Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №92, 2025 г. (страница 16)
Читаю и смотрю из-под очков:
Слушают ли?
(Анатолий Строков, примерно 1975 год)
Ну и вопрос «что же такое книга?» сейчас весьма актуален. Это бумажный томик, файл в «читалке» или ссылка в интернете? Тот, кто думает, что «бумага» умерла – тот жестоко ошибается. Точно так же ошибались те, кто хоронил «винил» при появлении звукового формата CD.
Своё отношение к «инкунабуле» я уже высказывал на страницах «Паруса». Кратко – том имеет душу и хранит память о тех людях, кто его читал или просто касался. Поэтому современному писателю, отдавая должное самым продвинутым технологиям, нельзя манкировать возможностью вдохнуть душу в свои произведения.
Однажды, около станции варп-метро в Кисловодске, бодрый дедок с зелёным хаером, одетый в драные джинсы, потёртую косуху и футболку с принтом AC/DC, разложит на бронепластике мостовой развал потрёпанных книжек, и среди них будет моя1, и девочка с глазами Алисы Селезнёвой, пролетая мимо на квантовом глайдере, купит томик за сущие копейки – 10 цифровых рублей (включая НДС), и будет рада покупке – значит, не зря я не спал я ночами!
1Предсказание начало сбываться: первая бумажная книга уже есть – «Не только морские рассказы», а на Ридеро есть кнопка для печати и последующих книг. До светлого будущего остался один шаг!
Георгий КУЛИШКИН
Современному автору, то есть и себе, желаю не угодничать перед нынешним спросом. Не успел сказать, как тут же захотелось возразить. А Дон Кихот? А Гулливер? А мушкетёры?..
А бессмертные детективы Фёдора Михайловича? А фэнтези Михаила Афанасьевича?..
Пожалуй, нет ни одного великого, кто не сумел бы угадать, что увлечёт, захватит, поразит наповал читателя. И пока такой догадки не случалось, он, всё такой же одарённый и такой же умеющий, оставался средним, «одним из…». То есть, никем.
Ярчайший пример тому – Набоков. Который стал Набоковым только, когда, как фомкой по башке, оглоушил читателя «Лолитой».
Итак, несколько усомнившись в первом своём замечании, всё-таки скажу, что есть спрос и
Этого вот и хочется пожелать каждому из нас.
Говорю о наивысшем, практически недостижимом, однако же единственно оправданном в нашем деле в качестве цели. Такое пожелание ответит и на вопрос – зачем писать?
И такой ориентир с лёгкостью отметает в сторону тот неоспоримый факт, что почти никому, кроме пишущих, не нужны теперь журналы и книги, что близкие с иронией поглядывают на нас, каторжно пашущих задарма.
Поделюсь ещё и одной из своих личных, отнюдь не заоблачных причин – «зачем». Мой отец умер, когда мне было двенадцать. И у меня не осталось ничего о нём, кроме семейных преданий и листочка затребованной официозом и составленной его рукой автобиографии. Поэтому книгу, которую считаю у себя главной, я посвятил внуку. Придёт время – он прочтёт. И узнает, что так хотел узнать я об отце, но так и не узнал.
Николай КРИЖАНОВСКИЙ
Первый тезис: «Слово равно делу». Надо быть честным перед собой, перед своим словом, перед своей жизнью и перед людьми. Сегодня появилась целая генерация писателей, которые вышли зарабатывать деньги, и им не важно, что они говорят, главное, чтобы это приносило деньги.
Никуда мы, конечно, от современности не денемся, но это самое последнее дело, когда писатель становится конъюнктурщиком, рыночным торговцем, разложившим на прилавке яркие бронзулетки. Наверное, это самое низкое, что может сделать писатель.
То есть, он отказывается от великого дара слова, становится маркетологом, мерчендайзером и т. д., не буду продолжать эти поганые слова. Это первое, что мне кажется важным.
Второе. Жизнь мы переживаем как сюжет: со своими взлётами, падениями, со своими удачами, неудачами, со своими интересными и неинтересными моментами. Писатель, во-первых, должен увидеть драму этого сюжета, должен увидеть нерв этого сюжета; во-вторых, должен понять, к чему ведёт этот сюжет; в-третьих, – осмыслить, а как этот сюжет соотносится с другими сюжетами, и где-то это тоже вплести в общую ткань.
И вот, очень важно, чтобы сюжетность жизни, которую творит писатель, соотносилась и с некой мировой, такой великой, грандиозной сюжетностью, и с национальной сюжетностью, и с личной сюжетностью. Этот драматизм, а, может быть, где-то и трагизм (без него – тоже никуда), должны быть через сюжет понятны человеку.
