Татьяна Линчик – Мама, я тебя люблю. О внутренней силе и бесконечной любви (страница 9)

Мне совсем не хочется оставлять малыша, но я очень надеюсь, что скажут что-то новое о лечении, возможно, поставлен диагноз.

Вхожу в кабинет, несмотря на то, что здесь меня обвиняли в плохом уходе за сыном и в том, что это я довела его до такого состояния, заведующая в этот раз здоровается со мной как-то иначе.

– Вы знаете, этой ночью вашего сына с трудом спасли. Была полная реанимация, с дефибрилляцией… был острый респираторный дистресс-синдром, это когда легкие полностью слипаются и воздух не может в них попасть. У нас современнейшие аппараты искусственной вентиляции легких, они способны «раздышать», но нужны точные настройки, мало кто знает, какие они. Мы с таким второй раз столкнулись. Мы со Склифом связывались, нас консультировали. Вы бы слышали, что творилось в палате ночью. Стоял такой гул, передать не могу, все было другое, как во сне, казалось, будто мы вырываем его из рук самой Смерти… Он вечером начал ухудшаться… и только к утру стабилизировали. 4

Я не знаю, что на это ответить, теперь мне вдруг стало ясно, почему накрыла эта патологическая тревога, у меня бегут мурашки по телу, слезы катятся по щекам, затекают под маску, я шмыгаю носом и вытираю глаза манжетой стерильного халата. Неужели, и правда, у меня с Платоном вот такая глубокая связь? Если это не связь душ, что тогда?

Глава 7. Сборы молока

Платона кормили смесью через зонд. Несмотря на назначенное внутривенное питание, очень важно, чтобы в желудочно-кишечный тракт попадала пища, чтобы он работал, иначе будут необратимые последствия, даже после выздоровления организм не сможет усваивать необходимые вещества из пищи.

Однажды я спросила у доктора, можно ли кормить сцеженным грудным молоком. Ведь это полезнее. Он нахмурился. Это был тот самый реаниматолог, который спасал моего малыша при поступлении. Это он сообщил мне о «точке невозврата».

– Можно попробовать, приносите, – будто даже с некоторым энтузиазмом ответил хмурый доктор

– Спасибо, обязательно привезу.

Но оказалось, что сначала нужно сдать молоко на анализ и не все врачи придерживаются того же мнения. Доктор на следующий день был уже другой, у них сменный график работы.

Грудное молоко необходимо было сдать на бактериальный анализ, чтобы подтвердить, что в нем не содержатся болезнетворные микроорганизмы. К сожалению, тогда я не знала, что в мировом медицинском сообществе приняты другие стандарты, а в нашем здравоохранении используются устаревшие нормы.

Мне выдали две стерильные пробирки и проинструктировали, как правильно собрать в них молоко. Из левой груди нужно было сцедить в одну пробирку, из правой – во вторую. Принести в лабораторию не позднее трех часов с момента сбора. Мне не терпелось получить результат как можно скорее. Ведь я была уверена, что здорова и, конечно, могу кормить своего сына. Но возник вопрос, как и где сцедить молоко в условиях больницы.

Напротив отделения реанимации расположено детское отделение, где с детьми находятся мамы. Я обратилась к медсестре этого отделения с просьбой позволить мне для анализа сцедить молоко в каком-то свободном помещении, поскольку в коридоре это сделать невозможно. Может, есть специальная процедурная комната или фильтр-бокс.

Медсестра посмотрела с неприязнью и ответила, что в их отделении мамы находятся только со своими детьми и, значит, мне здесь быть не положено. С надеждой я уточнила, что может в больнице есть какое-то подходящее место. Женщина отрицательно помотала головой и закрыла передо мной дверь отделения.

Было унизительно и обидно. И снова стало понятно, что никому не интересны чужие проблемы.

В итоге молоко я собирала в кабинке общественного туалета. Он определенно не отличался стерильностью. Спустя несколько дней пришли результаты анализа. В пробах молока был найден кожный стафилококк. Удивительно, что только он.

Заведующая реанимацией сказала мне, что найденный микроорганизм является абсолютным противопоказанием к кормлению ребенка грудным молоком. Но мировой научный опыт говорит иное. Кожный стафилококк не может принести вред малышу, потому что это нормальный обитатель кожи здорового человека. Есть такое понятие «микробиом», которое изучают во всем мире и доказывают, что грудное молоко полезно и важно для ребенка. Потому что это не только пища, но и лекарство. Как раз из-за содержания микроорганизмов и их фрагментов. Но по результатам анализа мне официально не позволили кормить.

Я подстраивалась под каждого доктора. Некоторые все же снисходительно разрешали приносить молоко. Другие отказывали, и тогда я спрашивала, могу ли хотя бы поучаствовать в процессе кормления смесью. Это позволяло проводить с малышом чуть больше времени.

