Татьяна Лаас – Ник и другие я (страница 30)
Девчонка тут же вжалась в стену и прикусила ладонь. По запястью потекла кровь, смущая соленоватым вкусом с примесью алкоголя.
– Одежду поправь. – подсказала Сэм.
Девчонка, снова кивая, принялась одергивать короткую юбку.
Сэм вздохнула и подошла ближе, вызывая у девчонки приступ паники. Только прятаться в этой подворотне было некуда. И бежать тоже некуда. Парень, решивший сэкономить на приватной комнате клуба, знал это. Только не ожидал, что столкнется кое с кем другим, способным оказать сопротивление. Сэм осторожно прикоснулась к порванной блузке девчонки и кое-как застегнула уцелевшие пуговицы – не боги весть что, но хоть голую грудь прикроет.
– Не меня надо бояться, – сказала Сэм, – а насильника. Хотя…
Она обернулась на все так и валявшегося в луже собственной крови парня…
– Его уже можно тоже не бояться.
Вдалеке завыла сирена, и Сэм выругалась – прокля́тый Либорайо! Либорайо, в котором не боятся вызывать стражей на любой подозрительный чих. И ведь знают, что приедут. В том же Сорок первом сто раз бы подумали – а стоит ли дергать представителей закона? Тут же стражей не боялись. Хуже – их уважали, хоть они все поголовно оборотни и вампиры.
Сэм быстро направилась к пожарной лестнице – подпрыгнула вверх и понеслась по ней, перепрыгивая через ступеньки, на крышу – так будет надежнее уходить от погони. В переулке несчастная несостоявшаяся жертва принялась истошно орать – все же спасительница напугала её сильнее, чем насильник. Это же надо! Про́клятый Либорайо, чтоб им всем пусто было!
Сэм перепрыгивала с крыши на крышу, неслась напролом через террасы, через разбитые на крышах сады, через чьё-то сушащееся на веревках белье, чуть не путаясь в нем, дальше, дальше и дальше. По пути она выкидывала прочь из бумажника парня кредитки – все равно их заблокируют прежде, чем она доберется до магазина. Она оставила себе лишь бумажные деньги – их оказалось мало, очень мало, но на пачку детской смеси должно хватить.
Ненужный уже бумажник улетел прочь в канаву, полную воды после ночного дождя. Либорайо приятно запах чистотой и прибитой пылью – пожалуй, запахи – это то, что смиряло Сэм с Либорайо. И, конечно же, безопасность – пока Ник дурит и не скрывается, Либорайо безопасен для Сэм – все контроллеры забиты нанами Ник, мало кто будет подозревать, что сорит нанами не она одна.
Дальше, дальше и дальше, поскальзываясь и чуть не падая на мокрых двускатных крышах – дома стали мельче и беднее, неудачный, старый район. Дальше, пока слышны сирены – стражи не поскупились, организовали настоящую охоту, но пока Сэм лидировала, а река… Река станет преградой в дальнейших поисках. Дождь принялся накрапывать по новой.
Спрыгнуть с крыши, пронестись по пустой сейчас улице, взлететь на узкий, чугунный парапет моста, промчаться на нему, балансируя, как канатоходец, и нырнуть в реку. Плыть против течения – просто на всякий случай. Вылезти из воды почти у клуба – отсюда уже погоня ушла. Стащить с себя одежду, отжать, тщательно проверяя её на ненужные капли крови, одеться… Привести себя в порядок и под снова усиливающимся дождем пойти в ближайший ночной магазин. Да, мокрая, да, несчастная, а когда бывают счастливыми матери, спозаранку отправляющиеся в магазин за внезапно закончившейся пачкой детской смеси?
Если честно, Сэм уже и не помнила, когда она была счастливой. Вот и этот день рождения не стал исключением. Просто… Так получилось…
Охранник стоял на улице у дверей магазина вместе с ночной кассиршей – полноватой, уже в годах, лет за шестьдесят, а то и больше человечкой. Они во всю обсуждали происшествие у клуба – по улице пронеслась очередная патрульная машина. Сэм, пока выжимала у крыльца свои длинные белокурые волосы, рассказала, что, якобы, слышала – о найденном окровавленном парне и о насмерть напуганной девчонке.
