Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №87, 2021 г. (страница 16)
Такова она, жизнь! Пережить одинокую юность, промучиться одной в годы расцвета — и вот награда: в свои пристойные, хоть и перезрелые годы я получила в награду от судьбы немытое и нечесаное нечто, валяющееся на старой тахте в дальнем углу квартиры и лишь изредка открывающее мутные глаза, чтобы поискать очередные припрятанные полбутылки.
Хоть бы мама с папой не заявились в гости, — мелькало в моей голове. Они у меня старенькие — могут не выдержать…
Про дурной пример, подаваемый ребенку, я уж и не говорю. Хорошо еще, что я с ним в свое время не расписалась. С Котом, конечно, а не с ребенком. Впрочем, один черт, хоть с документом, хоть без него — не выкидывать же на улицу человека. Некуда, да и тяжело тащить будет.
Заметила, что Сашка пару раз шмыгнул туда-сюда с кружкой воды. Жалеет подлеца. Вот с этого всё и начинается — с жалости.
Пришла соседка Нинка Власова, поглядела — и махнула рукой:
— И ты еще переживаешь? Твой хоть посуду не бьет и матом не вопит! А я после запоя каждый раз новые чашки покупаю….
— Зачем же ты терпишь?!
— Куда деваться, другого-то нет, — спокойно ответила Нинка, прихлебывая чай.
Эти пять пьяных дней показались мне адским месяцем, а то и полугодием. Потом Кот, наверное, проголодался. Или припрятанные запасы алкоголя у него закончились.
— Нат, пожевать бы чего-нибудь, — словно в подтверждение моих мыслей заныл он.
— Пьяница! — завизжала я неожиданно для себя самой. — Алкоголик, дармоед!..
— Мам, ну успокойся ты, — негромко попросил Сашка, дергая меня за руку. — Он же просто поесть что-нибудь хочет. Я ему сейчас бутерброд сделаю, а ты сиди себе со своим телевизором.
Снова неожиданно зашла Нинка. И принялась меня успокаивать:
— Да не переживай ты так, Натусь. Твой Кот хотя бы с руками, а мой-то всего лишь с головой. Так руки от пьянки не сразу портятся. А с мозгами хуже…
Я так часто переживала (и порой вслух), что стану иждивенкой на шее у Сашки, что бедный ребенок уже в первом классе взял вознаграждение со старушки-соседки за замену электрической розетки. Оплату за услуги в размере десяти рублей. И меня тут же начал сильно волновать моральный облик родного сына.
О том, что его могло ударить током, я беспокоилась гораздо меньше. Как-никак он сын Кота, а того электричеством не убьешь.
Жил Кот по-прежнему с нами. Но я к тому времени уже совсем не хотела быть ничьей женой, а уж тем более женой периодического пьяницы. Но и выгнать его было мне как-то жаль. К тому же, пока я давала уроки чужим детям за деньги, он всё время играл с Сашкой в какую-нибудь технику. А еще Кот научился готовить. Куда денешься — за репетиторство мне хорошо платили, и поэтому времени на возню у плиты у меня не было. От слова совсем.
Так мы и жили, ни хорошо, ни плохо. И вдруг случилась катастрофа: у Кота совсем рухнула работа. Вернувшись однажды домой, он не стал даже ужинать, заперся в маленькой комнате. Три часа оттуда не доносилось ни звука, хотя мы с сыном и стучали, и кричали. А потом дверь открылась, явив нам пьяного в сосиску Кота.
Я так рассвирепела, что даже Сашка струхнул и ретировался.
— Собирай свои поганые шмотки и выметайся отсюда! — прорычала я, шваркнув об пол старой металлической вазой-цветочницей. — И чтоб я тебя больше тут не видела!
Кот с трудом сфокусировал на мне взгляд. Но что-то, видимо, до него дошло: поднялся и медленными, неуверенными шажками поплелся в прихожую.
Когда дверь за ним захлопнулась, я вдруг начала запоздало жалеть изгнанника. Не сильно, но все-таки усовестилась: дождь на дворе, он простудится. И ко мне же придет лечиться. Хорошо еще, если аспирином.
Не было его ровно сутки. Все это время Сашка со мной не разговаривал. А дождь всё лил и лил. И вот Костик вернулся — промокший до нитки, растрепанный, но абсолютно трезвый. К груди он бережно прижимал промокшего и дрожащего бродячего кота.
— Вот, — сказал он, опуская звереныша на пол, — Васька это. Какая-то сволочь выгнала беднягу на холод!
— Это еще что за зверь?! — завопила я.
Зверь был облезлый, худой и страшненький, но вместе с тем какой-то очень трогательный. Он жался к ноге Кота-большого и снизу застенчиво заглядывал тому в глаза.
— Не бойся, Вась, она не тронет. Натуська — она не злая, она только вид делает, — разъяснил Кот то ли облезлому Ваське, то ли мне.
Так мы и живем до сих пор вместе: я — самостоятельная баба и одновременно мать-одиночка, мой сын Сашка, Кот-отец и кот Васька. Живем пока вчетвером.
