Татьяна Луганцева – Бесплатный сыр для второй мышки (страница 14)

– Ну, если ты дальше будешь так себя вести, то за этим дело не станет.

– Не каркай.

– Я не каркаю, я предостерегаю.

– Чего они так долго? Что можно делать на кладбище? – занервничала Цветкова.

– Может, сторожа ищут, чтобы могилу показал? Вряд ли Артём, участковый или твоя Ася часто посещали могилу Пушкиной, – ответил Данила. – Ты что же, боишься со мной оставаться наедине?

– Вот еще! – фыркнула Яна. – Ты что о себе возомнил?

– Да я шучу… Могу не совладать с собой при такой-то красоте, – серьезно произнес Данила, наблюдая, как застыло ее лицо, и фыркнул от смеха. – Шутка юмора! Расслабься. И не увиливай от ответа! Рассказывай, что вы тут забыли? А то грохнут вас, я так и не узнаю за что.

– Чувство юмора у мужчины – это хорошо, – взглянула на него Яна. – Когда в меру. Ладно, слушай… – И она рассказала о цели своей поездки в этот городок.

Данила несколько помолчал, потом машинально тронул свой шов на животе, видно, рана его беспокоила.

– Ну, что? – поинтересовалась Яна. – Мы же не сделали ничего плохого.

– Пойдем к столу, – предложил Данила. – Знаешь, о чем я подумал? – Он налил Яне и себе вина. – Если вас с подружкой грохнут, я буду совершенно бесполезен для следствия. Хотя я теперь и знаю столько же, сколько и вы. Дикая история! Ты даже не представляешь, кто тебя сюда направил и зачем. Странная женщина, лица которой ты не видела, выдала себя за местного риелтора. А кто она? Какие цели преследует? И где этот покупатель? И покупатель ли он? Ты вообще видела этот хлебозавод? Кто в здравом уме и твёрдой памяти будет здешнюю недвижимость покупать?

Яна отрицательно покачала головой.

– Не видела.

– Это рухлядь. Только под снос годится. Кто тут будет работать, на этом хлебозаводе? У нас столько жителей нет. Тут дело нечисто. Точно! Я сейчас поеду туда и всё проверю! – вскочил Данила.

– Нет! – преградила ему путь, раскинув руки, Цветкова. – Тебе нельзя! Да и что ты там можешь увидеть? Нам нужно подождать нашу экспедицию с кладбища.

– Хорошо. Согласен. Но съездить нам всё-таки нужно.

– Только давай ближе к вечеру, чтобы никто не видел. А то мы выпили, и вообще…

Вечером Данила нырнул в сарай и выкатил еще один велосипед.

– Спицы тут нет, и немного колесо одно спустило, но, думаю, доедем, – не очень уверенно сказал он, почесав затылок. – Садись на багажник и держись за меня покрепче. Только не за живот!..

Он сел на велосипед, Яна взгромоздила свои кости на жесткий, болтающийся с перекосом в одну сторону багажник.

– Ну, удачи! – пожелал сам себе Данила и заскрипел педалями, сцепив зубы.

А Яна и не сомневалась в том, что удача им понадобится.

Глава шестая

– Как думаешь, Золушке в тыкве так же неудобно было? – клацая зубами на выбоинах, спросила Яна у широкой спины велосипедиста.

Ее худую пятую точку било на каждой колдобине. А дорога здесь напоминала стиральную доску.

– Прости, на коленки посадить не могу – крутить педали надо, – откликнулся Данила.

Яна же понимала, что не только скоро отобьет себе все внутренности, но вот-вот грохнется с ржавого багажника и сломает себе шею. Она не знала, где и за что ей держаться. Ниже обнять Данилу было стыдно, выше она не дотягивалась, а где было в самый раз, она помнила, у него располагался свежий шов.

– Яна, держись! Помни – наши дороги только для врагов! Я бы мог объехать ямы, но почти ничего не вижу, – говорил ей Данила, тяжело дыша от натуги. – Фар-то нет!

Она держалась, как могла, чувствуя его тело и легкий аромат приятного парфюма.

«О чем я только думаю? Зачем я это делаю? Я очень люблю Мартина и хочу быть только с ним…» – сама с собой пыталась договориться Цветкова, ловя в себе явное чувство влечения к почти незнакомому мужчине. И это ее пугало.

