Татьяна Лаас – Рыжий и черный (страница 5)
Она вздрогнула от такого обращения.
— Грег, давай-ка все с начала.
— Лера…
Она оборвала его:
— Это Ривеноук. Ты же понял, да?
Он кивнул, сбитый с толку:
— Понял. И за горами не Чинд.
Она нахмурилась — она города-то такого даже не знала!
— Аквилита. Тальмийская империя. Эреба. — на всякий случай она назвала даже континент. Кажется, в этот раз демон не душу кусал, а память. Или рассудок.
— И джаухара не будет… — задумчиво прошептал Грег.
— Джа… Ухара?
Он пояснил, пугая до одури:
— Обряд массового самосожжения женщин и детей, чтобы защитить себя от рабства…
Лиз только устало повторила, не понимая, что же случилось с Грегом:
— Рабство? На Эребе оно запрещено более полувека. Я про долговое рабство, конечно же.
— И флот Ирлеи…
— Флот Ирлеи?! — Лиз снова вздрогнула и пояснила для потерявшегося во времени и пространстве Грега: — Ирлея уже тридцать лет как распалась на отдельные княжества и никак не может объединиться обратно. Ей не до флота, уж точно. Может, ты что-то не так понял?
— Мне телефонировал Эллис…
— Ночью? — Лиз замерла, снова вспоминая, что же её вырвало из сна. Только сейчас поняла, что трезвон телефона она не слышала. — Знаешь, мне кажется, что телефон не звонил… Я видела, как ты разговаривал по нему, но… Сам звонок я не слышала. Да и подумай: как тебя нашли в моем номере?
Грег закаменел. Он сдвинул брови, сжал губы, опустил глаза вниз. Такой Грег ей был знаком по катакомбам: хмурый, растревоженный, но не злой. Все, теперь, кажется, точно все — демон ушел. Не хотелось бы с ним столкнуться снова, но даже если придется — они справятся, вместе они справятся. Просто обязаны!
— Грег, что происходит, ты мне можешь сказать?
Он виновато посмотрел на неё:
— Я одержим. Я по-прежнему одержим и опасен. И я приношу свои искренние извинения. Я отдаю себе отчет, что больше не имею права быть вашим женихом. Я даже право на дружбу с вами потерял — осознаю это и не надеюсь на прощение.
Она на всякий случай уточнила:
— Из-за крика?
Он вздрогнул, и Лиз тут же сказала:
— Кричал не ты. Кричал за тебя демон. Он заморочил тебя. Кричал не ты. Этот случай не касается нашего договора.
— Лиз… — Грег тут же поправился: — лера де Бернье, спасибо, что утешаете меня, но… Я этого не заслужил. Я вас ударил. Я четко помню это. Мне нет прощения.
Она машинально прикоснулась к разбитой скуле:
— А… Вот в чем дело… — она улыбнулась, тут же предлагая: — ударь меня!
Он дернулся и на всякий случай даже отступил в сторону:
— Лиз!
Она продолжила настаивать:
— Ударь меня! Сделай замах, ну хоть удар обозначь! Ну же! Каплю доверия — ударь меня!
— Ты как-то странно понимаешь доверие, Лиз… — признался Грег, сбиваясь и забывая «леру де Бернье». Она снова была Лиз.
Она сделала шаг к нему:
— Пожалуйста. Замах. Твой любимый удар? Прямой? С замахом или нет? Ну же! Каплю доверия, Грег. Просто обозначь удар.
Он неуверенно, крайне медленно, даже не складывая пальцы в кулак, обозначил панч. Грег был выше Лиз, так что ему даже поднимать руку не пришлось.
Лиз тут же ушла под его руку, легкими касаниями обозначая свои ответные действия:
— Прямой в солнечное сплетение, второй — под челюсть, когда ты сложишься от боли. И бежать. — она подняла на него глаза — сейчас она стояла так близко, что легко могла рассмотреть в окружавшей их темноте даже мелкий порез на щеке после бритья. — Еще?
Грег нахмурился и сделал пару шагов назад, уже более уверенно обозначая удар — снова прямой в голову, любимый он у него, что ли?
Лиз наметила лишь первый удар:
— Коленом в низ живота и добивающий в нос, когда сложишься пополам.
Грег, уже все понимая, снова отошел назад и сказал:
— Еще! — он даже стойку не сделал!
В этот раз он изобразил какой-то странный джеб, карикатурно медленный. Лиз вздохнула, поправила сползшую на макушку шапку и фыркнула:
— Уйти вправо… Мое право, а не твое… И пяткой назад под колено. И бежать. Но вообще, если разбирать сегодняшний случай — тебе прилетело бы в висок ребром масляной лампы. Вон она, валяется… — Лиз невоспитанно пальцем ткнула в темноту ночи, куда-то в сторону обрыва. Грег нахмурился и выдал наконец-то понятное:
— Мюрай. Небеса, как же я люблю Мюрая!
Лиз честно призналась:
— А я его ненавижу. Холодные обливания, бег, тренировки, а я, между прочим, лера! Но ты прав, мне удар ставил Брок. Убить тебя бы не убила — ты выше и сильнее меня, но увернуться от кулака — запросто.
Грег потер висок, словно лампа все же прилетела в него:
— Лиз… Прошу… Ответь честно…
— Конечно. Я всегда с тобой честна.
— Почему у тебя тогда разбита скула, если я тебя не ударил?
Она призналась:
— Я сделала неправильный выбор, отправляясь за тобой в катакомбы. Я выбрала лампу, а надо было каску. Ты себя помнишь после Провала? Я еще и колени умудрилась разбить… Левую точно.
Дальнейшего она не ожидала — Грег тут же рухнул на землю, кажется, тоже себе в отместку отбивая колени, и задрал вверх окровавленную штанину.
— Грег…
Он зачем-то подул на рассеченную до хряща кожу, промокнул кровь платком, потом снова что-то принялся рисовать на коленке, чуть пошатываясь при этом. Потом сделал из платка импровизированную повязку на колено. И… Прижался к Лиз, обнимая и обреченно шепча куда-то ей в живот:
— Прости… Я так виноват перед тобой…
Она, с трудом разрывая кольцо его рук, опустилась рядом на корточки, заглядывая в глаза:
— Грег… А давай найдем ту сволочь, которая это сделала с тобой и… Замочим. Но для начала… Надо вернуться домой. Я устала, у меня все болит, я хочу есть и пить… Соберись, пожалуйста, я так устала…
Он поверил, забывая про Мюрая и его муштру. Брок быстро приучил Лиз не жаловаться на усталость — утром дополнительная тренировка была гарантирована. «Чтобы в следующий раз было проще.» — добавлял Брок при этом.
— Сейчас, Лиззи… — кивнул Грег.
— Ты же знаешь, где мы? Я не вынесу путь по катакомбам. Может, тут рядом есть шоссе? Или дом, поселение, телефон…