Татьяна Луганцева – Чисто убойное дело (страница 38)

– Стой! Не двигаться! – заорал он и замахнулся на пришельца массивным подсвечником, который поднял над собой обеими руками.

Незнакомец резко обернулся, в руках его оказалась палка, которой он со всей силы ткнул в живот Витольда Леонидовича, пытаясь его проткнуть. Патологоанатом повалился на спину, из его живота торчал посох Морозко.

Яна мгновенно выскочила из-за пня и замахнулась на убийцу огнетушителем, который предусмотрительно держала под рукой, но ударить не успела, так как застыла на месте от неожиданности.

– Это вы?! – охнула она. – Как это возможно?..

Нападавший гордо выпрямился. Лицо его было перекошено от злобы и страха.

– Да, дорогая. Не ожидала?

– Нет… – прошептала Яна и выронила тяжеленный огнетушитель. Тот покатился по полу. – Пётр Валерьянович, это вы?

Перед ней стоял, опустив руки, старейший артист Волжского детского театра, которому недавно справили девяностолетний юбилей. Яна знала Егора Валериановича с детства, его очень уважали в театре, и он еще порой выходил на сцену, так как обладал неплохим для его возраста здоровьем и хорошей памятью. Иногда он даже подменял заболевших артистов. Яна помнила, что он любил мелкие разноцветные леденцы в железной круглой баночке с надписью «Монпансье», которую постоянно носил в кармане. Она даже хранила в памяти вкус этих конфеток. И вот теперь этот старый артист, дрожа, стоял перед ней.

– Зачем? – спросила Яна. – Егор Валерьянович, зачем?

Старик молчал.

– Я вызываю полицию, – сказал, с трудом поднимаясь, Витольд Леонидович. – Яна, помоги мне вытащить эту палку из живота. А ты еще спрашивала, для чего он мне нужен? Видишь, пригодился мой накладной животик, иначе я бы сейчас с тобой не разговаривал. Алло, полиция? – сказал он в трубку. – У нас труп. Из Чешско-русского центра говорят. Приезжайте скорее. Мы задержали убийцу.

Старик тяжело вздохнул:

– Я, Яночка, меньше всего хотел, чтобы это видела ты. Я сдаюсь… Наверное, это правильно, что вы вызвали полицию… – И он закрыл лицо руками.

В ресторане за столиком сидели трое – следователь Ольшанский, Цветкова и Витольд Леонидович. Яна пригласила следователя, чтобы узнать подробности дела и была очень напряженна и взволнованна. События последних дней совсем выбили ее из колеи, и она чувствовала себя не в своей тарелке.

Пётр Иванович, напротив, чувствовал себя прекрасно и, обладая превосходным аппетитом, уминал блюдо за блюдом, запивая угощение красным вином.

Наконец Яна не выдержала и поинтересовалась:

– Что там у вас с Егором Валериановичем? Выяснили зачем он это сделал?

– Кое-что выяснили. Но есть еще неясные моменты, – ответил следователь, отправляя в рот очередной кусок парной осетрины.

– У меня до сих пор живот болит, – провёл рукой по животу патологоанатом. – Здорово старикан врезал мне посохом, чуть насквозь, как жука, не проткнул. Хорошо накладка меня защитила, а то не сидел бы я сейчас тут с вами, – вздохнул он.

– Откуда только сила взялась, – поддержала его Яна. – Старикану в обед сто лет, а вот поди ж ты… Теперь, наверное, закончит свои дни в тюрьме.

– Если доживёт до конца следствия, – сказал следователь. – Действительно, удивительный старик. Но с головой у него, видно, не всё в порядке, раз он такое совершил.

– Получен результат медицинской экспертизы? – спросил патологоанатом и налил себе в бокал минеральной воды.

– Да. У него обнаружена опухоль мозга, которая очень влияла на его поведение и порой даже могла вызывать вспышки неконтролируемой агрессии. Старый актёр находится в довольно приличной для его возраста физической форме, он подвижен и активен, но иногда возрастные изменения дают о себе знать, и он теряет контроль над собой.

– Это он убил Аглаю? – спросила Яна.

