Татьяна Лаас – Ник и другие я (страница 48)
Уставшая, оголодавшая Сэм крайне осторожно положила дочь на кровать, обложив подушками – Эш умела переворачиваться, но не ползать, так что с кровати ей не сбежать. Осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить дочь, Сэм направилась к упаковкам с едой. Ей нужно что-то придумать. Хотя… Ей нужно просто решиться. Взять Эш, собрать свои вещи и автостопом уехать на юг. Или даже просто улететь, бросая все. Клод не придет. Принц… Этот, если и ищет, то найдет везде. А Джек… А Джек слишком нежить – в следующий раз ему покажется, что Эш замерзла, и он что? В камин её засунет? Или согреет кипяточком?! Или… Сэм выдохнула – она понимала, что сейчас придумывает глупости, лишь бы продолжать злиться на Джека. Хотя вина только на ней – она ничего ему не объяснила, решив, что он достаточно опытен. Он всегда производил впечатление на удивление умного и рассудительного чело… Нежить! Он нежить и мыслит иначе. И это не исправить никакой сгущенкой. Оркский альфа, которому бесконечно веришь…
Сзади раздался плач, шорох и… Эш умудрилась перевернуться на спину, забираясь на подушку и, отталкиваясь готовящимися к ползанью ногами, сама себя отправила с кровати в полет.
Сэм успела в последний момент – она в прыжке поймала Эш у самого пола, спасая от травм. Локти и колени заныли от удара, Эш зашлась в крике от испуга, и сама Сэм, с трудом садясь на полу у кровати, вторила ей – она же знала… Она читала в книге про падения с кровати. Она все знала, и все равно оставила дочь в опасности. И оправдания, что она нежить, у неё нет.
Дверь резко открылась, и на пороге возник Джек. Он внимательно осмотрел плачущую Эш… Ревущую Сэм… и… Он подошел к ней, присаживая на корточки и просяще протягивая руки к Эш.
– Оха? Йа… Могу..?
Сэм, всхлипывая от испуга и собственной беспомощности, лишь кивнула. Джек бережно взял Эш на руки, прижал к себе и включил свой рокочущий моторчик. Гепарды не умели мурлыкать, но вот рокотать – очень даже. Басовито, громко, утещающе –Эш быстро успокоилась. Джек опустился рядом с Сэм:
– Оха… Ос…
Она вытерла слезы ладонью:
– Это ты прости… Я-то все знаю, но все равно не справляюсь… Ты не виноват – это я не научила. Джек… Прости… Останься со мной… А еще лучше, пойдем со мной в новую, более теплую зону. Нам без тебя не выжить.
Он лишь грустно улыбнулся:
– Йа… Не… Огу…
Сэм прижалась к нему, уткнулась носом в свободное плечо:
– Стая, да?
– Да.
– Давай возьмем её с собой?
– Йааа не огу, оха… Не могу. – он вздохнул и констатировал: – …еть…
Сэм снова глупо разревелась – придется выживать все же одной.
Джек обнял её, крепко прижимая к себе, и зашептал:
– Оста… ся… со… ой… – он вздохнул, и Сэм потерлась носом о его китель:
– Я боюсь, Джек. Я очень боюсь.
Он признался:
– Йа тое. Ости…
– И ты прости. Я сильно испугалась, а когда я пугаюсь, то творю глупости, Джек…
– Оха…
Эш на его плече всхлипнула, и Сэм встала, поясняя для замершего на полу и тревожно смотрящего на неё снизу вверх Джека:
– Надо приготовить нормальную смесь. Чтобы, когда она проснется, покормить. И чтобы я больше тебя не гоняла с воплями… Джек, – она направилась к столу, – в следующий раз, если не знаешь, что запихнуть в Эш – запихни в неё пюре. Любое пюре из пайка. – она оглянулась на Джека, проверяя: понял ли? И на всякий случай пояснила: – пюре – это такое однородное, несладкое и без кусочков. Кусочки можно будет давать, когда зубы появятся. И ничего не давать с пола. И не оставлять без присмотра – она живо переворачивается и отталкивается ногами – может упасть. И вообще, она скоро поползет – вот ужас-то будет. Нужна кроватка с высоким ограждением, только где же её взять.
Джек задумчиво ткнул пальцем в камин, и Сэм взвыла, подтверждая его выводы:
– Я знаааааю, там нужна решетка, но её нет, и взять негде. Джек… Поехали отсюда, а?
– Йа спррррр…юсь! – твердо сказал Джек. Сэм прикусила губу, чтобы не сказать глупость. Она занялась смесью и мытьем бутылочек.