Миражи за кормой
Геннадий АВЛАСЕНКО. Проснувшись утром. Рассказ
Проснувшись утром и открыв глаза, Диана вдруг с удивлением обнаружила, что находится она в чужой, совершенно незнакомой ей квартире, а на кровати, рядом с ней, сладко посапывает какой-то бородатый мужчина, тоже совершенно ей незнакомый.
«Так! — невольно подумала Диана, вновь закрывая глаза и обессиленно откидываясь на подушку. — Допилась! Бросать надо эти субботние посиделки к чертям собачьим!»
Она попыталась вспомнить хоть что-либо из вчерашнего развеселого вечера, но вспомнила лишь, как выходили они с Павлом из Любкиной квартиры, а потом ехали на каком-то частном такси…
Что было дальше, Диана так и не вспомнила. Вздохнув и проснувшись уже окончательно, она вновь открыла глаза и принялась внимательно и настороженно осматриваться вокруг.
Часы на стене напротив показывали всего лишь половину шестого, в комнате еще царил робкий предутренний полумрак, но спать Диане уже не хотелось, да и не смогла бы она заснуть сейчас! Как получилось, что вместо своей квартиры она очутилась черт знает где и черт знает с кем? С каким-то козлом бородатым!
Осторожно повернув голову, Диана вновь посмотрела в сторону спящего, безуспешно пытаясь вспомнить, кто же это такой. Лицо мужчины вдруг показалось ей странно знакомым, возможно, она даже встречала его раньше, может, только без бороды этой несуразной. Но то, что на вчерашних посиделках у Любки бородача этого не было, Диана помнила точно.
Но тогда…
Как же тогда она очутилась в его квартире и даже в его постели?
Отбросив одеяло, Диана села и с удивлением обнаружила на себе какую-то длинную, широкую и почти прозрачную ночную сорочку. А под сорочкой — ужас какой! — совсем ничего…
Более того: ни возле кровати, ни под ней, ни вообще нигде в комнате не было даже малейшего намека на ее собственную одежду.
Час от часу не легче! И где же тогда она разоблачалась вчера? И чего ради напялила на себя дурацкую эту распашонку? И чья эта распашонка, кстати?
Диана вздохнула, поднялась с кровати и, осторожно ступая босыми ногами по прохладному паркетному полу, вышла в прихожую.
Планировка комнат и коридора здесь в точности соответствовала планировке ее собственной квартиры, поэтому Диане было легко ориентироваться. На вешалке, рядом с входной дверью, висело превеликое множество самой разнообразной одежды, в том числе женской, но ничего из собственных своих шмоток Диана так и не смогла обнаружить.
«Вот же козел! — с раздражением и даже злостью подумала она о своем бородатом кавалере. — И куда он всё подевал? И чье оно, всё это женское барахло на вешалке? Его жены, что ли? А где она сейчас, эта самая жена? И где гарантия, что не заявится она сюда через полчаса, а то и раньше?»
Диана решила, что самый приемлемый для нее выход из пикантной сей ситуации — быстренько и по возможности незаметно смыться. Но сделать это неодетой, к великому ее сожалению, не представлялось возможным, будить же сейчас бородатого козла, дабы осведомиться у него насчет своих шмоток, Диане почему-то очень и очень не хотелось.
Дверь в соседнюю со спальней комнату была чуть приоткрыта, и Диана решила поискать одежду там. Она распахнула пошире дверь, вошла внутрь и… остолбенела от неожиданности.
Около стены, рядом с дверью, стояла небольшая деревянная кроватка, а в ней, тихо посапывая, спала девочка лет четырех-пяти. Рядом, возле другой стены, на разложенном диване спал мальчик годика на два старше.
Выскользнув из комнаты и осторожно прикрыв за собой дверь, Диана вновь возвратилась в спальню и в полной растерянности опустилась на край кровати.
«И ребятишек не постеснялся! — с какой-то новой злостью подумала она, бросив неприязненный взгляд в сторону бородача. — Или, может, они уже спали, когда я… когда мы с ним…»
Ей было очень неприятно думать, что эти малыши видели ее вчера в таком состоянии. Но тогда тем более надо как можно скорее сматываться отсюда, пока они не проснулись.
Диана вздохнула и осторожно дотронулась кончиками пальцев до волосатого плеча мужчины.
— Эй! — тихо сказала она. — Проснись!
Мужчина лениво пошевелился и, приоткрыв глаза, сонно посмотрел на Диану.
— Ты чего так рано подхватилась? — пробормотал он. — Спи, давай!
Он вновь закрыл глаза.
— Где моя одежда? — шепотом спросила Диана. — Куда ты ее дел?
— Одежда? — вновь пробормотал мужчина, так и не раскрывая глаз. — Какая одежда?
— Моя одежда! — повторила Диана. — Где она?
— А я почем знаю! Спи, потом найдешь!
И, повернувшись на бок, мужчина тотчас же вновь задремал.
Минуту или две Диана внимательно рассматривала рыжеватый, начинающий лысеть затылок мужчины, мучительно борясь с желанием врезать по нему чем-нибудь тяжелым. Потом в очередной раз вздохнула и молча поднялась с кровати. Оставалась еще третья комната, одежда могла быть там. Еще она могла быть в ванной или даже на кухне… правда, на кухню Диана не особенно и надеялась.