Татьяна Луганцева – Чёртик из консервной банки (страница 51)

– И ты сама решила заняться его поимкой?

– Да, решила. И обратила пристальное внимание на тебя, Лилечка. И вот что удивительно…

– Что? – эхом отозвалась Лиля.

– У вас абсолютно нет ни друзей, ни знакомых, с которыми бы ты или твоя покойная мама общались.

– Что тут странного? Многие живут замкнуто, это от характера зависит, – пожала плечами Лилия.

– Это да! Но чтобы совсем ни у кого ничего нельзя было о вас узнать! – развела руками Маруся. – Но я не сдавалась. Я женщина упрямая, и ведь нашла… Нет, не бойся! Говорю же, что друзей нет, и не могло быть. Я нашла ваших бывших соседей. И вот что я узнала…

– Интересно что? – напряглась Лиля.

– Дело это было непростое, – сказала Маруся. – Никто не хотел о вас вспоминать. И ты знаешь, водка делает свое дело, она не только развязывает языки, но и восстанавливает память. Соседи, которых я нашла, в количестве четырех человек, подтвердили одно и то же обстоятельство, а именно, что папа твой был редкостным хамом и психопатом. А мама была милой и доброй женщиной. Детишки тоже вызывали странные чувства. Мальчик был похож на ангела. Он даже пытался наладить общение с другими детьми, но ему это запрещали. А девочка напоминала отца – нелюдимая, замкнутая, злая. А один случай, о котором мне поведали, вообще навел на определенные мысли. Один из соседей рассказал ужасную вещь. Он услышал за вашим забором какой-то странный стук, заглянул и в ужасе отпрянул – маленькая девочка лупила камнем по голове уже убитую кошку. Лупила до тех пор, пока не выбежала няня, не отобрала булыжник и не утащила малютку в дом. Как тебе?

Лиля молча пожала плечами. Маруся продолжила:

– А дальше я узнала, что ваш дом частенько посещал психиатр. Мне пришлось много потрудиться, чтобы отыскать этого врача и няню. Не смотри на меня так уничтожающе… Психиатра я нашла в Бельгии, и видит бог, он долго не хотел говорить, даже делал вид, что не понимает по-русски и не слышал никогда о вашей семье. Угроза потерять все, что нажил, заставила его развязать язык. Страшное наследственное заболевание посетило вашу семью: немотивированная жестокость и непреодолимое желание убивать, вот что мучило твоих родственников, Лилечка. Врач назвал это как-то по-научному, но я не запомнила. Естественно, это не лечилось, можно было только не допускать очередных приступов. Отец твой выпускал пар на работе и иногда кромсал покойных большими кухонными ножницами… еще свежие мертвые тела. Может, и по-настоящему убивал, в бандитских-то разборках, ему это было бы в радость. Речь не о нем. Он хоть как-то научился себя контролировать, а вот с его чудной дочуркой дела обстояли совсем плохо. Она себя контролировать не могла совсем, иногда и таблетки не спасали. Была настоящей злодейкой. Именно поэтому иногда ты оказывалась привязанной к цепи, потому что единственным средством для людей с таким диагнозом, по заключению психиатра, было пожизненное заключение в психиатрическую лечебницу с особым режимом. Ты убивала животных, тебе не давали общаться с детьми, родители делали все, чтобы уберечь и спасти и что-то еще изменить в твоей судьбе, но их усилия были тщетны. Ведь это именно ты убила своего брата? Тогда психиатр сказал, что не намерен больше в этом участвовать, что ему дорога свобода. Ему прилично заплатили, и он навсегда уехал в Бельгию. Он знал, что рано или поздно на него выйдут, он чувствовал, что ты убьешь много людей и его будут считать соучастником преступления. Все то, что я говорю, подтвердила и твоя няня, уехавшая на Украину. Она ушла от вас, когда ты зверски убила братика – ее любимца и ангела, очень доброго и хорошего мальчика. Она больше не смогла работать с детьми… Только твоя мама не отвернулась от тебя. Она посвятила тебе всю жизнь, за что и поплатилась. Хорошая легенда – сумасшедшая мамаша-деспот. Это тебя ограждали от других людей. Кстати, интересный факт – одна твоя преподавательница пропала без вести десять лет назад. Не подскажешь, что с ней случилось?

Лиля отлепилась от окна, медленно доплелась до дивана, словно привидение, и рухнула на него.

– Она плохо преподавала математику, – криво усмехнулась Лиля.

– Ты ее тоже камнем? – уточнила Маруся.

– Ножом… Много-много раз пырнула, это самое приятное, что только может быть, – ответила Лиля, и Маруся с ужасом уставилась в ее неподвижные, расширившиеся зрачки.

– И куда ты прятала тела? – спросила Маруся.

– Мама помогала. Хоронила в саду, такой своеобразный «Вишневый сад» с душком! – засмеялась Лиля.

– Много человек?

– Я не считала.

– Ты не помнишь, как убиваешь?

