Татьяна Лаас – Рыжий и черный (страница 132)

— Ты приехал проверить Поля памяти и… Мактира?

— И Форда, и Уоллис, и… — он чуть обернулся на Ноа, но ни назвал её по имени. Только сказал: — …и её.

Он достал из кармана черного мундира небольшой нож в кожаных ножнах:

— Я привез Ноа подарок. Это цукумогами, живая вещь. Этот нож почти точно такой же, как у тебя. Позволишь подарить ей?

Ноа не сдержала любопытства и подошла ближе, поглядывая на нож, спрятанный в коротких ножнах. Нож при этом точно так же рассматривал Ноа единственным алым глазом. Мама возмутилась:

— Ноа — ребенок! Это неподходящий подарок для девочки. Мог бы… Книги выбрать в подарок, или альбомы для записей, или игрушки.

Лис сдал Ноа с потрохами — даже обидно стало:

— У неё в ботинке перочинный нож. Цукумогами, как любая живая вещь, безопаснее в разы. Он не предаст и не обидит Ноа. Это лучше, чем кусок неживого и острого железа в ботинке, который и потерять можно. Цукумогами никогда не потеряется.

Кажется, мама расстроилась — так сильно она поджала губы, что они стали тоненькой ниточкой. Броку придется несладко этим вечером, зато принять подарок мама разрешила. Ноа неуклюже поблагодарила лиса и осторожно сказала, вспоминая разговоры в парке с канарейкой — вдруг этому рыжему важно, он же из-за Полей памяти приехал и немножечко из-за неё:

— Мне Крис говорил, что в Полях памяти живет мастер игрушек. — Её прорвало — она обиженно пожаловалась на друга: — Альк сказал, что это чушь, потому что мастер — призрак. Призраки не могут взаио… Взаимодей… Создавать игрушки, — выкрутилась она. — Я пообещала Альку поставить фингал под глазом, потому что он расстроил Полли. Можно нам тоже в Поля памяти?

Она посмотрела на лиса и, не дождавшись разрешения мамы, коварно улыбнулась — во всяком случае она очень старалась быть коварной:

— Прокатишь? — почему-то сейчас ей это было очень важно, даже важнее фингала у Алька под глазом. Ей важно быть в Полях памяти и посмотреть, как там все.

Мама закрыла глаза и еле слышно сказала:

— Каеде, под твою ответственность. Если что-то случится с Ноа…

— …я сам принесу тебе свою голову. — он склонил низко эту самую голову, заставляя Ноа удивляться — кто же в здравом уме и этой… Какой-то памяти сам сдается.

Мама строго посмотрела на Ноа:

— Прошу, веди себя хорошо. Помни, что ты лера, Ноа. И не бойся Каеде — с ним тебе ничего не грозит. Только, Каеде, учти — никаких розыгрышей!

Ноа переступила с ноги на ногу — у неё теперь было два ножа, это Каеде надо бояться:

— Хорошо, мама. — Она посмотрела на замершую рядом Полли и тут же всплеснула руками: — А Полли не возьмем? А Алька? А Криса?! А…

Мама оборвала её, пока Ноа всех своих подружек и друзей не захватила в Поля памяти:

— Ты, Полли и Альк. И Каеде…

Тот склонил голову:

— Я помню. Ничего не случится. И никаких розыгрышей — слово чести.

— Хорошо. Вы это начали — вам и заканчивать, — сказала совсем непонятно мама. Ноа хотела спросить, что это значит, но тут лис стал лисом — по-настоящему, и из головы Ноа выветрились все вопросы.

Он был огромный. Он был пушистый. Он был послушный… Наверное. Если он не послушный, то у Ноа теперь два ножа — подмигивающего цу…Чего-то там …гами Ноа успела прихватить со стола и спрятать в кармане юбки, прежде чем забраться на лиса с четырьмя хвостами.

Как он бежал! Как он летел! Его прыжки с крыши на крышу иным и назвать было нельзя. Он летел, он парил в воздухе, как змей. Он позволял вцепляться в свою длинную шерсть сразу двумя руками, чтобы не упасть. Он иногда замирал, давая детям передышку и позволяя оглядеться и подхватить по дороге нового друга.

Ноа захлебывалась воздухом, ветром, свободой, смехом! Она не хохотала так вольно давно. Наверное, с самой своей смерти, почему-то это возникло в голове и тут же исчезло.

