Татьяна Лисицына – Вопреки предсказанию (страница 41)

— Это мои правила. Купальцы читают только специальную литературу, отпечатанную в моей типографии. Но для тебя я, пожалуй, сделаю исключение.

— Спасибо за позволение, — с иронией заметила она, вспомнив долгие часы, когда ее держали запертой в комнате с голыми стенами, и она сходила с ума от страха и безделья. — Почему мне не давали читать тогда?

— Ты слишком любопытна, — дотянувшись с кресла, он провел рукой по ее волосам. Нина едва сдержалась, чтобы не отодвинуться. Сердце тревожно застучало. — Впрочем, любопытство свойственно женщинам. Хотя нет, ты не похожа на других. В тебе нет кокетства и в то же время от тебя невозможно отвести глаз. Я не спал ночью, думал о тебе. И знаешь, что мне хотелось?

Нина опустила глаза, не в силах видеть, отраженного в них откровенного желания.

— Мне бы хотелось, чтобы ты смотрела на меня, когда я разговариваю с тобой. В том, что я не спал — твоя вина. Я не хочу брать тебя силой. Ты должна попросить меня об этом.

— Я?! Попросить?! — Нина истерически засмеялась. — Неужели я еще должна просить?

Его лицо стало каменным, глаза опасно сверкнули, напомнив отточенную сталь. Он вскочил и быстро намотал ее волосы вокруг своей руки и потянул вверх. Она застонала от боли, вставая с кресла.

— Не смей смеяться надо мной! Никогда! Слышишь?! — его лицо нависало над ней, пугая своей жестокостью. — А теперь попроси меня отпустить тебя. — от боли на глазах Нины выступили слезы, но она молчала, не желая уступать. Его губы с силой прижались к ее губам. Острый запах его туалетной воды забивал ноздри, мешая дышать. Она плотно сжала губы и закрыла глаза. Неожиданно он отпустил ее.

— Ты обладаешь какой-то властью, с которой я не могу справиться, — озадаченно заметил он, садясь снова в кресло. — Я хочу знать, откуда у тебя эта власть над мужчинами?

Нина с ненавистью посмотрела на него.

— А откуда у тебя это необъяснимое желание мучить других людей? Ты что, испытываешь от этого удовольствие?

— Рассказывай! — он грохнул кулаком по столу, так что на столе подпрыгнул графин с водой. В комнате повис страх. «Он сумасшедший», — подумала она и хриплым от волнения голосом начала свой рассказ о старой колдунье.

— Это было в одной из моих прошлых жизней. Тогда меня звали Анной.

— Какие еще прошлые жизни? Ты издеваешься надо мной?

— Вовсе нет. Я видела все это в хрустальном шаре. У этого заклинания есть обратная сторона: мне не нужна власть над всеми мужчинами. Ведь если бы не этот обряд, вряд ли тебя бы заинтересовала обычная деревенская девушка.

— Не говори глупостей о прошлых жизнях. Я в это не верю. В тебе что-то такое есть, чего я не мог найти в других. — сейчас, когда он сбросил маску властности, его лицо стало мягким и нежным. — Тебе понравится мой мир. Мир, который я положу к твоим ногам. Тебе понравится власть. Власть, которой ты будешь окружена.

Нина хотела возразить, но он прижал палец к губам.

— Молчи. Не зли меня. Я знаю, что говорю. А сейчас иди. У меня много дел. С этого дня ты можешь выходить из своей комнаты и гулять по территории. Единственное, что тебе не разрешено — выходить за ограду. Но если ты попытаешься передать через моих людей какую-нибудь записку, больше никогда не увидишь сына.

Нина вышла из библиотеки. Ей казалось, что он высосал у нее всю энергию. Голова кружилась, пока она поднималась по лестнице к себе в комнату.

У детской кроватки сидела Вилен. Увидев Нину, девушка поднялась к ней навстречу.

— Он только что просыпался. Я поменяла ему пеленки.

Закрыв дверь за Вилен, Нина подошла к кроватке и поправила одеяльце. Из-под пеленки высунулся розовый крохотный кулачок, который малыш совсем по-взрослому подложил под головку. Нина подумала, что до сих пор никак не называет сынишку. Люди из секты называют его Иваном, она же должна дать ему какое-то другое имя, которое бы нейтрализовало зло дуады. Внезапно ее осенило. Можно назвать его Иоанном в честь Иоанна Крестителя. Ведь именно этот день отмечают в церкви. «Иоанн, — прошептала она, осторожно проводя рукой по теплой головке с шелковистыми черными кудряшками, — Как бы ни называли тебя другие, я буду звать тебя так».

Глава 55

Дома Василий обнаружил старую зарядку, которая подошла к телефону Улиты. Примостившись за столом на веранде, он с нетерпением склонился над экраном. Исследование телефона показало несколько исходящих номеров и полное отсутствие записей в телефонной книге.

— Получается, что никто не знал ее телефона? — предположил Алексей.