Наверное, это и есть талант писателя, когда он может сюжетность не просто соединить с современностью, а вплести в неё вечность. И тогда получается «Капитанская дочка», «Война и мир» – тогда получаются многие произведения, которые мы знаем уже не одну сотню лет.
Ну и третье. У Лермонтова в стихотворении «Ангел» есть замечательная строчка: «И мир мечтою благородной пред ним очищен и омыт». Это ещё одно важнейшее пожелание, которое нам даёт Лермонтов – как авторам, как творцам, писателям, критикам, поэтам, прозаикам и т. д.
То есть, так или иначе, изображая мир, нужно видеть его через некую великую, благородную мечту. И прозревать эту мечту в самых разных сюжетных ситуациях. Конечно, писателю хочется есть, писателю хочется кормить свою семью и обустраивать свой мир и т. д., – это важнейшие вещи. Так или иначе, мы в этом мире вынуждены к определённым вещам приспосабливаться, где-то жить, ущемляя себя, свои творческие интересы. Но самое главное, чтобы не было ущемления своей совести, измены своему существу.
Александр ФОКИН
Достаточно банально, но правда: чего у нас не хватает сегодня? Не хватает правды. Правды собственного восприятия действительности, правды по отношению к истории, правды по отношению к мужчине и женщине, правды по отношению к семье – не к каким-то там вымышленным категориям. Потому, что фэнтези, модернизм научил нас когда-то, на мой взгляд, больше врать, научил искусственности, вседозволенности.
Прежде всего, что позволил себе человек, и особенно – творческий человек, так это фантазировать, но я бы сказал – врать. А вот чего не хватает – это правды, и не в духе реализма, «классичества» или критического реализма. Не в этом дело, потому, что они там тоже врали, слава Богу. А правды по отношению к себе, чтоб не было потом стыдно за то, что ты делаешь. Это первое.
И, наверное, отсюда тянется логическая связь к ответственности перед читателем. Данная категория, о чем я говорил всегда и молодым студентам филологам и также молодым писателям, называется «куда ты ведешь?». Не знаю, может быть, даже не у всех классиков такая ответственность была, но по крайней мере великие и выдающиеся люди несли ответственность перед читателем. Куда ты ведешь? Условно говоря, «было или не было?» Задай себе этот вопрос.
Я привожу в пример студентам «Сказку о царе Салтане», когда из бочки вылезает мальчик, который в бочке вырос, и ему сразу открывается страшная вещь. То есть, в этом мире, в бочке, он ничего не видел, не знал, что такое жизнь, чудесным образом вылез, и вдруг —видит страшную картинку, когда коршун летает над лебедем, и он стоит перед выбором: убить лебедя, а он шел ведь на охоту, – это значит поужинать, на какое-то время выжить. Убить коршуна – это значит убить некое злое, более сильное существо, которое вот сейчас пытается доставить какие-то неприятности или убить малое беззащитное существо – лебедя. То есть, если ты убиваешь коршуна – уплывает лебедь, остаешься голодным. Стрел больше нет. Только одна. И вот герой совершает удивительный моральный выбор. Он понимает, хотя Пушкин об этом не говорит, – где-то на генетическом уровне понимает, – где добро, и где зло в данной ситуации.
Как он это понимает? Он осознаёт, что если сейчас убьет лебедя, коршун улетит и он будет сыт, то есть совершит поступок для себя. А если убьет коршуна, ну или отпугнет его (в данном случае он его ранил), то он жертвует собой, останется голодным.
В данном случае он жертвует собой, и вот он делает этот выбор. То есть человек, который не воспитывался, не учился в школе, в гимназиях, не получал высшего образования, за полтора суток вырос из младенца в совершеннолетнего юношу, – совершает этот удивительный выбор. В результате он получает наказание за то, что он это делает, он начинает поститься целых три дня (Лебедь говорит ему: «Есть не будешь ты три дня»). Но награда потом была, все стало чудесно!
Все мы каждый день, каждый час, каждую секунду, как я говорю молодежи, стоим перед таким выбором: пожертвовать собой ради других людей и встать на уровне правды, как говорили наши древние люди, то есть их «прави», – или шагнуть в мир «нави», то есть в некий новый мир, более выгодный, может быть, для себя, но это мир «нави», это другой мир.
Здесь всегда нужно занять сторону правды, и тогда будешь ответственность, в том числе, за читателя, которого ты ведешь в «правь» или в «навь», что по-язычески – дьявол.
Александр БУРОВ
Зачем?
Николай Гоголь