Татьяна Ливанова – Журнал «Парус» №75, 2019 г. (страница 28)
Традицией праздника высокой поэзии в селе Болдино является посещение прекрасного храма семьи Пушкиных, что был построен бабушкой поэта. Конечно же, непременная церемония каждого праздника – возложение цветов к памятнику гения на территории музея-усадьбы Пушкиных, под реликтовой лиственницей, привезённой самим поэтом из его далёкого путешествия в Оренбургский край к местам Пугачёвского бунта. В этом году музей-усадьба открыт для посетителей в новом, тщательно отреставрированном формате. На территории усадьбы появилась воссозданная по старинным картинам и проектам конюшня пушкинского времени. Вскорости она огласится ржанием лошадей… Неизменной составляющей праздника является и выступление поэтов, гостей из самых разных регионов России, в знаменитой пушкинской роще Лучинник, под открытым небом. Обычно концерт там проходит после поездки в расположенный недалеко от Болдино в старинном селе Львовка музей литературных героев «Повестей Белкина».
Делегация писателей, которую на этот раз возглавлял председатель правления Союза писателей России Николай Иванов, была представлена самыми разными регионами России. Назову лишь некоторых, максимально сократив перечень регалий, ибо, как известно, заслуги писателя – в его имени. Поэт Николай Алешков (Татарстан), главный редактор всероссийского литературного журнала «Аргамак». Пушкиновед Валерия Белоногова (Нижний Новгород) – кандидат филологических наук, автор многих книг о Пушкине. Славист Ольга Блюмина (Донецкая республика, Горловка) – кандидат филологических наук, докторант кафедры русского языка Донецкого национального университета. Автор-исполнитель Николай Ерёмин (Санкт-Петербург) – лауреат многих поэтических конкурсов и фестивалей авторской песни. Поэтесса Людмила Калинина (Нижний Новгород). Прозаик Юрий Козлов (Москва) – главный редактор «Роман-газеты» и «Детской роман-газеты». Писатель и публицист Валерий Сдобняков (Нижний Новгород) – главный редактор журнала «Вертикаль XXI век», председатель Нижегородской отделения Союза писателей России. Народный поэт Чувашии Валерий Тургай (Чувашия) – заслуженный работник культуры Чувашской Республики. Поэтесса Маргарина Шувалова (Нижний Новгород), представлявшая Центр писателей Нижегородского края. И так далее. Вёл литературные вечера поэт-болдинец Александр Сергеевич Чеснов – вёл с той доверительной непосредственностью, которая невольно заставляет вспомнить пушкинские слова «Друзья, прекрасен наш союз!».
Приятной неожиданностью праздника для многих на сей раз стал день рождения директора Болдинского музея-заповедника Нины Анатольевны Жирковой. Она не только уникально разносторонний человек, но и очень скромный при этом! Есть нечто символическое в том, что даже день рождения этой неотразимой женщины, посвятившей всю жизнь служению пушкинскому наследию, практически совпадает с пушкинским днём появления на свет и потому традиционно остаётся в тени Поэта. В этот раз дата дня рождения Нины Анатольевны открылась совершенно случайно, и как ни пыталась именинница «уйти в пушкинскую тень», ей этого не позволили сделать. Первые лица административного управления Болдино и присоединившиеся к ним писатели торжественно поздравили Нину Анатольевну. Хотя и тут не обошлось без пушкинского вмешательства: практически все цветы в Болдино накануне возложения к памятнику поэту оказались раскуплены читателями и почитателями его таланта. Впрочем, я почему-то уверена: будь Пушкин среди нас, он не преминул бы все свои цветы отдать этой уникальной женщине… За неимением возможности купить цветы я решила: а почему бы мне не подарить Нине Анатольевне своё новенькое стихотворение о Болдино, которое так кстати написалось у меня по пути на пушкинский праздник. Тем более что оно не только о Пушкине, но и о тех замечательных женщинах, верных его светлому имени:
НИНЕ АНАТОЛЬЕВНЕ ЖИРКОВОЙ
Когда бы про столичность ни спросили,
Я вспоминаю вовсе не Москву!
Столицей вдохновения России
Я пушкинское Болдино зову.
В каком бы веке, возрасте и чине
Сюда я ни приехала опять,
Я босиком по рощице Лучинник
Люблю, подобно Пушкину, гулять.
В той роще, как поэт непредсказуем,
К моим устам таинственно приник,
Меня сжигая страстным поцелуем,
Кипящий, как Кастальский ключ, родник.
Нет-нет, не надо пафоса о вечном!