Яна так старалась сохранить свою бренную жизнь и не сковырнуться на скорости с багажника, что совсем не смотрела по сторонам. Да и отчаянный вопрос: «Когда же мы приедем?» – так и не был задан.

Данила вдруг остановился и, к счастью, успел подхватить готовую грохнуться с багажника Яну под руки.

– Приехали. Говорил же тебе, что лучше было остаться. В ветклинике тебя точно никто не искал бы. Ты что такая бледная? – обеспокоенно спросил Данила, поднимая за подбородок ее лицо к слегка рассеянному лунному свету, который пробивался сквозь темные облака, словно мука сквозь сито.

– Вся попа будет в синяках. Подожди, буквой «зю» сейчас пойду. Назад отправимся пешком. Твой драндулет закинь в крапиву. Там ему самое место… Ой!

Данила легко поднял ее на руки.

– Идем…

– Отпусти! У тебя шов разойдется! – запротестовала она.

– Да какой шов! Кожу сшили… Не буянь. Мы должны подойти в тишине.

Яна затихла у него на груди, а заодно и согрелась, так как к ночи уже появились прохлада и сырость. В округе не наблюдалось ни одного дома, ни одного фонаря, естественно, ни одной машины и ни одного человека, что, может, и было хорошо. Ночь уже полностью вступила в свои права. Ветер таинственно шевелил ветви деревьев и кустарников, листва тревожно шуршала. Яне казалось, что за ними наблюдают, что где-то промелькнула чья-то тень… Наверное, такое чувство испытывал каждый человек, да еще после стресса, в незнакомой обстановке, в полумраке.

Яна мертвой хваткой вцепилась в руку Данилы. Поле, лес, обрыв… Явно недалеко протекала река. Квакали на разные лады лягушки, и тянуло запахом болотной тины. Резко и неожиданно закричала ночная птица. Яна невольно вздрогнула.

– Испугалась? – спросил почему-то шепотом Данила.

– Вот еще! Просто не ожидала услышать такой вопль… Кто это так кричит?

– Да тут полно ночной живности. Я не очень разбираюсь, но это могут быть и филин, и ушастая сова, а еще есть сыч и сплюшка. Да мало ли…

– И они ночью не спят? Даже сплюшки?

– Они днем дрыхнут, а ночью охотятся. Вот слышишь, будто качели скрипят?

– Да, слышу. Это тоже птица?

– Ага. Называется – коростель. Она небольшая, как подросший цыпленок курицы, но горластая. Самца слышно аж за полтора километра. А гнездятся они в высокой траве на открытых местах. Порой взлетают прямо из-под ног. Ну, вот мы и пришли.

У края поля возвышалась тёмная громада рухнувшего здания.

Данила и Яна двинулись по росистой траве к заброшенному строению.

– Это и есть тот самый хлебозавод?! – клацая зубами, спросила продрогшая Яна, разглядывая разбитые стёкла и выбитые двери.

Данила снял с себя рубашку и накинул на голые, дрожащие плечи Цветковой.

– Да ладно… – смутилась она. – Ты теперь почти голый.

– Я не замерзну. Потом на мне бинты и татуировки…

– И сейчас еще будут комары, – сказала Яна, хлопнув себя по щеке. – Гляди, а то живьем сожрут.

– Эти могут, – ответил Данила, хлопнув себя по плечу. – У-у, кровопийцы!

– Чему удивляться, река рядом. Где вода, там и комары. А ты знаешь, что кровь пьют только самки? У самцов ротовой аппарат недоразвит, они едят цветочный нектар.

Данила засмеялся:

– Как небожители. Эстеты.

Они остановились около груды разбитых кирпичей. Черные руины и притягивали их, и пугали одновременно. Хотелось зайти в здание и бежать отсюда со всех ног.

– Страшно… – прошептала Яна. – Тут точно вампиров нет?

– Ты летучих мышей имеешь в виду? Есть такой вид, вот они кровушку пьют.

– Да ладно, не пугай.

– А ты не трусь. Трусиха.

– Я не трусиха. Я просто осторожная.

– Стой здесь, я один пойду.