– Как же! Если бы не помнила, меня бы не тянуло делать это снова и снова! Очень отчетливо помню! До запаха крови и последней слезинки, вытекающей из глаза умирающего, до ощущения последнего вздоха и тепла, выходящих из тела. – Руки Лили затряслись. – Будь проклята эта память! Но мне не всегда было так плохо, были периоды и затишья. Я вот вышла на работу, стала жить с моим рыжим. А потом сказала матери, что убью его, что не могу больше. Что убью его и успокоюсь! Я перестала спать и есть, только и мечтала о том, как буду его убивать.

– И она решила опередить тебя? – поразилась догадке Маруся. – И то же с Олегом?

– Мама всегда была на моей стороне, она решила, что я – расплата за что-то, что она совершила в жизни не так. Она любого бы убила, лишь бы меня не отобрали. Когда кольцо вокруг нас стало смыкаться, она взяла вину на себя, лишь бы не подумали на меня.

– Твоя мать была готова убить меня из-за тебя, – поняла Маруся.

– Я же говорю – любого.

– А ты убила ее.

– Убила, но не испытала удовольствия, – честно призналась Лиля.

– Я рада, что дочь на тебя не похожа, возможно, ее бог миловал наследственностью, – сказала Маруся.

– Не знаю, но пока мой подарок-хомяк жив, – ответила Лиля и рассмеялась. – Я бы уже давно выпустила из него кишки. У нас никогда не было животных.

– И тебе не жалко своего родного братика?

– Он для меня был все тем же хомяком, отбиравшим у меня любовь родителей, не более того, – нервно дернула плечом Лиля.

– Антонина стала причиной твоего очередного приступа?

– Да! Тут я сорвалась! – согласилась Лилия.

– Я поняла, когда ты сказала: «У тебя улыбчивая подруга», и потом эта кровавая улыбка у нее на лице… Я не поняла, как и когда… Но потом и это встало на свои места. Ты – ненормальный человек, поэтому и работать пошла именно в отдел криминальных новостей, как твой отец пошел работать на кладбище. И у тебя очень много книг по криминалистике, нанести такой профессиональный удар Тоне могла только ты… Она жила некоторое время, когда мы уходили, но нож ты воткнула уже тогда, и кровью специально испачкала этого несчастного парня в это же время.

– Да, я умная… Все бы прошло на ура, если бы не ты.

– Да, он уже признался, из него выбили показания, – ответила Маруся.

– Идиот! А эту тварь мне совсем не жалко! И я знаю, что ты была бы следующая.

– Почему-то меня это не удивляет, – согласилась Маруся.

– Только не думай, что из-за Олега. Он составил завещание на меня! Понятно? После этого я его убила и подсунула вот эту «липу» насчет двух его старых жен. Кому вы нужны, дуры? Я специально отвела от себя подозрения, а лет так через пять, когда шумиха улеглась, всплыло бы настоящее завещание. Я знала, что ты адекватно будешь работать и распоряжаться моими деньгами, но что выкинула бы эта дура… Я испугалась, что мы с дочкой останемся с ее лимузинами, еще она посмела смеяться мне в лицо… Нет, этой сучке досталось поделом!

– Скажи, а сейчас твое состояние нормальное?

Лиля как-то странно посмотрела на Марусю, наклонила набок голову и вдруг резко бросилась на нее, пытаясь ухватить за шею.

Маруся слышала, что психически нездоровые люди очень сильны физически, но не могла предположить, что настолько. Свет в ее глазах померк, и она захрипела. В этот миг в комнату ворвались трое и кинулись на Лилю, которая отчаянно сопротивлялась. После непродолжительной борьбы они ее скрутили и связанную положили на диван.

Маруся встала с пола, потирая шею, и медленно пошла из проклятого дома.

Прошла неделя…

Маруся вместе с Русланом приехали в загородное детское учреждение. На Марусе была водолазка, закрывавшая синюю шею, она держала Руслана за руку. Они остановились перед входом.

– Ты уверена в своем решении? – спросил он.

– Я – да.

– Аллилуйя! Я дожил до того дня, когда ты больше не говоришь, что нам надо развестись!

– Нам повезло, когда мы встретились перед загсом.

– Ну, тебе-то точно повезло. А в чем мое везение? – лукаво посмотрел на нее Руслан.

– В том, что ты встретил женщину, которая тебя полюбила, – серьезно ответила Маруся.

Руслан заключил ее в объятия.

– Смотри… Они уже идут, – сказал он.

По аллее к ним приближалась пожилая женщина, которая катила коляску с ребенком.

– Девочку осмотрел врач-психиатр и не нашел никаких отклонений, – произнесла Маруся.

– Я поддержу любое твое решение. Я жену нашел странным образом, готов и приемную дочь полюбить… – ответил Руслан.

– Твои родители меня убьют.

– Они тебя приняли, тебе удалось сделать невозможное. Я больше не думаю о других женщинах. – Он поцеловал Марусю в затылок.

– Тебе было просто некогда…

– Добрый день, – поздоровалась с ними представительница органов опеки, – вот ваша малышка, а вот документы. Счастливого пути!