Татьяна Луганцева – Чёртик из консервной банки (страница 19)
– Маруся, – она протянула ему руку. – Ваша временная сотрудница.
– Никита. Ой, а я вас видел! В туалете, то есть в кулуарах нашей редакции.
Маруся засмеялась. Дело в том, что в редакции все туалеты были общими, то есть мужчины и женщины там могли встречаться в процессе мытья рук и курения.
– Очень хорошо, что мы уже виделись в туалете, – обрадовалась Маруся, – тебя тоже было трудно не заметить.
– Да, я длинный и рыжий. Я как факел в редакции. Паренек-огонек, – согласился Никита. – Рыжий и Рыжов. Прикольно!
– В школе дразнили? – Маруся даже не спрашивала, а констатировала факт.
– Ещё как! А чего к нам в отдел? Ты же вольнонаемная, – перешел на «ты» Никита.
– Так шеф направил. Сказал, что у вас тут вообще не осталось сотрудников, – ответила Маруся.
– Ну да! Один я. Завален работой, а народ записывается на прием с какой-то глупостью и требует провести журналистское расследование. Мы же отказать не можем.
– Ну вот, буду тебе помогать. Правда, я никогда не занималась никаким расследованием, я просто статьи писала. Но попробую, если что – у тебя проконсультируюсь, – предложила Маруся.
– То, над чем уже работаю, не дам, сам завяз, – ответил Никита, – а вот сейчас тетка придет, записалась на приём, сама с ней разберись.
– Хорошо, – согласилась Маруся и села за письменный стол.
Редакционный кабинет не отличался особым шиком. Колченогие стулья, разваливающиеся шкафы с плохо забывающимися дверцами, стеллажи, заваленные кучами бумаг, горы папок.
От обилия бумаг в комнате было очень душно и пыльно. Маруся чихнула и вытащила носовой платок.
– Будь здорова! – откликнулся Никита.
– Спасибо. А когда явится посетительница?
В этот момент дверь в редакцию открылась.
– Здравствуйте, к вам можно? – заглянула в редакцию незнакомая дама.
– А вот и она! – откликнулся Никита, уставясь в компьютер с преувеличенным вниманием.
– Кто? – переспросила женщина.
– Вы Клара Сергеевна? Проходите, ждем, – уточнил Никита.
– Да, это я! – Дама вплыла в комнату, осматриваясь с опаской.
Маруся поняла, что женщина в возрасте, но весьма неплохо выглядит. Гладкое лицо, всерьез и давно познакомившееся с пластической хирургией и уколами красоты. Темные крашеные волосы, туго стянутые на затылке в замысловатую прическу, в которую были воткнуты какие-то сухоцветы и даже что-то типа елочной игрушки – засахарившегося яблочка. На голове дыбилась венчиком черная вуаль. Одета дама была для своего возраста более чем странно, да и вообще…
Черные плотные колготки с красными сердечками, словно их умудрились нашить сверху, короткая бархатная юбка хищной расцветки и пальтецо, еле доходящее до колен, очень старомодного фасона, с вытащенными из бабушкиного ларца брошками на лацканах. Еще свисали какие-то цветочки, звеневшие при каждом ее движении и даже вздохе.
– Кому я могу отдаться? – спросила дама, сжимая в руках нечто из вытертого меха, подозрительно похожее на муфточку, давно и жадно покусанную молью.
– Чего сделать? – не понял Никита.
– То есть довериться, – поправилась дама.
– А, так вот наша сотрудница, которая с удовольствием выслушает вашу историю, – махнул в сторону Маруси Никита.
Было видно, что он очень рад спихнуть эту странную посетительницу на Марусю. Вид гостьи заставлял насторожиться «старого» редакционного волка. Странность посетительницы читалась с первого взгляда.
– Присаживайтесь! – приветливо пригласила ее Маруся.
Клара Сергеевна аккуратно опустилась на край стула. Маруся приняла умный вид и вопросительно посмотрела на посетительницу:
– Слушаю вас. Что привело к нам в редакцию?
– Тайна гарантирована? – прищурилась Клара Сергеевна.
– Конечно! Как у врача! Можете не беспокоиться, – заверила ее Маруся, покосившись на Никиту.
Она не очень знала, как вести себя с людьми, желающими поведать нечто криминальное. Но Никита молча что-то печатал на компьютере, не отрываясь от монитора, и, похоже, полностью погрузился в работу.
– Тогда я начну несколько издалека…
– Я бы попросила ближе к делу. Время – деньги! – сказала Маруся и наткнулась на строгий взгляд подведенных черным карандашом глаз посетительницы.
– Девушка, проявите внимание, а то я попрошу другого сотрудника выслушать меня! – нервничая, заявила дама.
