Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №91, 2025 г. (страница 5)

* * *

Опять, Натаха, где-то там

ты пилишь яблоню ножовкой

и узнаешь по проводам,

какой электрик здесь неловкий.

Но бабам некогда роптать

на провода и остальное —

они пропаривают кадь

под урожай из перегноя.

И ты, косынку повязав

и засучив рукав халата,

рассаду громоздишь на шкаф,

отставив к лешему ухваты.

Запарилась. Устала вся —

от кирзачей и до косынки.

Какая странная стезя —

в деревню протоптать тропинки

из центра города Москвы!..

Дивлюсь, Натаха, и жалею

(о том, что были мы «на вы»,

когда ходили к Мавзолею).

(Не повторятся эти дни,

а вечера, Натах, – тем паче.)

На фотокарточку взгляни —

я там еще чего-то значу.

Не жду, конечно, я письма.

Но вспомнишь – благодарен буду,

Натах. Признателен весьма.

Покуда жив.

Нат, – жив покуда.

* * *

Распакую чемодан (в сторону Европы).

Можно не спешить туда 49 лет.

На дороге в Черновцы вырыты окопы.

А дорогу в Конотоп сторожит скелет.

Мимо поезд не идет (а иначе – крышка).

Он снаряды возит там и другой тротил.

А ведь я носил всю жизнь чешское пальтишко.

В башмаке румынском я тоже отходил.

Разговор о барахле?.. Нет, о крови общей.

Что Европу залила лет на сто вперед.

И опять она течет обгоревшей рощей

к морю Черному, опять огибая дот.

«Питер Брейгель подождет», – думаю, сжимая

в Костроме свои виски, где седая прядь.

Двадцать пятое число наступило мая.

От июня нам чего, Нострадамус, ждать?..

* * *

Внуку Косте

Лепить снеговика?.. Так доставай ведерко!

Морковка есть у нас и варежки б/у.

И я почти воскрес, чтобы катать с пригорка

тебя под «э-ге-ге», тебя под «у-у-у».

Природа воскресит и остальную пятку,

где пряталась душа, пройдя через наркоз.

Нет, я пока плясать не вызвался вприсядку,

но быть лошадкой – тпру! – могу уже всерьез.

Да что нам про меня трещать под стать сорокам!..

Фигура поважней выходит за порог.

Я место уступлю тебе ходить под Богом,

а иногда – бежать, своих не чуя ног.

В тебе останусь я малюсенькой ресничкой.

Что иногда всплакнет, не зная – отчего.

… А брови?.. Брови мы, слышь, нарисуем спичкой.

Вот прожую овес и крикну: «И-го-го!..»