Почти все разрешали помогать в кормлении. Иногда кормила своим молоком, тогда появлялась особая радость и даже гордость, ведь я верила, что мамино молоко намного важнее для малыша и больше, чем просто питание. Я чувствовала себя необходимой. Иногда кормила смесью, которую тоже научилась разводить по инструкции, и тогда для меня было значимо, что кормлю именно я, а не чужой человек, хотя и жаль, что сегодняшний доктор против материнского молока. Но в любом случае для меня было важно, что я пригодилась своему крохе, что могу ухаживать за ним.

Кормление происходило таким образом – нужно было набирать питание в шприц и вводить через мягкую трубочку зонда. Главное – делать это очень медленно, чтобы оно успевало постепенно распределяться в желудке.

Это было маленькой радостью, которая вдруг появилась в бесцветном мире.

Дома я подолгу сцеживала молоко, монотонное жужжание молокоотсоса превращалось в ушах в музыку или какие-нибудь повторяющиеся слова как заезженная пластинка. Огорчало, что с каждым разом удавалось собрать немного меньше. Ведь днем я сцеживала молоко, как придется, в туалете больницы, только для облегчения, иначе боль и чувство разрывающейся груди не давали двигаться. Я проводила там почти весь свой день. К сожалению, бесценную жидкость выливала в раковину, потому что не было никаких нормальных условий для его безопасного сбора и хранения. Но пришлось сцеживаться в такой обстановке, иначе мог развиться лактостаз. 5

Домашнее молоко замораживала и свято верила, что все вернется на круги своя и станет как раньше. Представляла, как буду держать своего малыша на руках и он будет мирно сопеть во время кормления. И мне не захочется никуда торопиться, а только смотреть на него и наслаждаться. Дышать им. Моим сладко пахнущим мальчишкой.

***

Огромный пакет замороженного молока. Каждая порция в отдельном пакетике с датой и комментариями о съеденной накануне необычной пище вроде борща или рыбы. Этот объем занимал три полки морозильной камеры.

Его съест недоношенный малыш. Он уже выписан домой, но мама до сих пор лежит в больнице, и у нее нет возможности кормить. Она в тяжелом состоянии и у нее даже нет молока.

ВОЗ рекомендует исключительно грудное вскармливание младенцев до шести месяцев. В случае, когда мама не может давать собственное, рекомендовано донорское грудное молоко. И только если и это невозможно, необходимо кормить младенца адаптированной молочной смесью. Даже немногие врачи придерживаются этих научных рекомендаций.

О том, кому пригодится мое «белое золото», я узнала после размещения объявления «отдам замороженное грудное молоко, собранное с любовью для сына» на одном ресурсе с консультациями о грудном вскармливании. На объявление ответил папа, он спросил адрес и уточнил, здорова ли я, могу ли предоставить справки.

Честно, такие вопросы меня обижали. Но понимая этого осторожного и испуганного человека, я ответила, что, конечно, готова показать все, что у меня есть, что вела беременность в женской консультации, сдавала множество анализов и имею документальные подтверждения собственного состояния здоровья и того, что у меня отсутствуют какие-либо заболевания. После родов у меня осталась подробная выписка из роддома.

Также я написала, что сохраняла лактацию и замораживала молоко для своего сына, который был в реанимации, поэтому делала это очень внимательно и полностью уверена в каждой порции. Но теперь мне больше не нужно это молоко. И не нужна лактация. Мне больше некого кормить, потому что его нет.

Мужчина приехал на следующий день. Позвонил, уточнил подъезд и этаж. Поднялся, я открыла дверь.

– Здравствуйте, – спешно говорит гость.

– Здравствуйте, вот молоко. – Ставлю упакованные в пакет порции замороженного молока перед ним и пытаюсь сдержать слезы.

– Ого! Большой пакет. – Моментально резюмирует мужчина

– Да. Пожалуйста.

– А мы могли бы продолжить сотрудничество? – как бы между прочим спрашивает гость.

Меня ранил этот неуместный деловой вопрос. Ведь я безвозмездно отдаю свое грудное молоко недоношенному малышу. Я рада, что оно принесет пользу. Но я надеялась, что оно понадобится моему сыну. Я надеялась на жизнь. Но надежды разбиты. Сейчас я, как никогда, уязвима, меня так легко ранить еще больше. И такой бестактный вопрос снова толкнул меня в темноту и боль.

– Нет, простите. Всего доброго, – закрывая дверь, сквозь зубы, едва сдерживая слезы, отрезаю я.

Он уехал. Возможно, это растерянный отец, оказавшийся в один миг человеком, который навещает жену, беспокоится о ее жизни, надеется на ее выздоровление. Вместе с тем заботится о малышке, родившейся раньше срока. Ищет для нее грудное молоко, потому что верит в научные данные, и в то, что для ребенка оно ценнее смеси. Наверняка он даже и не подумал, что у кого-то в мире может быть горе больше его собственного, больше его неожиданно появившихся сложностей. Он просто невнимательно прочитал мое сообщение.