И Полли хохотала, и Альк, и даже хозяин призрачной канарейки Крис, которого подхватили в парке, пугая его гувернера. Рядом прогуливался пилотка — он все объяснит взволнованно несущемуся за лисом мужчине. Вся Аквилита знала Ноа, пилоткам не привыкать присматривать за ней с Полли и прикрывать с проделками.

Перемахнув за почти обрушившиеся стены, отделявшие Поля памяти от районов города, лис пошел спокойнее, выбирая дорогу так, чтобы деревья не царапали детей. Ноа, абсолютно доверяя лису, отпустила его шерсть и спокойно крутилась на его спине, пытаясь рассмотреть все: и деревья, и немногочисленные ямы от провалов, возникших в прошлом году, и уходящие к Ветряной гряде холмы. Скоро тут все изменится. Сюда придут люди, как раньше. Тут будут дома, тут будут дети, тут будет хорошо. Родители ей это не говорили, но откуда-то Ноа это знала.

Лис остановился, не дойдя до огромного, в три, а то и четыре человеческих обхвата дерева, гладкого, мощного, с высоко уходящими вверх ветвями. Возле него было многолюдно — рядом с призрачным мужчиной, сидящим на выступающем из земли корне, крутилась ребятня от трех до десяти лет. Грязные, чумазые, в старых одеждах и разношенных башмаках. Ноа подумала, что вечером пожалуется Броку на этих детей — пусть их нерисса Идо повоспитывает.

Альк ошалело первым свалился с лиса и помчался к призраку, что-то вырезавшему из дерева старым, неудобным ножом. Более воспитанный Крис, с чего-то решивший, что он рыцарь Полин, помог ей спрыгнуть с лиса и, взяв девочку за руку, повел к дереву. Ноа спустилась последней. Она задумчиво почесала ногу у щиколотки и достала из ботинка свой нож, подошла к призрачному старику и молча его отдала — её нож лучше, чем ржавая никчемная железяка в руках мастера. Брок плохого не дарит.

Призрак склонил в жесте признательности свою седую голову и предложил свою поделку Ноа, но она отказалась, передавая резной свисток Полли. Той нужнее, она еще ребенок. Полли удивленно посмотрела на Ноа и ничего не сказала.

Ноа пошла прочь, к красноголовому мужчине. Почему-то она знала, что он ждет её. Мир странно изменился — деревья стали ниже, Полин и Альк сейчас еле доставали Ноа до груди, которая… Которая почему-то была. Да и одежды тоже изменились — стали черными, как тени, густыми и летящими по ветру.

Она подошла к напряженно замершему мужчине и улыбнулась:

— Привет, рыжий. Вот уж не думала, что так быстро увидимся.

Он наклонил голову вниз в жесте приветствия:

— И тебе добрый день, черный лоа. Рад тебя видеть.

Она обернулась на высокий вяз:

— А хорошо получилось?

Каеде согласился:

— Хорошо.

Пока помнила, Ноа уточнила:

— Лес Танцующих деревьев проверял?

Рыжий отрицательно качнул головой:

— Нет, не проверял, но там моя лиса следит, чтобы детям было нескучно. Там все хорошо. С той лисой не заскучаешь.

Ноа привычно принялась плести теневые паутинки и пускать их по ветру. Пусть не узнает, что они принесут — она вернулась всего на миг, зато паутинки нашепчут Каеде или Эвану, Броку или Виктории, а то и Грегу.

Шумел океан, напоминая о себе. Шелестел ветер в листве, обещая жару и новые жертвы — летом появлялись новые опасности, и новые попавшие в беду дети.

Ноа передернула плечами:

— Раз я тут… Давай создадим морского змея? Чтобы он поднимался из глубин и щекотал пятки… Нет, кусал за пятки тех детей, которые заплывают далеко от берега, а?

Каеде веско ответил:

— Нет.

Ноа задумчиво пробормотала:

— А в шторм он будет вытаскивать утопленников…

— Нет, — чуть громче повторил Каеде.

— Ты не понял! Этих… Уто-пле… УтоПАющих! — поправилась она.

Каеде кивнул:

— Я подумаю.

— А в реке будет эм… — Её глаза загорелись мрачным светом. — Чудовище из омута. Оно будет переломано винтами паровых катеров и будет отлавливать всех, кто подплывает к ним близко!

Каеде скосил на неё взгляд:

— Я подумаю.

Фантазия Ноа скакнула дальше:

— А еще… Кого-нибудь прогоняющего с деревьев, полных плодов. Или вишен.

Каеде не сдержал смешок, уточняя:

— Сильно болит живот?

Ноа совсем как ребенок шмыгнула носом: