Татьяна Лакизюк – Хроники Драгомира. Книга 3. Среди осколков (страница 10)

– Ха! Мне-то можешь не рассказывать!

– Здравствуйте, господин Полинг, – вежливо поздоровалась Луна.

– Вот еще придумала, – пробасил Полинг. – Никаких господ и госпожов, ой, госпож, госпожей… Ну ты поняла, имени достаточно.

– Хорошо, спасибо, – пробормотала Луна.

– Ну вот! Цвет лица в норме! Наконец-то можно разглядеть тебя. А то я подумал, что ты похожа на устаревший помидор.

– Почему устаревший? – не поняла девушка.

– Я таких лет тридцать не видел. Лиловые – да, синие – да, но чтобы красные? Это давно не модно! – хитро улыбнулся Полинг. – А на Чароиту не обращай внимания. Если она никого не повоспитывала, то день прошел зря.

– Скажешь тоже, – фыркнула мама Сентарии. – Я всегда говорю правду. Девочке уже давно пора было с нами познакомиться.

– Если Луна будет ходить и со всеми знакомиться, то ей целой жизни не хватит.

– Крайне некрасиво критиковать мать в присутствии ребенка, – поджала губы Чароита.

– Ну вот! Я же говорил. Не может моя обожаемая жена без критики. А себя критиковать запрещает. Ладно, пройдемте в дом, – Полинг гостеприимно распахнул дверь.

– Кланяться, как Сентария, нам уже возраст не позволяет, поэтому мы по-простому, без церемоний, – не удержалась Чароита.

– Мама, – возмутилась Сентария.

– Да шучу я, шучу, – неожиданно рассмеялась Чароита.

Смех полностью преобразил ее строгое лицо. Глаза засияли, а на щеках появились две очаровательные ямочки. Луна даже немного расстроилась, что у нее таких нет.

– Правда, надулась, как устаревший помидор, – продолжала Чароита. – Мы рады, что ты к нам пришла. И очень бы хотели, чтобы бывала почаще. Если Сентария любит тебя, то и мы полюбим. Проходите, мы как раз собирались пить чай.

Девушки вошли в круглую гостиную. Фиччик с Серафимом тут же упорхнули на кухню в поисках вкусностей.

Пока Сентария с мамой накрывали на стол, Луна разглядывала комнату. Она оказалась очень уютной. На полу лежали вязаные коврики из мягкой овечьей шерсти, выкрашенной в нежно-голубой цвет. Босые ноги утопали в них по самую щиколотку, это было невероятно приятное ощущение, будто ты идешь по облакам. Сделанные из той же шерсти подушки, разбросанные на синем диване и кресле, вызывали непреодолимое желание зарыться в них и крепко прижать к себе. На окнах красовались лоскутные занавески, напоминавшие утреннее небо в час рассвета. Снизу они были оранжевых оттенков, а вверху – светло-голубых. У стены стояли два пузатых шкафчика на гнутых ножках, разумеется, тоже небесно-голубого цвета. За их стеклянными дверцами переливалась и искрилась посуда.

У противоположной стены Луна, к своему изумлению, увидела камин. Невероятная вещь для дома-дерева! Однако в камине весело потрескивали поленья, озаряя все вокруг приятным светом. Луна вспомнила домик тетушки Мари. Поздними вечерами, когда остальные расходились по своим комнатам, они с Анитой любили посидеть у камина. Анита опускалась на пол, а маленькая Луна устраивалась рядом и, положив голову ей на колени, слушала очередную сказку.

Чаепитие прошло очень весело. Чароита рассказывала забавные истории о проделках Сентарии в детстве. Луна тут же простила ей ворчание при встрече. Наблюдая за хозяйкой, девушка убедилась, что та и вправду не упускает случая повоспитывать.

– Сентария решила проследить за муравьем до его дома. При этом всю дорогу помогала ему нести небольшую соломинку… Полинг, не облизывай пальцы, возьми ложку, для этого ее и придумали… Через несколько метров она наткнулась на огромный муравейник… Сентария, выпрямись, ты сгорбилась, как древняя старуха… Наша девочка захотела узнать, что внутри муравейника, и начала просовывать внутрь палочку. Муравьи выскочили и затараторили, но она еще не понимала их язык… Луна, возьми нож, а не ложку. Ножом намазывать джем удобнее, я немного переложила сахара, и он получился густоват… Потом муравьи привели Полинга, и он увел ее домой. А Сентария так и не поняла, что сделала плохого, ведь она ничего не ломала, а просто переложила половину муравейника в сторону. Она еще не знала о сложном устройстве муравейника, для нее это было лишь нагромождение палочек. А муравьи обиделись и решили отомстить… Сентария, налей Луне еще чаю, видишь, что ее кружка пуста, а ты сидишь к ней ближе всех. Поухаживай за гостьей… Несколько дней дочь просыпалась в куче мусора, который муравьи за ночь натаскивали в ее кровать. Кроме того, они вплетали этот сор ей в волосы. Из-за этого Сентария просыпалась очень рано, была страшнее огородного пугала и чесалась с головы до пят. Тогда она взяла пару кусков сахара и пошла просить прощения. Они помирились и даже подружились. С тех пор Сентария часто приносила им гостинцы, а муравьи по ночам украшали ее волосы мелкими цветами. Им-то невдомек, что на самом деле сложно потом все это доставать из шевелюры. И ни у кого не хватило духу им об этом сказать, ведь они так старались. Так что несколько месяцев наша дочь была самой «красивой» в округе… Полинг, сходи на кухню за ватрушками, бери те, которые в духовке, они теплые, и на них будет чудесно таять масло… После этого Сентария весьма осмотрительно относится ко всему живому…

Примерно так выглядели все ее рассказы. Луна и смеялась, и вздыхала, и умилялась, и уже научилась не обращать внимания на все эти воспитательские штучки.

