Татьяна Лаас – Ник и другие я (страница 52)

Он ушел к Адаму днем, когда помог крохе со всеми домашними делами, а стая вернулась из убежища и принялась за охрану.

Провал пропустил его – он почти никогда не шалил, хоть отметины от его когтей, зашитые крохой, до сих пор чесались. Кажется, это называется фантомная боль. Орки всех задери, знать бы еще – что такое фантомы! Что такое боль, он знал.

Ему повезло – Адам на посту был один. Из-за магической бури проезд в зону был закрыт.

Адам буквально клещами вцепился в него и потащил в тепло поста:

– Небеса, Джеееек, ты же замерз! Зачем ты потащился в бурю сюда?! У тебя даже пальцы синие! Пойдем, я хоть чаем тебя напою…

– Они… всегда… синииииииии… – возразил Джек и уставился на то, что ему и было нужно. Правда, это «нужно» было привязано шнуром к стене, но… Он ткнул пальцем в коробку: – это грррррейка?

Адам, занимавшийся чаем у небольшого консольного стола, уточнил:

– Грелка?

– Это гррррелка? – поправился Джек.

Адам обернулся и посмотрел, на что указывал Джек:

– А нет, это не грелка. Это обогреватель.

– Охрометь! – выразил все, что думал о длине слова, Джек.

Хорошо, что Адам его понял:

– Тебе нужен обогреватель?

– Да! – с облегчением выдохнул Джек. – Это!

Электрический чайник щелкнул, отключаясь, и Адам спешно налил в стакан кипяток, заваривая пакетик чая.

Джек полез в карман кителя и достал медальоны:

– Хватит?

– Джееееек, не надо медальонов… Я тебе и так по гроб жизни обязан. – Адам непроизвольно почесал шрам на левой щеке – он тогда чуть не погиб, попав в ловушку с нежитью. Джек и его гепарды спасли его.

Джек отрицательно качнул головой и все равно оставил медальоны на столе у чашки с чаем.

– Мне ого нужно. Очень ого… Мнннного.

Адам протянул стакан Джеку:

– Держи в руках – грей их! Пока не пить – очень горячо! Ясно?

– Так точно, – неожиданно отозвался Джек и сам замер от собственных слов.

– Я тут кое-что привез… От племянника осталось. И не кривись так – дети быстро растут, вещи не успевают износиться… – Адам открыл шкафчик, где хранилась его одежда, и вытащил коробку. Поставил её перед Джеком на стол: – Смотри! Тут игрушки: грызунки, погремушки, машинки… Кукол нет – уж прости, да и не до кукол пока девочке… Как, кстати, назвали?

– Эш.

– Эш? Эшлин? Красивое имя.

– Эш – Элллллишшш…

– Элис? Ээээ…. – Адам опешил и пожал плечами: – ну Элис, так Элис. Тоже красиво. Короче, все чистое, помытое, бери и пользуйся! А про обогреватель… У вас же там алхимического генератора нет?

Джек нахмурился:

– Что?

– Электричества же нет? – попытался спросить по другому Адам.

– Охромееееть… – Нужные слова становились все длиннее и длиннее, а он на «пожалуйста» недавно чуть не сломался.

Адам усмехнулся:

– Не ругайся. У тебя удивительные успехи в речи. Чуть быстрее – и от человека не отличить.

Джек хотел был сказать – от контуженного и больного на голову человека, как говорила кроха, но «контуженный» – ни фига не короткое слово.

Адам продолжил:

– Судя по всему, электричества у вас нет. Тогда… Нужен керосиновый, а лучше алхимический обогреватель.

Джек, заценив последние слова, только скрипнул зубами – да он до вечера зависнет на их произношении!

Адам не удержался – рассмеялся, хлопая Джека по плечу:

– Ничего, скоро научишься! И ты чай уже пей – он, поди, подстыл. Сейчас что-нибудь придумаем с обогревателем…

Он подошел к стационарной интре и принялся кому-то звонить. Джек отошел в сторону. Подумал и… Вышел на улицу, на сторону нормального мира. Тут было тепло. Пахло еще далекой осенью – тут даже деревья только-только начинали менять цвет на желтый. Некоторые вообще этого не делали, оставаясь круглогодично зелеными, как сосны или могущие кедры – они Джеку нравились больше всего. Не изменяли себе в угоду непогоде. Он быстро выпил чай и, поставив стакан на асфальт, пошел к морю. Оно тут тоже было иное – без синих льдин, выбрасываемых на берег. Просто море. Просто волны. Просто песок – теплый.

Он всегда теплый, но часто мокрый. Мокрый и соленый от крови. И падать в него необходимо, потому что так сказал…

Кто сказал? Джек не помнил. Он присел у кромки воды на песок, ладонью загребая его и пропуская между пальцев.

…потому что приказали. Он знал, что надо выигрывать, а иногда надо проигрывать – поддаваться, чтобы выжить. Спорил иногда до хрипа, отстаивая свое право на победу, но он…

Кто он?

…всегда говорил, что иногда нужно проиграть битву, но выиграть войну. И выходя на арену он всегда знал, когда он сляжет, подчиняясь приказу, а когда гордо выпрямится, поднимая руки вверх в победном жесте. И зрители будут реветь, приветствуя его. И женщины потом будут виться вокруг, оставаясь с ним на ночь. И он…

Да кто он?!

…и он будет шутить, что «Уголек, не пора ли угомониться? Тебе Элис в колыбельке маловато?». А он говорил в ответ с улыбкой: «Гепардов маловато, вот будет огромная семья, так что не провернуться дома – вот тогда и остановлюсь!».

М-да… Как-то вот не совсем он хороший, по ходу, был. Может, и к лучшему, что не помнит себя. Вспомнить бы все нужные слова – вот это было бы хорошо! Просто замечательно.

Адам вышел из поста, пересек асфальтовую площадь, подошел к нему и присел рядом:

– Греешься?

Джек, прищурившись, смотрел на солнце и наслаждался его теплом. Кроху бы сюда. И Эш. Только та сидит в зоне и ждет своего принца…

– Знаешь сказку о Снежке и семи цвврр… – он все же сломался на цвергах. Память услужливо подсказала, что не цверги, а сервы, сервисные дроиды, между прочим. А в сказке были гномы.

Адам понял его:

– Снежка и семь гномов, да?

Джек кивнул, не открывая глаз:

– Расскажи, чем сказка заканччч… Конец рррасскажи. Пжлста!

Адам фыркнул, тоже, как Джек, зарывая ладони в песок:

– Эм… Чем заканчивается… Принц приехал и забрал принцессу из леса.

– Знаю. – качнул головой Джек. – Дальше что было?

– Дальше… Эээ… Свадьба.

– Чья? – Джек даже повернулся к Адаму, ожидая ответа.

Адам опешил от такого вопроса:

– Так Снежки и принца, конечно. Принц же там королеву злую победил, Снежка и вышла за него замуж.