— Выходит, что так. Я же говорю, что ни разу не слышал, чтобы ей звонили.

Алексей набрал свой номер с «Эриксона», чтобы узнать номер, но на экране появилась надпись «номер скрыт».

— Надо же. У нее поставлен антиопределитель, — поразился Василий. Кто бы мог подумать?! Кстати, — он нахмурился, — Припоминаю, что мне было несколько странных звонков, еще когда она была жива. Трубку вешали после того, как происходило соединение, и номер не определялся. Вероятно, это была она.

— Проверяла, где ты находишься? — спросил Алексей, щелкая кнопками.

— Каким образом?

— Ты разве не знаешь, что, по мобильному телефону можно установить местонахождение объекта. Есть такая услуга. Ее очень любят использовать ревнивые мужья, когда подозревают своих жен.

— Мне всегда казалось, что священники — отсталый народ. А у тебя мобильник последней модели, и про услуги ты знаешь гораздо больше меня.

Алексей улыбнулся.

— Я далек от этих дел. Телефон мне подарили, об услуге узнал на исповеди. Один мой прихожанин упомянул об этом. Он таким образом узнавал, куда ходила жена, пока был на работе.

— Она ему на самом деле изменяла? — вырвалось у Василия.

— Это тайна исповеди, — глаза Алексея стали серьезными, и он снова занялся телефоном. — Здесь достаточно номеров, по которым мы можем позвонить, чтобы вычислить район, где могут держать Нину. Но, чтобы их не напугать раньше времени, мы должны действовать очень осторожно. Если позволишь, я займусь этим сегодня. — Василий кивнул, слишком потрясенный, чтобы возражать. Алексей скопировал все телефоны, которые набирала Улита, в свою записную книжку и посмотрел на часы. — Мне нужно идти.

Василий проводил его до ворот, привычно протянул ему руку и сразу опустил.

— Совсем забыл, что со священником так не прощаются.

— Мужайся. С нами Бог, и он нас не оставит.

— Хотел бы я в это верить, так же как и ты, — пробормотал Василий, закрывая за ним калитку.

Ночью Василию приснился странный сон. Он находился вблизи яркого света и совершенно отчетливо понимал, что это и есть Бог, и что он существует вопреки тому, что он не верил. Он попросил его вернуть Нину. «Я верну ее, когда ты придешь к вере», — услышал он и проснулся. В этот вечер он заснул не в спальне, а на диване в гостиной перед телевизором. Поправляя диванную подушку, неожиданно нащупал цепочку. Вытащил ее и зажег лампу. Старинный крест, который носила Нина. Крест ее отца. Он хорошо помнил ту историю. Нина говорила, что он оберегает ее от зла. Почему она сняла его? Приглядевшись, заметил, что цепочка разорвана. Задумался. Цепочка могла разорваться и во время борьбы, но ему почему-то казалось, что те, кто пришли за его сыном, сорвали его с ее груди. Там, в секте, никто не верит в Бога, там правит дьявол. Он сжимал крест в руке, не обращая внимания, что его края впиваются в ладонь. Внезапно вспомнил свой сон и решил, что сама судьба подала ему знак. Молодой человек встал с дивана и, починив цепочку, надел ее на шею. Показалось, что крест обжег грудь. Он тут же захотел сдернуть его, но передумал. Пока не найдет Нину, будет носить его. Шея горела, словно огнем, но он заставлял себя терпеть. Самое малое, что он может сделать.

Глава 56

Гуляя с Иоанном, Нина мурлыкала песенку. Никогда еще небо не казалось ей таким голубым, а солнце таким ласковым, как в тот день. Было так здорово идти, укачивая малыша на руках, и чувствовать прикосновение солнечных лучей.

Территория Огненного братства показалась Нине ухоженным парком с прудом, в котором плавали утки. Она присела на скамейку у берега и подставила лицо солнечным лучам. Иоанн трогательно посапывал, высвободив крохотную ручку из одеяла. Место показалось ей смутно знакомым, и она вспомнила, что именно здесь и проходил праздник Ивана Купала. Ярко пылающие костры и заунывные песни женщин, водивших вокруг нее хоровод. Очарование момента пропало, и Нина быстро осознала, что слишком легко поддалась беззаботности летнего дня. Впереди борьба, нельзя расслабляться. Словно подтверждение этому на тропинке появился Иван. Одетый в льняные светлые брюки и белую рубашку, загорелый и уверенный, он больше походил на удачливого бизнесмена, чем на предводителя секты.

— Хороший день, не так ли? — он присел рядом с Ниной и посмотрел на спящего младенца.

— Да, — нехотя отозвалась Нина.

— Ну и как ты находишь наши владения?

— Парк превосходный и очень ухоженный. Сразу видно, что вы умеете заставлять ваших людей работать, — не удержалась она от иронии.

Он довольно рассмеялся.

— Ты права: они мало спят, много работают и полностью изолированы от их родных. Так легче управлять людьми.

— Но это жестоко, — вырвалось у Нины.