– К сожалению, других сотрудников нет! – сразу же заявил ей Никита, все так же не отрываясь от своей работы.
Женщина несколько смягчилась:
– Ну, хорошо, хорошо… Луизочка моя такая хорошая была, ласковая, чуткая. Если у меня что заболит – прыг сразу на это место и теплом своим согревает, да еще так лапками с коготками помассирует – и все проходит. Мешочек мой меховой! Радость моя! Вот такая вот моя Луизка была!
– Луизка это кто? – осторожно уточнила Маруся.
– Кошечка! Чего непонятного? – Дама поджала ярко нарисованные губы.
Маруся кивнула в знак того, что понимает, какая у Клары Сергеевны была замечательная кошка.
– И потом вот она почила. Это был самый страшный день в моей жизни! Моей родной души не стало! Моей девочки! Моей подружки, единственной, с кем поговорить можно было!
– Это печально, – согласилась Маруся, встречаясь взглядом с Никитой.
Тот покрутил пальнем у виска. Маруся еле сдержала улыбку.
– Извините, вашу кошку жестоко и подло убили? – решила она помочь Кларе Сергеевне, а заодно и избежать пространных рассуждений.
У дамочки даже вуаль затряслась.
– Господи, что вы такое говорите? С чего вы так решили? Почему вы меня перебиваете все время?
– Но вы пришли в отдел криминальной хроники. Я предполагаю, что было убийство, – сказала Маруся.
– Это еще только начало истории. Я же говорю, тут издалека начинать надо. Выслушайте до конца! Моя Луизка умерла от старости. Если бы ее кто-нибудь убил, то я сама бы убила подлеца за мою кошечку. – Дама сжала маленькие кулачки так, что побелели костяшки пальцев. Ей трудно было не поверить. – И я бы сидела в тюрьме, а не у вас.
Никита начал подавать Марусе странные знаки, которые должны были означать, что пора выпроваживать посетительницу. Но вот как это можно было сделать? Решительный вид дамы говорил, что она пришла всерьез и надолго.
– Я поняла, что я не могу вернуть мою любимицу к жизни, но зато я просто обязана похоронить ее по-королевски! Мою драгоценную кошечку. Обеспечить ей память и достойные проводы. И тогда я стала искать, кто оказывает такие услуги. Долго искала, потому что услуг по кремации животных на рынке Москвы уже много. Но мне-то надо было лучшее! Моя кошечка была совершенно особой. И я нашла ритуальное агентство «Котопёс», которое подходило для того, чтобы организовать торжественные похороны.
– Kx… – закашлялся Никита, но сделал вид, что он подавился, а не умирал от смеха. – Интересное название.
– «Котопёс», – повторила Маруся. – «Хороним псов и котов»?
– Да там всех животных хоронят! – заверила Клара Сергеевна.
«А мне на ум просто расчлененка какая-то приходит… – подумала Маруся. – Не стала бы я хоронить свое животное при помощи организации с таким неблагозвучным названием…»
– Так вот, в фирме все на высочайшем уровне. Все даже лучше, чем для людей. Круче, я бы выразилась. Предлагаются гробики разных размеров, цвета, фактуры. Очень красивые и дорогие. В золоте, с дорогой обивкой, кружевами и в атласе, – закатила дама густо накрашенные глаза, вспоминая впечатливший ее ассортимент.
– Я поняла, поняла! Просто от-кутюр, – подтвердила Маруся, испугавшаяся, что Никита громко рассмеется – ведь разговаривать с разгневанной посетительницей дальше придется ей.
– Именно от-кутюр! Авторские разработки. Можно и по индивидуальному эскизу. Любой каприз! Я для своей Луизочки выбрала гробик очень романтичный, как в сказке, хрустальный. Словно большой волшебный алмаз для моей киски, – вздохнула Клара Сергеевна.
Маруся боялась отвлечься от ее лица, хотя и так думала только о том, что она действительно основательно влипла, согласившись пойти поработать в отдел криминальных новостей. Ей даже показалось, что Олег нарочно подставил ее или решил отомстить за отказ дать «жареный» материал о беспутной жизни олигарха. До денег он всегда был жаден, это она знала, до денег и до женщин, и неизвестно, какая из этих страстей побеждала.
– Но внутри гроба был не хрусталь! – закончила посетительница.
– Позвольте угадать? На нем твердо лежать, – подал голос Никита с самым невозмутимым видом.
– Совершенно верно! – обрадовалась Клара Сергеевна, что ее наконец-то поняли. – Поэтому внутри для моей дочурки было сделано все мягонько. Такой ярко-розовый простеганный атлас, и подушечка, и одеяльце.