Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №92, 2025 г. (страница 4)
Дальше зеленые косматые бугры могил. Они, как столы. Между ними с холмистой середины сбегают люди: старые, благообразные, седые, в белых одеяниях, может, саванах. Но скорее, нет: потому что по воротам и рукавам вышивки красным. Люди сходятся в сильных солнечных лучах и блеске зелени то ли на пир, то ли кого-то встречают.
Ещё дальше, заворачиваю за кладбище. Навстречу – в белой рубашке Иван, крестьянский сын, каменщик, умерший недавно – лицо молодое, светлое, как на древнерусской миниатюре…
Через окружную дорогу – к автодрому. Там, по краям, у свалок шифера и разнокалиберных бутылок, много жёлто-оранжевой, яичной пижмы, татарника, борщевиков. За этими цветами, за кустами осинника и бряда, за полем – начинается невидимая гора – как икона со множеством фигур и цветов, странных кустов и холмиков, вся как бы охваченная сиянием: все фигуры линиями плавно, как язычки свечей, повторяют друг друга. Самого огня нет – гора живет, дышит его теплом. На подошве огромные, в рост человека, бордовые цветы вроде роз. Ещё выше – хороводы людей весёлых, цепями держатся за руки. Воздух в небе изменяется, зацветает розовым, мир становится иным, просветным. Над людьми из миндалевидных пещерок яичного цвета пижмы – колеблются, как созданные дыханием, – схимники. Это гора – Голгофа, такой она будет в Воскресение.
Коралловые рифмы
Евгений ЧЕКАНОВ. Из Синайской тетради
Акабский залив
Вместе с первым лучом просыпается зной,
Начиная немедля слезиться и плавиться…
Это солнце Синая стоит надо мной,
Или с неба глядит бедуинка-красавица?
Я хотел не спеша разобраться с судьбой,
Оказаться в раю беспечальном… Но где же я?
Бесконечный песок, бесконечный прибой
Да отели убогие вдоль побережия.
Аравийских утесов немая стена
Отторгает догадки усердного зрения.
И вторгается в ноздри мои допоздна
Запах йода, как в первые дни сотворения.
И часами слежу я, с листом и пером,
Вытирая соленые капли испарины,
Как ползет по заливу безмолвный паром,
На глазах пропадая в полуденном мареве.
Фиолетовой кляксой по желтым горам
Расползается тень от пресветлого облака.
…Где-то в этих расселинах прячется храм,
Сберегающий таинство Божьего облика.
Эль-Фанар
Глядеть в окошко бы – и ахать бы…
Но край крыла опять залез
На голубую ленту Акабы,
Отнявшей краску у небес.
Теперь придется c думой тайною
Сидеть и ждать на том крыле,
Когда прильнут колеса лайнера
К богоспасаемой земле.
Прилет, таможня, расселение,
Ленивый ужин, ночь… Но вот
В тиши предутреннего бдения
Мулла невидимый поет.
Теперь – вставать и песней смелою
Шугать египетскую лень,
И мазать кремом тело белое,
Чтоб не сгорело в первый день.
И к маяку путем исхоженным
Тащить пораньше плоть свою,
Чтоб наконец-то ахнуть: «Боже мой,
Я вновь на рифе! Я в раю!».
Стряхнуть заботы, страхи, пагубы
И неурядицы пути —
И в голубые воды Акабы,
Как в кущи райские, войти.
Медуза
Вновь душа моя звонко смеется,
Молодою свободой полна.
Сквозь осколки жестокого солнца
Я ныряю до самого дна.
Открываю глаза под водою:
Сквозь зеленое золото вод,
Гордый купол влача надо мною,
Красота неземная плывет.
Все движенья ее идеальны
И созвучны забытому сну.
И к жемчужному куполу тайны
Я беспечные руки тяну.