Татьяна Лисицына – Клуб победителей (страница 23)

— Честно говоря, я ни черта не помню. И эта головная боль сводит меня с ума.

— Хочешь таблетку? — забеспокоилась Эвелина, вспомнив, совет Щербакова о том, что некоторое время Женя должен принимать успокоительное.

— Нет, — затряс головой Евгений. — Расскажи, как мы с тобой жили.

Просьба застала молодую женщину врасплох. Пробормотала, что ему надо отдохнуть. Евгений выглядел больным, глаза лихорадочно блестели.

— На том свете отдохну. Рассказывай! — повторил он настойчиво.

— Может, ты вопросы позадаешь?

— Ладно. Давно мы женаты?

— Не очень, — уклончиво ответила Эвелина, присаживаясь на край кровати.

— И… как мы жили?

— Я была самой счастливой на свете, — фраза из мелодрамы вылетела помимо ее желания, и Эвелина прикусила язык.

— Значит, я был хорошим мужем, — констатировал Лычкин. — Почему же мы не соорудили детишек?

Эвелина покраснела.

— Мы очень заняты на работе.

— Ага! Работа! — Евгений поднял вверх палец и вымученно улыбнулся. — Может, подскажешь, где и кем я трудился?

— Директором ресторана «Зеленая кошка».

Глупое название ни о чем не говорило. Некоторое время Евгений пытался вспомнить хотя бы один ресторан. Сплошные белые пятна. Он что, никогда не был в ресторане? И вдруг появилась картинка: он сидит за столиком с женщиной с короткими темными волосами. В ее руке бокал с мартини, и у нее очень хорошая улыбка. Как же ее звали? Он, конечно, этого не помнит.

— Может быть, хочешь чего-нибудь?

Евгений посмотрел на женщину, сидящую на его кровати. С ее лицом что-то не так. Она словно пытается ему угодить. Да и вообще, он не чувствует, что эта женщина его жена. Ее холодная красота кажется ему неприятной. Может, конечно, все дело в памяти. Но ведь должна же быть какая-то ниточка, связывающая их.

— Единственное, что бы сейчас хотел, вспомнить, кто я, — пробормотал Евгений.

— Ты совсем ничего не помнишь?

Ему показалось, что в ее голосе, несмотря на нотки сочувствия, проскальзывала надежда. Вероятно, она что-то скрывает. Внезапно понял, что его насторожило. Жена, ухаживающая за мужем, вырядилась в откровенный прозрачный халатик. Было в этом что-то странное.

— Совсем, — покачал головой Евгений, спуская ноги на пол. — Пожалуй, мне надо пройтись. — Тапочки, стоящие у постели показались чужими, он их проигнорировал. За исключением слабости чувствовал себя довольно прилично, голова не кружилась. Вышел из спальни в гостиную. Жена следовала за ним.

— Здесь мы проводим свободное время, — сообщила Эвелина.

Лычкин посмотрел на огромный телевизор на тумбочке и пожал плечами.

— А это что? — он с интересом посмотрел на черный футляр на журнальном столике.

— Твои очки. Обычно ты смотрел в них телевизор.

Очки лежали в кармане пиджака и, вешая вещи в шкаф, Эвелина выложила их на журнальный столик.

— Интересно, — Евгений щелкнул футляром и надел золотую оправу.

— О! — он тут же снял их.

— Что такое?

— Ты уверена, что это мои очки?

— Абсолютно. Но в чем дело?

— Что-то случилось с глазами, они мне не подходят.

— Может быть, зрение улучшилось?

— Что за чушь!

— Вовсе нет! — горячо возмутилась Эвелина. — Плохое зрение возникает в результате подавления в момент бессознательности.

— О чем ты?

— Ну, например, тебе пять лет, ты идешь с отцом в парке, засмотрелся на что-нибудь, и врезался лбом в дерево. Тебе больно, на лбу шишка. А в это время отец кричит на тебя: «Ты ничего не видишь!» Мозг фиксирует команду, зрение портится. Эпизод влияет на всю жизнь. Если во время процессинга этот случай стереть, зрение может улучшиться.

— Весьма интересно.

