Татьяна Лайт – Тушью по акварели (страница 14)

— Ясь, я достаточно взрослый человек, чтобы отличать плохих от хороших и понимать, кто мой человек, а кто нет, — стал закипать шеф.

— Нет, не можете, потому что даже представить не можете, что бывает в жизни, и не представляете, как это все можно пережить, — тихо отозвалась я.

— Ты серийный убийца? Киллер? — с насмешкой поинтересовался Ярослав Иннокентьевич.

Помотала в ответ головой.

— Тогда что? — развел руками в разные стороны он.

— Я больше не умею быть хорошей, не умею любить, доверять. Не умею, — прохрипела я, — у меня нет родных, нет друзей, парня тоже нет. Никого, — странные слезы подкатили вместе с комом.

Я долгое время ничего не чувствовала после того, как пережила и смирилась с тем, что произошло в детском доме. Видимо просто поставила блок. А сейчас он по кирпичикам сыпался, и я стала испытывать боль от того, что у меня никого нет.

— Ясь, — обнял меня начальник, и впервые в жизни после тех событий, я не отстранилась от мужчины. Наоборот вцепилась в его руку, как будто это соломинка, — пойдем, — мягко подтолкнул меня мужчина в направлении лавочки.

Мы сели. Я откинулась на спинку, запрокинула голову, чтобы предательские слезы не текли по щекам. Закрыла глаза и стала говорить.

— Я родилась в счастливой семье. Я любила их, — прошептала, видимо, очень тихо, потому что в этот момент Ярослав пододвинулся ко мне вплотную, голову подпер рукой рядом со мной.

Дальше говорить мне было сложно, потому что подступала истерика. Которая, как всегда, душила и не давала произнести ни слова. Собрала волю в кулак и подавила ее.

— Моя мама была очень красивой женщиной, — продолжила все-таки, — Красивой, но глупой и слабой, — силясь не зарыдать в голос, цедила из себя по слову, — А вот папа! Папа был сильным, мудрым, но старым, — все-таки вырвался всхлип из груди. В этот момент я осознала, как соскучилась, как безумно хочу к папе на ручки, как мне нестерпимо, просто жизненно необходимо мудрое, сильное плечо, а еще лучше спина, за которую я встану и переведу дух, — он любил нас, — прошептала я, — Любил, баловал, — вспомнила подарки, которые он дарил маме и мне, — И я думала, что так будет всегда. И мама думала. Но…

Картинка с похорон просто всплыла перед глазами, окончательно унося меня из реальности в прошлое. Я рыдала уже не сдерживаясь. В этот момент сильные руки пересадили меня к себе на колени, моё лицо уткнулось в крепкое плечо. Стало так тепло, так хорошо. Обвила руками шею, которая пахла чем-то терпким, и в то же время сладким. Будто окутывая меня теплом. И я отпустила себя. Рыдала так, как, наверное, еще никогда не рыдала. Было выбрано не то место и не то время, но это уже вышло из-под контроля.

Сколько времени прошло с начала разговора, не знаю. Но когда утихли слезы. И я смогла отлепиться от плеча своего начальника, вокруг стало смеркаться.

— Вот, молодежь пошла! На лавочках уже зажимаются! — раздался недовольный голос откуда-то из-за спины.

— Прекрати. Просто сидят люди! — еще один женский голос пытался успокоить собеседницу.

Подскочила с колен начальника. Но не потому, что мне было стыдно. Нет. Голос второй женщины мне показался невероятно знакомым. Будто из детства. Только я не могла вспомнить, чей он. Но то, что он был очень родной — совершенно точно.

Ярослав

Разговор с Ярославой с одной стороны был тяжелым, с другой принес облегчение. Значит дело не в том, что я для нее дряблый старик без возможности завоевать ее сердце, а просто помирающий человек, к которому она не хочет привязываться. Потому что терять больно. В голове кружилось тысяча вопросов, которые натерпелось задать, но я молчал и ждал. И тут, совсем некстати, две бабушки, чтоб их. Ярослава тут же выскользнула из моих объятий и заметалась раненной ланью.

— Ясь, плюнь, иди сюда, — постарался успокоить, и без этих двух моралисток, обеспокоенную девушку.

Но Слава меня не слушала, она крутила головой и пыталась найти взглядом этих двух ворчливых женщин.

— Вон они, уже прошли! — указал направление, чтобы она успокоилась.

Но вместо того, чтобы сесть рядом и продолжить разговор, она побежала их догонять. Что для меня было очень странно. Ничего не оставалось делать, как идти вслед за ней.

— Вы меня точно не помните? — смотрела в глаза одной из них Яся, когда я подошел к ним.

— Детка, — отвечала ей женщина, — если бы я знала кто ты!

— Иванова Ярослава Яковлевна! — наспех протараторила девушка.

— Ох! — всплеснула руками незнакомка и схватилась за сердце.

Мы с Ясей инстинктивно кинулись к женщине. Которая уже к тому моменту заплакала и тоже кинулась к нам, а точнее к Ярославе, сжав ее в тесном кольце своих рук.

— Что за день сегодня? — задал риторический вопрос.

— Пятница, милок, — отозвалась вторая старушка, — от любви совсем потерялся?

— Если бы, — буркнул в ответ.

Вместе с моей не очень доброй собеседницей стали ждать, когда Яся и незнакомка наплачутся и наобнимаются.

— Вы меня вспомнили? — с надеждой в голосе обратилась опять к старушке девушка.

— Конечно, как забыть! Ведь у меня перед тобой должок! — подняла она палец вверх.

Яся непонимающе смотрела на женщину, потом на меня. Я совершенно был растерян.

— Твой отец, царствие ему небесное, оставил тебе наследство. Должна я была его отдать в восемнадцать лет. Если вдруг, — женщина перекрестилась, — он не сможет. А вышло вот как! — женщина опять заплакала.

— Вы… — протянула Яся, у которой на лице был виден мыслительный процесс, — Марья Степановна, — с новой силой зарыдала моя ненаглядная, — а я все вспомнить не могу. Голос такой знакомый, родной. Аж, мурашки, а вспомнить не могу, — провела по рукам Яся.

— Не мудрено! Времени-то сколько прошло! Я и сама тебя не узнала бы, если бы сама не подошла. Ты уезжала девочкой маленькой, а вон, — указала на меня кивком, — уже невеста.

Ярослава посмотрела на меня каким-то странным взглядом. И обратно повернулась к женщине.

— Ты какими судьбами, милая тут? — стала сыпать вопросами Мария Степановна.

— Я по работе, — смущенно ответила Яся.

— Ох, ты уже работаешь? Я думала, только учишься еще.

— Она и учится, и работает! — вклинился в разговор, чтобы забрать Ясю, — И надо отдохнут, а то устала. Вечер уже. Рабочая неделя подошла к концу, так что всем отдыхать!

Яся оглянулась на меня, причем очень недобро.

— А что ж ты? Не можешь девочку содержать, чтобы только училась? Вроде мужик с двумя руками и головой! Вот ее отец, царствие ему небесное, вот он свою жену разве что в зубах не таскал, — вклинилась в разговор вторая старушка.

— Ой, Серафима! — окоротила ее Мария Степановна, — не наше дело, люди устали. Вы завтра приходите в гости. Завтра выходной. Я буду вас ждать! Познакомимся, — подмигнула она мне, — да и долг отдам. А то тянет он мою душу грешную, и вам полегче будет. Записывайте!

Женщина продиктовала адрес, который я быстро записал, чтобы знать, где искать Ясю завтра. Женщины пошагали в своем направлении, а мы остались стоять, как два дурака, в растерянности. Первым опомнился я.

— Пойдем ужинать и спать! — взял за руку девушку. Сплел наши пальцы и поцеловал.

И как не странно, Ярослава не одернула руку, не возмутилась моим ласкам, а как послушный теленок поплелась рядом со мной туда, куда я ее вел.

Глава 12

Ярослава

Как в бреду добралась до отеля. По-хорошему, надо было убрать руку из цепкого захвата Ярослава Иннокентьевича. Но я настолько была вымотана, дезориентирована, что не соображала, что вокруг происходит.

— Ясь, ты поешь, пожалуйста. Так и заболеть недолго, — выдернул меня из прострации начальник, когда мы уже сидели за столом в ресторане отеля, — Завтра сходишь к этой Марии Степановне, вот тогда и думать об этом будешь, а пока выкинь все из головы, поешь, поспи.

Перевела взгляд на сидящего передо мной мужчину. Он, как всегда, был безупречен внешне. Даже его легкая небрежность в вечернем свете, скинутый на стул пиджак, закатанные рукава были гармоничными, правильными в данный момент и шли этому мужчине. Сама не знаю зачем, но принялась разглядывать его, чтобы понять, в чем секрет его невероятного обаяния и гипнотической притягательности. А в том, что это именно его мужской магнетизм, а не мои слюнявые фантазии, говорили жадные взгляды женской части посетителей. Даже официантка как-то особенно ему улыбалась.

— Ярослав Иннокентьевич, — нерешительно начала я, — я понимаю, что вы не обязаны, и вообще, — я весь вечер думала над этой просьбой, и не знала, как ее преподнести, видимо потому что сама не была до конца уверена, что хочу этого, — я прошу вас, — выдавливала из себя, — не могли бы вы?

— Слава, ты пугаешь меня. Говори, что я должен сделать? — прервал мои потуги мужчина.

— В том то и дело, — отвернулась от него, произнося слова как бы в пустоту, — вы мне ничем не должны, и не обязаны. И не знаю уместно ли это. Просто, — опять запнулась, подбирая слова.

— Ярослава, меня сейчас инфаркт стукнет, это просто немыслимо. Говори, я все для тебя сделаю! — стал сердиться начальник.

— Я не смогу одна, — прошептала, потому что голос куда-то делся, — Пойдемте со мной завтра к Марии Степановне! — все-таки смогла осилить просьбу и не задохнуться.

— Господи, — протер руками лицо шеф, — Я думал… — замолчал, — блять, я не знал. Честно, просто уже не знал, что и думать. Ты попросила сходить с тобой к старушке так, будто сегодня ровно в полночь мы с тобой должны были труп закапывать.