Татьяна Ларина – НЕВЕРОЯТНАЯ КОМАНДА КАПА (страница 1)
Татьяна Ларина
НЕВЕРОЯТНАЯ КОМАНДА КАПА
ГЛАВА 1
РЫНОК, ГДЕ ПРОДАЮТСЯ ЧУДЕСА
Воздух на сказочном базаре был густым и сладким, словно его взбили в огромной волшебной чаше. Он дрожал от тысяч запахов: пряных зелий, жареных лепешек, ароматных масел для летающих ковров и чего-то неуловимого – самой магии. Она звенела в ушах едва слышным перезвоном, перекрываемым гомоном голосов.
«Свежие пророчества! Кому судьбу на завтра?»
«Живая вода из ручья русалок!Морщины разглаживает, настроение поднимает!»
«Говорящие зеркала!Узнайте всю правду о своей внешности!»
Лавки ломились от диковин: здесь переливались самоцветы, питавшиеся лунным светом, там в клетках дремали разноцветные фазаны, чьи перья меняли цвет от настроения. Где-то заливисто играла шарманка, и под её музыку плясала пара деревянных куколок.
Но в самом дальнем углу, куда редко заглядывал праздный свет, царила иная атмосфера. Здесь не пахло пряностями, а пахло страхом, сеном и чем-то ещё. Ряд грубых клеток стоял в тени, будто стыдясь своего содержимого.
В клетках томились звери.
Не обычные. В их глазах светился не просто звериный, а почти человеческий разум – испуганный, тоскующий, растерянный.
У высокой, худой фигуры с острой бородкой и глазами, быстрыми и жадными, как у стервятника, уже были покупатели. Пара богато одетых господ с брезгливо поджатыми губами.
– Согласны! – просипел Продавец, потирая длинные пальцы. – За эту умнейшую хрюшку – ваше счастье! Чистит трюфели носом, играет в шахматы! Просто золото!Недорого!
Он щёлкнул замком и грубо вытащил из клетки розовую свинку. Та отчаянно упиралась копытцами.
– Ой, всё пропало, всё пропало! – захныкала она, глядя на остальных пленников, полными слёз глазами. – Помяните меня добрым словом! Я хоть и умная, но сало из меня выйдет отменное, я чувствую!!!
Господин с отвращением взял её под подмышку, как свёрток. Свинка, которую звали Бекон, издала последний трагический визг, и её унесли в гущу рынка, где звон монет заглушил все остальные звуки.
В соседней клетке важный белый гусь по имени Горчица, до этого чистивший перья с видом королевского парикмахера, замер, держа в клюве выпавшее перо.
– Я протестую! – гоготал он, пытаясь просунуть голову между прутьев. – Это произвол! Я – уникальный экземпляр, последний потомок гусей-философов! Со мной нужно вести переговоры!
Но его уже хватала суровая женщина в платке, с глазами, острыми, как булавки.
– Будешь у меня полы драить, болтун! – цыкнула она и затолкала Горчицу в глубокую корзину, из которой ещё долго доносилось возмущённое: «…нарушение Женевской конвенции относительно содержания пернатых!»
А из третьей клетки, где металась пушистая белая молния, Продавец вытащил за уши кролика.
– Нет-нет-нет-нет! – тараторил кролик, дрыгая всеми лапками сразу. – Я не могу сидеть на месте! Мне нужен простор! Я же гиперактивный! У меня синдром!
Его сунули в авоську скучающей даме, которая вздохнула, будто купила не говорящее чудо, а лишнюю кочергу.
И вот в ряду клеток осталось только двое.
В одной, побольше, сидел капибар.
Его звали просто Кап. И сейчас он смотрел на опустевшие соседние клетки так, словно у него внутри оборвалось что-то важное, канатик, державший сердце. Он был огромным, добродушным с виду зверем, похожим
на речного великана-грызуна. Но его маленькие тёмные глаза, обычно спокойные, как лесные озёра, были полны такого ужаса и бессильной вины, что смотреть на них было больно.
Он прижал лоб к холодным прутьям, пытаясь сдержать дрожь. Они доверились. Они ждали, что я что-то придумаю. А я просто сидел и смотрел. Лидер… Какой же я лидер?
– Ну что, усатый, не грусти, – голос Продавца прозвучал прямо над ним. Тот провёл ключом по клетке, заставляя Капа вздрогнуть. – Завтра твой черёд. Найдётся какой-нибудь чудак, любитель экзотики. И тебя купят. На…,покушай пока.
В клетку с лязгом бросили миску с
подгнившей капустой. Кап даже не взглянул на неё. Он отполз в самый дальний угол, свернулся калачиком и закрыл глаза, будто пытаясь исчезнуть, раствориться в собственном отчаянии.
