Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №91, 2025 г. (страница 10)
Олег ЩАЛПЕГИН
Владислав БУДАРИН
Судовой журнал «Паруса»
Николай СМИРНОВ. Запись 26
Товарищи люди!
В Ярославле на вокзале пришлось часа три дожидаться автобуса. Вокзал отремонтирован, облицовка новая; в зале, где продают билеты на поезда дальнего следования – буфет. Я перед входом в углу стоял и доедал хлеб с мясом, что жена положила мне в дорогу. Потом походил и снова вернулся в этот угол – переложить деньги, получку, из брючного кармана – в пальто. Только я украдкой это сделал, как из зала ожидания подошел молодой паренек и быстро сказал: «Извините, у вас нет куска хлебушка?» Это было так жалобно, просительно и неожиданно, что я даже смутился: «Нет – нет у меня!» – Не успел добавить, что я уже всё съел…
Он быстро так же отошел и сел на своё место. Черненький, худощавый, в черной куртке, похожий на петеушника, как до недавних пор называли учеников профессионально-технических училищ.
Потом я перешел на второй этаж, где иконный киоск и платный зал ожидания. Там у буфета стояла низенькая старуха с коляской для мешка и сумкой в другой руке. Перед ней за столиком закусывали два молоденьких парня в синтетических, телогреечного образца куртках. Старуха смотрела на них и вдруг громко, на народ, заговорила:
– Взяли у меня деньги… Ты ему деньги мои передаешь… Чего глаза-то лупишь? Взял у меня 920 рублей! – И она несколько раз, чтобы все слышали, повторила: «Отдайте мне деньги!»
Пареньки отворачивались, допили из пластмассовых стаканчиков и ушли, старуха продолжала громко повторять: «Взяли деньги!». Потащилась, должно быть, за ними вниз, по мраморной лестнице. На последнем пролете, опершись о перила, стоял молодой милиционер. Он уже давно глядел на нее. Старуха в черном, побелевшем от носки пальто, в валенках, в одной галоше, спускалась с лестницы: уцелевшая галоша вздыхала, как мех. Повязана она была в белую шерстяную старинную шаль, из-под которой со спины выглядывал красный платочек; лицо было изумленным, с фиолетовыми подглазьями. За ней со ступеньки на ступеньку перепадала тележка с мешком. Остановилась перед милиционером и громко сказала:
– Милиционер, они взяли у меня деньги! – и стала продолжать: голос был такой, будто в нем отдавался не этот день вокзальный и не эта обстановка, а давняя какая-то затравленность и обида. Милиционер ей грубо сказал: «Не ори!» – не шевелясь и не меняя позы, всё так же привалившись к перилам.
Старуха спустилась в шум, гомон каменного ящика, побрела за знаемыми ей похитителями своих денег. У дверей, где торговали книжками и мороженым, сумасшедшая еще раз попыталась обратиться к суетящейся толпе:
– Товарищи люди!.. Товарищи люди, они делят мои деньги… У меня взяли деньги!
Но никто не обернулся, и она побрела дальше, к выходу.
Видно, кто-то украл у неё, может, сын или внук, пьяница или жадный спекулянт, эти 920 рублей: «вычистил кошелек». Так вот и вся Россия, как сумасшедшая, с желтым изнуренным лицом старуха, у которой всё разворовал и прогулял тот, кому было давным-давно сказано: «Ты думаешь, что ты богат, а Я говорю тебе, что ты нищ и убог и мертв».
Человек на земле и на море
Андрей СТРОКОВ. «Танцплощадка» на ракетном крейсере
1.
Старшина второй статьи Саня Малютин служил на ракетном крейсере в боцкоманде, а по совместительству был киномехаником. В тот день он, как обычно, убыл с корабля в политотдел, имея при себе коробки с просмотренными фильмами для замены их на другие. Именно другие, ибо новыми фильмами баловали не часто. Но в этот раз удалось урвать новинку, и Саня торопился вернуться на корабль.
Погода на Камчатке, девица строгая и изменчивая, показала свой норов и в этот раз: мгновенно выключила солнышко, обрушив на город снежный заряд, неотвратимо и быстро покрывающий вселенную толстым девственно-белым одеялом.
Автобус, следующий из центра города в поселок, пробившись до окраины и встретив непреодолимую преграду, высадил пассажиров и заторопился назад, опасаясь завязнуть навеки. Пассажиров было немного: кроме Сани с коробками два старлея с дипломатами и несколько молодых женщин с кошёлками. Морские офицеры, взяв пеленг на поселок (можно уже напрямую, дороги всё равно не видно), сформировали походную колонну, и она двинулась в путь. До поселка не так далеко, мороза и ветра почти нет, народ молодой и привычный, а снег с каждой минутой добавляет новые сантиметры, так что раздумывать было некогда.
Впереди пошел самый длинноногий офицер, проваливаясь то по колено, то по пах, за ним – Саня, потом – женщины, второй старлей замыкал колонну и подгонял отстающих. Каждые 15–20 минут ведущий отправлялся в арьергард передохнуть, а его место занимал кто-то из мужчин. Причем, когда это обязанность выпадала Сане, его коробки тащили офицеры. Это – флот, не пехота какая-нибудь.
Флотская шинель и брюки, ботиночки на тонкой подошве – не самая лучшая экипировка для подобных прогулок. Моряк в снегу так же нелеп, как гусар без коня. Но небольшой и дружный отряд, затратив массу физических сил, но, не потеряв силы духа и чувства юмора, добрался до поселка и постепенно рассосался по нему, а Саня полным ходом рванул в сторону пирса, скатившись с сопки по длинному деревянному трапу. Время поджимало капитально.
Дежурный по кораблю, увидев Саню в образе снеговика, принял его доклад, всё понял, но многозначительно постучал пальцем по циферблату часов.
– Команде собраться в столовой команды для просмотра кинофильма! – рявкнула трансляция точно в положенное по корабельному распорядку время.
Народ начал стекаться заранее. Первые ряды (VIP-ложа!) пока пустовали, там располагались наиболее авторитетные годк
Добровольные помощники споро вооружают (готовят к использованию) экран и проектор, тащат коробки с фильмом.
– Саня, чего коробки такие тяжелые, опять, небось, «Броненосец «Потемкин» внутри?
– Братцы, сегодня новинка, кино на молодежную тематику, с девчонками, – интриговал киномеханик, насквозь мокрый после своего героического похода, заряжая кинопленку все еще не оттаявшими руками.
– Команде начать просмотр кинофильма! – гаснет свет, возня, стрекот аппарата, яркий волшебный луч, «башку убери, чучело!» и…
Бодрый ритм и звонкий голос певицы из динамика, на сцене ВИА терзает электрогитары; лето, фонари, толпа танцующей молодежи, опоздавшие торопятся по лестнице, счастливые лица красивых девушек, улыбки и титры: «ТАНЦПЛОЩАДКА»! Душа каждого, находящегося в этом тесном зале, стремительной птицей полетела туда, на гражданку, в лето, к друзьям и подругам! Криков «вау» тогда не знали (да и сейчас есть им нормальная замена), но общий одобрительный вздох пронесся по залу: кино – зачетное, Саня – молодец!
– Саня, стой! Тормози! Крути обратно! – это чей-то взволнованный голос внезапно перекрывает песню.