После чаепития Луна наконец-то смогла рассмотреть дом. На первом этаже кроме гостиной и кухни, где Фиччик уплетал горячие булочки, находилась кладовка, от пола до потолка уставленная банками с вареньем, и туалетная комната с удивительной круглой ванной.

Наверх вела винтовая лестница, перила которой были тщательно отполированы и поблескивали в свете солнечных лучей, освещающих дом через круглые оконца.

На втором этаже, точнее ярусе, Луна насчитала три комнаты. Спальня родителей, гардеробная и комната для гостей.

На третьем ярусе располагались спальня Сентарии и ее лаборатория. Луна загрустила, поняв, что ей придется спать далеко от Сентарии. Она-то предвкушала ночь, полную секретных разговоров. Сентария, не замечая перемены в настроении подруги, распахнула дверь в свою комнату.

– С ума сойти, – выдохнула Луна.

Во-первых, комната была круглой, во-вторых, в середине ее стояла круглая кровать, застеленная белоснежным покрывалом, в центре которой лежала желтая подушка, тоже идеально круглой формы. Кровать напоминала яичницу с желтком. Увидев подушку, Фиччик моментально занял ее и серьезно заявил, что никакая сила не заставит его покинуть столь мягкое ложе.

– Нет, Фиччик, – поправила Луна. – Мы будем ночевать в комнате для гостей, на втором ярусе.

Сентария вытаращила глаза:

– С чего ты взяла? Мы будем спать там.

Она подвела подругу к небольшой лестнице, которая вела на самый последний ярус. Ствол дома-дерева сужался кверху и комнатка-мансарда оказалась намного меньше остальных, что делало ее еще более уютной. На полу красовались пушистые белые ковры, похожие на облака, стены были выкрашены в нежно-голубой цвет, а с прозрачного потолка спускались трое качелей в форме птичьих гнезд, в которых лежали перины, застеленные мягкими одеялами.

– Вот это да, – прошептала Луна, любуясь стеклянным потолком. – Наверное, ночью здесь сказочно.

– А то, – рассмеялась Сентария. – Эту комнату сделали специально для мамы. Она хоть и не показывает, но сильно скучает по Кристаллиуму. А здесь хоть и мало места, зато много света и простора. Будто стоишь прямо в небе.

– Мы будем спать здесь? – выдохнула Луна.

Сентария кивнула, довольная произведенным впечатлением.

В этот момент они услышали, что кто-то скребется снизу в круглый люк, служивший входом в мансарду.

– У тебя есть мыши? – удивилась Луна.

– Ну погоди, я сейчас победю… побежу… побеждю эту проклятую дверь и покажу, кто здесь мышь! – донесся возмущенный голосок Фиччика.

Луна с Сентарией подняли люк за кольцо, и в круглый лаз пролез взъерошенный Фиччик, который из последних сил тащил наверх полюбившуюся ему подушку-желток.

Раздраженно бросив ее в ближайшее гнездо, он воинственно подлетел к подопечной:

– Это кто мышь? А?

– Никто! – выпалила Луна. – Ты – Адуляриус Лунфичилиус Бесстрашный, единственный представитель рода Вульпиус зербариум линксум волантес, а не какая-то там мышь.

Сентария с удивлением взглянула на подругу и подняла большой палец.

– Ладно, раз ты помнишь, что я величайший представитель своего рода, так уж и быть, сделаю вид, что слово «мышь» относилось не ко мне.

– Пойдемте в сад, – предложила Сентария.

Садом занимался в основном Полинг. Чароита тоже пыталась подключиться, но растения словно впитывали ее любовь к свободе. Огурцы по длинным плетям уползали на дорогу, тыквы принимали форму кучерявого облака, а лук, точно одуванчик, сбрасывал зеленые перья при малейшем дуновении ветра. Деревья же старались перещеголять друг друга, споря, кто из них красивее и наряднее, прямо как воздушные модницы. Они росли как им хотелось, принимая самые причудливые позы. Соперничество между деревьями привело к тому, что посмотреть на них приходил весь Смарагдиус и не только.

Когда Чароита попыталась посадить плющ, чтобы он красиво обвивал забор, это закончилось тем, что он стал расти вверх, уже давным-давно перегнав деревянный штакетник. Полингу приходилось брать огромные садовые ножницы и, взбираясь по лестнице, постоянно подстригать его, иначе они оказались бы ограждены от соседей глухой стеной до самого неба.