднике остались абсолютно трезвой…

– Спасибо за комплимент. Я не пила. Не люблю красное вино, но вот шампанского бы выпила. Знаете, столько потрясений за такой короткий отрезок времени…

– Вы так говорите, словно приглашаете меня в гости, – вдруг выдал Юрий Иванович.

– Да что же это такое? Что все так про меня думают? Кого я приглашаю? Вы что, с ума сошли? Мартин, ну, ты же свидетель! – обратилась она к Мартину.

Тот усмехнулся.

– Вы, господин следователь, уже третий, кто подумал, что приглашен, а вот пострел Виталий Николаевич всех опередил! И я так понимаю, что ящик шампанского сильно пострадал под его натиском?

– Половина снарядов уничтожена точно, – кивнул следователь. – Не знаю, судьба ли вам насладиться второй половиной.

– А при чем тут судьба? Я-то тут с какого бока? – возмутилась Яна. – Я эту женщину… Мёртвую… Как ее? Изольду Игоревну совсем не знала! Я бы скорее замочила голую стерву, которая висела на моем мужчине.

– Яна, аккуратнее!.. В разговоре с представителем правоохранительных органов не стоит всуе говорить, что кого-то могла бы замочить… – прошептал ей на ухо Мартин.

– Совершенно верное замечание. Будем считать, что я ничего не слышал. Так вы думаете, что я вас подозреваю в убийстве Изольды Игоревны?

– А кого? – не поняла Яна.

– Действительно, – поддержал ее Мартин, – если что, она всё время была со мной! И еще кучу свидетелей найдем, что это так и было.

– Ваши свидетели все в драбадан, в неадекватном состоянии. Дело в том, что мне нужно всё-таки выяснить, что за мужчина хозяйничает в вашем номере, Яна Карловна. Он несёт какую-то несусветную чушь, а ведь у меня заявление, на которое я должен отреагировать.

– Можете, конечно, не верить, но на самом деле он полковник и следователь по особо важным делам. И его документы у меня в чемодане, я вам их предоставлю. Он лежал в больнице, я думала, что принесу ему их, да и одежду прикуплю, но вот не успела… Он, наверное, почему-то сбежал из больницы. Здесь, на юге, легче в трусах проскользнуть, чем в больничной пижаме. В ней далеко не уйдешь. Это я виновата, что, когда навещала его и забирала вещи, рассекретила свое местонахождение, – сказала Яна.

Лицо Юрия Ивановича Соколова удивленно вытянулось.

– Идемте вместе со мной, – проговорил он, обращаясь к Яне и Мартину. – Получается, мы наносим визит моему коллеге…

Глава восьмая

Виталий Николаевич Лебедев больше напоминал Обломова, чем деятельного полковника полиции. Он возлежал на обитом парчой диване с подушками в кисточках. Диван выглядел дорого-богато, как любил хозяин отеля Люк. Белый махровый халат с золотым вензелем еле сходился на его не таком уж и мощном теле. Темные с сединой волосы стояли дыбом, глаза были слегка мутноваты, и он с трудом фокусировал взгляд. Лицо было щетинистое и опухшее.

– Какой ужас! – невольно ахнула Яна, оценив открывшуюся ее глазам картину.

– Яночка, здравствуй! А я тебя нашел!.. – радостно отметил Лебедев и икнул.

– Вижу…

– Ну, а чё? Мы ехали-то вместе, вот и воссоединились! Что я, в больнице должен лежать? Всё же хорошо! Я скорее сюда. А в больнице-то выпить не дают, а почему бы не выпить-то в Сочи? Тут нет, конечно, того, что я люблю, но и шампанское пошло. Задумался – где ты? Здравствуй, Мартин! Не ожидал тебя здесь увидеть. Теперь понятно, где Яна пропадала. И я сразу же отвечаю на твой немой вопрос. Конечно, я ни на что не рассчитывал… В самом широком смысле. Но ты мне не можешь запретить любить и уважать эту женщину. Это именно та женщина, которую не стыдно представить своей матери, и, главное, мама поверит, что в Яну можно влюбиться, – вслух размышлял следователь Лебедев.