— Давай проверим, — Эвелина взяла журнал и, встав на другой стороне комнаты, начала спрашивать буквы, которые он безошибочно назвал.

— Ну, вот и первое улучшение! — она захлопала в ладоши.

— Ты что, издеваешься надо мной? Я не помню, кто я, а ты говоришь об улучшении.

— Но ведь это же здорово, иметь хорошее зрение.

Он раздраженно пошел по коридору.

— Здесь кухня, туалет и ванная, — рассказывала Эвелина.

Лычкин заглянул в каждую дверь, только чтобы отметить, что совершенно не помнит, был ли он когда-нибудь здесь. В зеркале в ванной поймал свое отражение. Мужчина около сорока лет. В глубоко посаженных глазах притаился страх. Кто ты, незнакомец? Провел рукой по щеке. Очевидно, брился он не более двух дней назад.

— Хочешь принять душ?

Посмотрел на высокую женщину в дверях. Почему она не оставит его в покое?

— Да, хочу, — Лычкин принял из ее рук свежее полотенце и халат. Заперев задвижку, прижал нос к махровой ткани. От халата исходил слабый запах одеколона, который ни о чем не говорил.

Вытираясь после душа, Евгений приоткрыл дверь. Из комнаты доносился голос Эвелины. Лычкин замер, превратившись в слух.

— Да, все хорошо. Он в ванной. Что сказать? Хорошо. Хорошо. Буду держать в курсе.

Кто был этот человек, которого нужно держать в курсе?

Надев халат, заглянул в комнату и заметил, что Эвелина поспешно положила телефон на журнальный столик.

— С кем ты разговаривала?

Она вздрогнула, но заставила себя ответить.

— Андрей Щербаков интересовался твоим состоянием. Он хочет с тобой встретиться, как только ты придешь в себя.

— В себя приду, когда все вспомню. А этот Щербаков пусть зайдет и объяснит, как могло случиться, что на курсах по улучшению жизни я потерял память.

Глава 24

Субботний денек выдался пасмурным. Жара, наконец, отступила. После ночного дождя повеяло прохладой. Карина поняла, что не знает, как вести себя с этим ставшим вдруг чужим человеком, формально продолжавшем оставаться в статусе второй половинки. И хотя к этой теме они не возвращались, находиться в одном пространстве стало мучительно неудобно. Все совместные занятия разом исчезли, и Карина без конца задавала себе один вопрос: «А что же у них было общего раньше?» Желая отвлечься, затеяла уборку. Дмитрий, раньше бравший на себя чистку ковров, на этот раз не оторвался от телевизора. В дверь позвонили. Прижимая к себе загоревшего сынишку, Карина особенно остро поняла, как соскучилась. Когда они вместе с Сашей помахали в окно бабуле и дедуле, возник вопрос обеда. И тут Дмитрий предложил сходить в Макдональдс. Саша радостно захлопал в ладоши и сразу же выпросил хэппи мил. Карина привела себя в порядок, не переставая радоваться своевременному возвращению сына. В тот момент, когда они вышли втроем на улицу, ей показалось, что они снова счастливая семья. Она держала теплую ручонку сына, радуясь, что Дмитрий отвечает на его бесконечные «почему». В Макдональдсе заняли столик на улице и, время от времени подкармливая нахальных воробьишек картошкой, быстро расправились с заказом.

— А я хочу мороженое! — заявил с набитым ртом Саша.

Дмитрий достал из бумажника деньги.

— Ты уже большой мальчик и сможешь сам постоять в очереди.

Зажав в кулачке купюры, Саша убежал. Повисло молчание. Карина не знала о чем говорить и потягивала ванильный коктейль, поглядывая вокруг. Когда улыбающийся Саша с мороженым в руке вышел на улицу, Дмитрий наклонился к Карине.

— И ты готова его потерять?

Она вздрогнула. Настроение, слегка поднявшееся, снова село. Случившееся придавило ее. Вжалась в спинку кресла и побелевшими пальцами ухватилась за стол. Она не может потерять сына. Ни за что. Карина смотрела на Сашу, облизывающего мороженное и видела только его одного.