– Да. Но он думал, что это Настя. Старикан хорошо относился к Насте и даже благоволил к ней, помогая разбирать трудные роли. Правда, он, как человек старой закалки, не очень одобрял ее роман с Иваном Демидовичем, человеком намного старше ее. Но в театре это дело обычное, и он закрывал на это глаза. Шло время, и Настя, по его мнению, сильно изменилась в плохую сторону, стала резкой и надменной, порой даже грубой. Старика перестала замечать и всё чаще даже не здоровалась с ним. Старого актёра это очень расстраивало, он даже несколько раз пытался поговорить с Настей, но та грубо отшила его. Тогда он разозлился. Ярость и несправедливая обида копились и копились, и однажды вылилась в непредсказуемое преступление. Случилось так, что старый актёр после спектакля задремал в своей гримёрке, а когда собрался идти домой, заметил, что театр опустел. Он оделся и неспеша направился через сцену к выходу. И тут заметил, что в кулисах происходит что-то странное. Он подошёл поближе и застал возмутившую его картину любовной близости так некогда любезной его сердцу Настеньки и управляющего Мотова. Постояв в ярости несколько минут, старик, шепча под нос ругательства, отправился восвояси, но дал себе слово обязательно поговорить с Настей о ее поведении. И он через несколько дней пригласил ее для разговора в подсобное помещение. Егор Валерианович пытался вызвать девушку на откровенный разговор, но Аглая, а это была Аглая, только смеялась ему в лицо и не советовала лезть в чужие дела. Она подошла к нему близко и, хохоча, спросила не завидует ли он Мотову, а то она может заняться любовью и с ним. Кровь бросилась старику в голову, и когда девушка отвернулась, чтобы уйти, он ударил ее по затылку первым, что попало ему под руку – тяжёлым куском арматуры. Девушка мгновенно умерла. Увидев, что он натворил, старикан закидал тело каким-то тряпьём, а потом, выбрав удобный момент, перетащил Аглаю в машину и спрятал под ёлками.

– Как у него сил хватило таскать тело девушки?

– Старик объяснил, что Настя была худенькая, она очень следила за своим весом и фигурой, в этом отношении убийце повезло – он справился с задачей. Безумный гнев вызвал прилив адреналина, и он, что называется сделал это на одном дыхании. То же самое произошло и с Мотовым.

– А как погиб Тимофей? – заволновалась Цветкова.

– Старик на следствии признался, что мужчина, с которым обнималась, как он думал, Абрикосова, не выходил у него из головы. Он считал Мотова растлителем и негодяем. День и ночь он думал, как его наказать и это стало у старика навязчивой идеей. Он пошёл по проверенному пути – зазвал управляющего в тот же подвал, чтобы показать ему, где текут трубы, и, недолго думая, пробил несчастному голову. Тело он запихал в пень, надеясь в ближайшее время расчленить убитого, вынести и где-нибудь закопать. Тимофей был мужчиной солидным, старый актёр не смог бы его таскать на руках, как Абрикосову, то есть, Аглаю. Для расчленения он даже припрятал в подсобке топор.

– Господи помилуй! – воскликнула, побледнев, Цветкова. – И этот человек угощал меня в детстве конфетками! Казалось, он и мухи не обидит.

– Муху он, может быть, и не обидел бы, а двух человек погубил ни за что ни про что легко.

– И всё-таки что-то не очень складывается, – сказала Яна. – Человеку девяносто лет… Откуда у него такие страсти?

– Следствие не закончено, – ответил следователь. – Разберёмся. И эту историю мы пока знаем только в изложении старика. Нужно многое проверить.

– А кто же убил настоящую Настю? – спросил Витольд Леонидович. – И зачем она поменялась с Аглаей местами? Что ею двигало?

Следователь сыто откинулся на спинку стула.

– Вот это задача! Я пока не знаю. Хорошо бы еще раз попасть в ночной клуб и провести там как следует разведку.

– Я пас, – тут же откликнулась Цветкова. – Я больше туда не ногой, хватит с меня.

– Неужели не хочется покрутиться у шеста? – подколол ее следователь. – Фигура у тебя дай бог каждому, и цвет волос в тему, самый подходящий.

– И не уговаривайте! Сказала «нет», значит «нет».

– Клуб Ольги Федосеенко точно мутноватый. В любом случае, надо разузнать, чем там занималась Аглая-Настя, – сказал патологоанатом.

– И это было последним занятием в ее жизни, – отметила Яна. – Меня там знают, Витольда уже тоже. Нам туда дорога заказана.

Пётр Иванович что-то поискал в своем телефоне.

– Вот… – сказал он. – Требуются танцовщицы…

Яна округлила глаза:

– И что?

Следователь засмеялся:

– Я, конечно, всё понимаю. Но, Яна, прости. В объявлении указан возраст кандидатки.

Яна побагровела:

– Спасибо за комплимент. Я прекрасно знаю, сколько мне лет. Нет, конечно, я могу танцевать на шесте только с костылями… Я сделаю один звонок? – Она покопалась в своей сумочке. – Аксинья? – спросила она. – Привет, это Яна Цветкова. Узнала? Отлично! Ты мне нужна для одного деликатного дела. Ты готова? Прекрасно! Жду тебя через полчаса в ресторане Чешско-русского центра.

Глава шестнадцатая

Молодая девушка в светлой футболке с надписью на английском языке, в белых модных кроссовках и в короткой, слегка расклешённой юбочке из темной джинсы впорхнула в зал ресторана. Модная стрижка, задорная улыбка и пронзительные синие глаза.

– Познакомьтесь, господа. Это Аксинья Наумова, новая актриса нашего театра, – представила девушку своим друзьям Яна. – Присаживайся, заказывай себе, что хочешь.

Мужчины молча, с благостными улыбками, посматривали на Аксинью. Девушка тоже улыбалась, зубки у нее были великолепные.

– Вы танцевать умеете? – спросил Пётр Иванович.