Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 40)

— Именно! Ты умница, Тая.

Она тут же все испортила, напоминая:

— Но предупредить меня о своем опасном состоянии Зимовский был обязан!

Метелица лишь вздохнул. Тая молчала. Что она могла еще сказать? Зимовский… Он мог не до конца отдавать себе отчет. Только расхлебывать его недальновидность и самоуверенность пришлось бы Тае. Портить себе карьеру Зимовский бы не позволил.

— Что-то еще, Гордей?

Он, до этого рассматривающий борьбу инея с солнечными лучами, ожил.

— Твои вещи из больницы направят на исследования. Прости.

— И вещи в доме, да? — догадалась Тая.

— Да.

— А сам дом?

— Обработают и отмоют. Потерпи пару дней, хорошо?

Тая чуть не профырчала: «Ура!» — уборка обойдет её стороной. Только вовремя вспомнилось, что сейчас в Змеегорске полным-полно приезжих и даже захудалый номер в гостинце не снять.

— И где я буду жить? На улице в коробчонке?

— Ты будешь жить у меня. Если ты против — я сниму тебе дом. А сейчас… Ты любишь ходить по магазинам?

— Терпеть не могу.

На Метелицу больно было смотреть — так трагично изогнулись его брови:

— Тая… Да что с тобой не так. Я хотел тебя отвлечь, развлечь покупками — тебе же нужна новая одежда.

— Я не могу себе позволить лишние траты — я сильно потратилась на поездку сюда.

— Тая, считай это подарком на день твоего рождения. И да, не смотри так угрюмо — я сам все тебе куплю. Соглашайся?

Она прищурилась — пусть расследование ведет Метелица, она тоже кое-что может. Например, осмотреть при свете дня пустырь.

— Я хочу осмотреть поле — тогда я тебе прощу неожиданную потерю времени на магазины.

Метелица моментально поскучнел:

— Это невозможно. Запрещено, Тая. Даже для тебя.

— Тогда я могу поговорить с полицейскими, которые были ночью на поле? Там одного поле по плечи чуть не сожрало.

— Нет, Тая, — снова оказался непреклонным Метелица.

— Гордей…

— Я веду расследование. Прости, но я не имею права делиться информацией с жертвой. Ты — жертва. И не надо обижаться. Если я набьюсь тебе в напарники на какую-нибудь операцию и скажу, что очень-очень-очень хочу все знать, что ты мне ответишь?

— Что не падай на стерильный столик и не лезь не в свое дело. Ладно, поняла. Провела параллели. Я лезу не в свое дело. И записи с камер той ночью ты мне тоже не покажешь.

— Спасибо за понятливость.

Тая помрачнела:

— Зайдем в аптеку?

— Зайдем. Я должен что-то знать?

— Я пока не знаю. — Хотя… Он же все равно будет ночью копаться в ее мозгах. — Мне нужны витамины для беременных. И не смотри так ужасно, Гордей. Это не для меня.

Глава четвертая, в которой приезжает Кошкин

Дом Метелицы в поселке магмодов изменился: в гостиной появился новый, удобный диван — видимо, для Таи, на кухне — кресло, в котором она и устроилась с огромной кружкой чая, ароматно пахнущей сосновой смолой. Самый любимый аромат Таи и самый ненавистный при этом — он напоминал о лесе, который её ждет. Мерзкий запашок дезинфектантов пропал — его сменили ароматы еды и цветов. В гостиной красовались, конечно же, розы, красиво собранные в букет опытной рукой флориста, а в вазе на кухонном столе стояли последние полевые цветы — стойкие васильки. А уж как преобразился холодильник! Гордей его забил под завязку едой — сказалось его голодное детство.

Метелица возился у плиты с пирожками: раскатывал тесто ровными кругляшками, клал начинку из тушеной капусты с омлетным яйцом, лепил пирожки — один к одному… У Таи никогда так не получалось. На плите уже скворчало масло и жарились первые пирожки.

Тая лениво листала «Словицу» — Метелице провели в дом проводную паутинку. Если ты тайный советник, то многое становится легко и просто. В голове Таи было пусто. Она как-то еще не отошла от мысли, что Зимовскому было плевать на её безопасность. Он заботился только о своей репутации. Право на свободу выбора, на защиту законами, на неприкосновенность личности для него были пустым звуком.

Тренькнул сигнал о новом письме для Гордея. Тот отвлекся от стряпни и, отряхнув руки от муки, попросил Таю:

— Ну-ка, дай!

Тая отвела в сторону планшет:

— Вот еще. Руки помой сперва!

— Енотик точно! — простонал Гордей, послушно отправившись мыть руки. — Не зря так тебя Кот зовет.

— Но-но! Правила гигиены еще никто не отменял. Хуже того, вот из-за наплевательского отношения к гигиене, Гордей, тебя и не брали ни в один приличный ресторан!

Он, вытирая руки полотенцем, пробухтел:

— Нас, тайных советников, и так неплохо кормят. Отдай, енотик! Это может оказаться очень важно.

Тая протянула ему планшет и принялась греть пальцы о кружку с чаем. Он еще был слишком горячим, чтобы его пить.

Гордей сосредоточенно просмотрел письмо, что-то быстро набрал в ответ и протянул планшет обратно Тае:

— Это тебе! Смотри внимательно — это запись с внутренней камеры автомобиля Зимовского. Рой прислал.

— Кто?

— Титулярный советник Владимир Рой, секретарь Зимовского. Я уже отправил запись на проверку своим — проверят на подделку. Могли и чего вырезать, сама понимаешь.

Тая замерла — камеры в автомобиле Зимовского она не заметила.

— А зачем Зимовскому записывать все, что происходит в его машине?

— Зачем — не знаю, — Гордей потер подбородок. — Знаю — почему. Потому что автомобиль служебный.

Тая внимательно всматривалась в Гордея — значит, записи с поля ей смотреть нельзя, а эти можно? И в чем разница-то? И там, и тут расследование.

— Так ты будешь смотреть?

О загадках Гордея Тая подумает позже.

— Конечно!

Она удобнее пристроила планшет на коленях и включила запись, делая глоток терпкого, горьковатого чая. Он обжигающе скользнул по пищеводу, гарантируя легкий ожог — Тая сама виновата. Её тут же заволокло холодом. Иней потек во все стороны. Впрочем, так даже лучше — не страшно смотреть запись собственного неудачного убийства.

Тая отставила в сторону горячую кружку — на подлокотник кресла. Гордей понятливо поставил её на стол и занялся пирожками дальше.

На экране планшета был пустой салон. Впрочем, недолго. Вот Тая села в машину, вот Зимовский проверил ремень безопасности, вот её глаза стали сами собой закрываться под мурлыканье колыбельной:

— Тут шаталец вылезает,

Деве сердце выгрызает.

Поступь жути нелегка,

Жизнь шатальца коротка…

— Таисия Саввовна? Тая? Да Тая же! — заволновался Зимовский на экране.