Из соседней клетки, поменьше, донёсся тихий звук. Это медоедица по имени Меди точила свои длинные когти о прутья. Делала она это с отстранённым, почти скучающим видом, но каждый взгляд её острых глазок, брошенный в сторону Капа, был быстрым и оценивающим.
Тишина между ними была густой, как кисель. Прерывал её только далёкий смех с рынка да скрежет когтей Меди.
– Не волнуйся, Меди, – наконец прошептал Кап, не открывая глаз. Его
голос звучал глухо, из глубины огромной груди. – Я их найду. Я обещаю. Мы всех найдём и цветок, и … вернёмся домой.
Скрежет на секунду прекратился.
– Сначала сам бы отсюда выбрался, философ, – отозвался голос. Он был низким, хрипловатым и полным такого беспощадного сарказма, что даже воздух вокруг, казалось, покорежило. – А то сидишь, как мешок с печалью, и даёшь пустые обещания. От этого теплее не станет.
Кап приоткрыл один глаз. Меди сидела, прижавшись спиной к своей клетке, и смотрела куда-то в пространство перед собой.Сейчас она выглядела не бесстрашной, а… закрытой. Как
бронированный ларец.
– Я не даю пустых обещаний, – тихо, но твёрдо сказал Кап. – Я обязан.
– Обязан, – передразнила его Меди, фыркнув. – Ты им всем как старший брат, да? Посмотри, куда это их принесло. И тебя тоже.
Она снова принялась точить когти, теперь уже с каким-то яростным упоением. Кап понял, что за этим скрежетом скрывается её собственный страх. Страх, который она прятала под колючками насмешек, как ёж.
Он хотел что-то ответить, найти слова, которые пробились бы сквозь её броню, но не смог. Вина снова накатила тяжёлой волной. Он вспомнил улыбку
Бекона, важную походку Горчицы, неугомонные прыжки Пушка… и страшные, холодные руки, которые тащили их в неизвестность.
Долина Хризантем…, подумал он, глядя сквозь решётку на клочок яркого, чужого неба. Простите меня. Я всё испортил.
А где-то там, за шумом рынка, по аллее между лавок, держась за руку мамы, шла девочка. Девочка, которая ещё не знала, что её скучное утро вот-вот перевернётся. И что её одинокое сердце уже ищет путь к клетке в самом тёмном углу, где тосковало самое большое и доброе сердце из всех.
Продавец, потирая руки, уже присматривался к очередным
покупателям. Завтрашний день для Капа висел в воздухе тяжёлой, неумолимой грозовой тучей.
Но надежда, самая маленькая и хрупкая, уже пробиралась сквозь толпу. На цыпочках
ГЛАВА 2
ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ НЕ ИСПУГАЛАСЬ
Луч утреннего солнца, пробившись сквозь щель между тентами, упал
прямо на нос Капу. Он лежал неподвижно, уткнувшись мордой в солому, и наблюдал, как в этом луче пляшут золотые пылинки. Каждая из них казалась ему маленькой, улетевшей хризантемой из его долины. Сейчас, наверное, там туман стелется над ручьями, а мудрая, старая Сова – тревожно смотрит на пустую поляну, где должен был быть их лагерь.
Внезапно золотые пылинки смешались с другой тенью – небольшой, человеческой. И раздался голос. Тонкий, звонкий, без тени той брезгливой скуки или жадного любопытства, к которым Кап уже успел привыкнуть.
– Лапуля, ты почему такой грустный?
Кап не пошевелился. Может, это снова галлюцинация от голода и тоски? Может, ему просто очень хочется, чтобы кто-то спросил его именно таким тоном?
– Давай с тобой поиграем, – настаивал голос. – У меня есть ягодка, хочешь?
Кап медленно, с трудом оторвал голову от пола и повернул её на скрипящей шее.
За решёткой стояла девочка. Лет девяти. В ярком палатье, с шарфиком на шее.. Но больше всего Кап разглядел её глаза. Они были не просто большими. Они были внимательными. В них не было ни капли страха перед большим незнакомым зверем. Только живое, жадное любопытство и какая-то
недетская серьёзность.
Оля – так её только что окликнула мама с соседнего ряда – присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
– Потому что моих друзей продали злым людям, – выдохнул Кап, сам не веря, что говорит. Говорит человеку. Но её взгляд вытягивал из него слова, как из глубин колодца.
Оля замерла. Не отпрянула. Не вскрикнула. Она просто застыла, будто её вдруг превратили в столб. Её широко раскрытые глаза стали ещё больше, в них запрыгали те самые солнечные зайчики.
– Т-ты… – она прошептала так тихо, что
Кап прочитал это слово по губам раньше, чем услышал. – Ты умеешь разговаривать?!