Солнце медленно садилось, и Джек, плавно встав со спящей на плече Эш, качнул головой в сторону двери:
– Оха?
Сэм, наведя порядок на столе, согласилась:
– Да, наверное, сейчас лучше погулять.
Джек закачал головой, показывая пальцем на себя и Эш:
– Йааа! – а потом ткнул пальцем в Сэм: – ты сп…ать! Эш спииит – ты спиии!
– Джек…
– Йааа буду оший!
Сэм мягко улыбнулась:
– Ты всегда хороший, Джек.
– Спи! – он взял со стола бутылочку со смесью и вышел, аккуратно прикрывая за собой дверь. Сэм оставалось надеяться, что он не натворит новых дел. И что Эш не заболеет. И что все будет хорошо. В это так хотелось верить, потому что Джек хороший. Ему доверяешь, в него веришь, еще бы голову научить подключать: что он точно умеет делать, а что нет. Сэм прикусила губу – библиотечную книгу, так и не сожжённую, ему дать, что ли? Там про воспитание детей есть статья. Только будет ли он читать? Вроде же умеет. Она достала с полки книгу и положила её на стол – потом покажет. Спать хотелось страшно, но дома было так грязно, что Сэм вздохнула, растопила камин и, нагрев воду, занялась уборкой. Что уж поделать, если день рождения как-то не задался.
Уже в темноте уставшая за вечер Сэм вышла на улицу с масляным фонарем в руках. Присела на ступеньку, наблюдая, как Джек прогуливается с неспящей Эш на руках, что-то ей щебеча. Парней не было видно, и Сэм подумала, что это и к лучшему – стиркой и их мытьем она займется завтра. И шнурками, конечно же. А еще, пожалуй, она пообещает баночку джема тому, кто первым научится шнуровать свои ботинки – за сегодня она такое огромное число пайков открыла, что столько джема ей не съесть.
Джек, заметив Сэм, помахал ей рукой, а потом как-то по-особому, слишком залихватски свистнул. Из тьмы ровным, красивым строем вышли парни – вполне чистые и опрятные, даже причесанные. Они остановились на границе света, а потом четко, словно исполняя какой-то танец, опустились на одно колено перед ничего непонимающей Сэм. Резким движением, общим для всех они развязали шнурки, картинно раскидывая руки в стороны, и пока Сэм стонала: «Только не этооооо!!! У меня же день рождения!!!» – так же слаженно, словно исполняя чью-то команду, завязали их. У Вируса не получилось, один из концов петли выбился, но он не стал портить общую хореографию этого странного танца – встал вместе со всеми, склоняя перед Сэм голову.
Сэм не удержалась – громко от души захлопала в ладоши:
– Браво! Молодцы!
Джек коварно подсказал:
– Биииииис?
Иногда все же его знания были неожиданными – ну кто помнит, что кричат в театрах? Для этого эти самые театры надо посещать, а это удовольствие не из дешевых. А иногда Джек совершенно тупил в понятных делах, как в Эш. Или… Сэм все же призналась себе – не было у Джека ни собственных детей, ни племянников, у него не было знаний о детях, потому так и получилось с Эш.
Джек повторился:
– Биииииис?
Сэм совершенно искренне испугалась и рассмеялась:
– Нет, нет, только не это!
И парни вполне с ней были согласны. Вирус виновато мялся в стороне, взглядом умоляя помочь с ненавистным шнурком.
Сэм, с трудом подавляя смех, подошла к нему, распутала ставший тугим узел и помогла со строптивым шнурком, а потом поцеловала в щеку:
– Спасибо! Это лучший подарок на день рождения.
Парни быстро переглянулись и, игнорируя сердитое чириканье Джека, единодушно развязали шнурки.
Сэм подняла глаза вверх, в звездные небеса:
– Неееет, только не это! Я не это имела в виду!!!
Карамель, чуть не запинаясь из-за шнурков, подошел к ней первым, подставляя щеку. Сэм уперла руки в бока, и парни превентивно чуть подались назад:
– Вымогатели! Сперва завязываете шнурки, а потом поцелуй! Всем ясно?
Ответом было дружное «еть!». И все же, что оно значило? Офонареть? Офигеть? Или совсем что-то нецензурное.
Джек, смеясь, подошел ближе к Сэм, наблюдающей за стремительно завязывающими шнурки парнями.
– Оха! С дём ррррр… Рррр…
Чтобы он не надрывался, Сэм потянулась на носочках и поцеловала его в щеку:
– Спасибо! И… Всем джем! В честь дня рождения и победы над шнурками.
Парни оценили это дружным ревом в небеса, словно дети какие-то. Джек понятливо направился в дом за джемом.