О вечном, право, лучше помолчать…
Но здесь я в каждом встречном-поперечном
Всегда готова Пушкина узнать.
Ведь разве равнодушным мог остаться
К девчатам здешним, коих краше нет,
Дававший фору записным красавцам
Любвеобильный солнечный поэт?
Здесь, в Болдино, такие царь-девицы
На улицах встречаются порой,
Что разом забываешь про столицы,
И все столицы кажутся – дырой!
Сотворение легенды
Алексей КОТОВ. Журнал «Парус» открывает новую рубрику «Сотворение легенды», посвященную 75-летию победы в Великой Отечественной войне
«Мы – люди. Пусть и не видевшие войны, но знающие о ней…»
А.Н. Здравствуйте, Ирина Владимировна! Знаете, тут, на мой взгляд, важнее понять, почему все-таки возникла эта идея и в чем ее внутренний «движитель»…
А.Н. Наверное, да… Пока да.
А. Н. Почему нет?.. Если я не понимаю смысла своего желания, оно может легко превратиться в элементарную «хотелку». А например, тщеславие, как правило, лежит рядом с этой «хотелкой». Человеку не стоит быть слепым…
А.Н. Извините, теперь я перебью. Скорее, не в «поток сознания», а в «поток веры». Писатель должен быть сильным. Но моя вера – уже не совсем я сам и поэтому меня не стоит обвинять в эгоизме.
А.Н. Знаете, Ирина Владимировна, человек – существо довольно ленивое, и очень часто его может побудить к действию только чувство дискомфорта. Иногда таких причин бывает несколько. В данном случае одна из них – чувство бессилия.
В 1943 году моей маме было всего пятнадцать лет. Немцы заняли разбитый до основания Воронеж. Бабушка с детьми уехала к родственникам в деревню. Такие беженцы не получали карточек и, чтобы не умереть от голода, бабушка и мама (она была старшей) побирались по деревням. Россия – просторная страна, попробуйте представить себе среднюю полосу России зимой и две одинокие фигурки в этом безмерном, заснеженном пространстве. Они так и ходили от деревни к деревне… Иногда ссорились. Например, когда над ними пролетали немецкие самолеты, бабушка (тогда ей не было сорока лет) очень сильно боялась, а мама сердилась и кричала ей, что немцам «они не нужны». Потом они забывали о немцах, но продолжали ссорится… Наверное, уже не потому, что сердились друг на друга, а потому что очень сильно хотели есть, было холодно, а дороге не было видно конца. Иногда они ссорились, едва войдя в деревню. Например, мама всегда старалась выбрать дома победнее, в них, как правило, жили пожилые люди и девочке было не так стыдно просить милостыню. Однажды ей не повезло, и она вошла в хату, в которой собрались ее ровесники… Скорее всего, это были деревенские посиделки. Моя мама – юная «комсомолка, спортсменка и просто красавица» – перекрестила лоб и сказала: «Подайте Христа ради!» Рассказывая мне свою историю, мама всегда подчеркивала, что «никто даже не улыбнулся». А ведь почти наверняка среди этих ребят тоже были «комсомольцы, спортсмены и красавицы». Не так давно они ходили на комсомольские собрания и слушали атеистические лекции. Но маму никто ни в чем не упрекнул. Ей дали хлеба, а отдать его, едва ли не последний, можно было действительно только «Христа ради». Маме не предложили остаться, и она ушла…
А.Н. Потому что мама не могла остаться даже ради теплой печки в компании своих ровесников как нищенка. Невозможно было есть хлеб, который тебе только что дали, на глазах молодых парней. Все понимали это и мою маму щадили. А кроме того, ее и бабушку ждало безмерное, заснеженное пространство… Война не отпускает просто так.
А.Н. Тут мое бессилие состоит в том, что я не могу написать «рассказ по рассказу» моей матери. А когда Вы прислали мне первый авторский материал для рубрики «Сотворение легенды», ко мне вдруг снова вернулось то же чувство… Потому что автор этого материала, судя по всему, испытывал те же проблемы, что и я: слишком много пространства, слишком маленькие фигурки внизу, слишком жестокая война и слишком холодные слова. Например, чтобы описать страшную русскую зиму 1943 года нужно что-то большее, чем просто слова. В общем, не я один такой… Если любой более или менее вменяемый человек вдруг захочет написать рассказ о той Великой Войне, у него ничего не получится. Тут дело даже не в том, что эти рассказы фактически будут пересказами того, что они слышали от тех, кто был на той Войне, а… не знаю… простите за тавтологию, в огромности пространства, что ли?