Охранник сплюнул:
– Вот только хомофильных вампиров не хватало…
Сэм еле выдохнула:
– Думаете, вампиры? Но это же Либорайо…
Кассирша пробормотала – кажется, они с охранником уже целую теорию о случившемся придумали:
– Стали бы стражи такой шорох поднимать иначе.
Охранник добавил потрясенной Сэм:
– Тут выборы губернатора на носу. Кланы грызутся сейчас, выбирая кандидатов. А кандидаты тут все как на подбор – не оборотни, так вампиры... Ходят упорные слухи – молодняк из вампирского клана вырвался и куролесит в городе. Уже пять жертв было.
Сэм вздрогнула:
– Но в газетах ничего не…
Охранник фыркнул:
– Будут о таком писать – как же! Только ж пять жертв так легко не скроешь. А уж сегодняшний переполох – тем более.
Кассирша добавила:
– Говорят, что жертв больше. Просто Пересам невыгодно сейчас так вот светить. От такого не отмоешься – если и впрямь их молодняк кутит. – Кассирша, открывая дверь магазина, обернулась на Сэм: – пойдем, дорогуша. Ишь, как льет… Домой как добираться будешь, без зонта-то?
Сэм грустно улыбнулась – знала, что улыбка её действует безотказно, не зря её Клауд Ангелом прозвал:
– Как-нибудь…
Милая старушка вздохнула и направилась в торговый зал.
Дождь усилился, словно проникся днем рождения Сэм и делал ей подарок – теперь её след точно не найдут.
Охранник так и остался на крыльце, продолжая следить за носящимися патрульными машинами – Сэм никогда ни у кого не вызывала опасений: слишком худая, слишком мелкая, слишком красивая, а когда еще и мокрая – полностью несчастная, как котенок, которого хочется пригреть. Котят не боятся, чем Сэм и пользовалась. Жаль только, что мокрые котята отчаянно мерзнут… Да и… Волосы уже начали пушиться и виться – сладу с ними никогда не было, а уже если намокали – совсем превращались в мелкие кудряшки, как у баранов. Папа иногда смеялся: «Мелкий мой барашек»… Только зря вот Сэм это вспомнила. Слезы сами навернулись, еще больше жалобя кассиршу. Та принесла с кассы полотенце:
– Вытрись, девочка… Что случилось-то?
– Мне бы пачку детской смеси… Закончилась. Только недорогую, пожалуйста… – Сэм застенчиво опустила взгляд вниз. Стыдно ей не было.
Кассирша вздохнула, оценивая вид Сэм:
– Молока нет, да?
Сэм лишь кивнула – она вообще не была способна к лактации, что уж поделать.
– Пойдем, дорогуша, посмотрим, что есть. Давно уже нашему губернатору пора озаботиться и выдавать бесплатно питание для детей, а то только языком горазд молоть о поддержке людей. Оборотни-то не экономят последний медяк, оборотни не страдают отсутствием молока. Да и размножаться уже не спешат. Пойдем, деточка… Сколько малышу-то месяцев?
Сэм горько вздохнула:
– Третий идет.
– Папаша-то помогает или одна? – кассирша направилась вглубь зала к аптечной секции.
– Одна… Папаша бросил нас.
– Оборотень, поди? Эти могут. Навешают лапшу на уши, погуляют и бросают – им-то что, человеческих девушек теперь много, не эта, так другая приглянется… Вот сволочи…
Сэм кивком подтвердила, вспоминая Парру:
– Сволочи. Мой даже не предупредил, что я вторая.
– Сволочь, – вновь повторила кассирша, останавливаясь перед полкой с питанием. – Выбирай…
Пальцы Сэм стали скользить по ценникам – денег было совсем ничего. Не носят нобили с собой деньги, только мелочь для чаевых. Кассирша вздохнула, обернулась на охранника, увлеченно разговаривавшего со стражем, и заговорщицки прошептала:
– Подожди тут. Сейчас из подсобки принесу – просрочка. Она списана уже, внучке своей собиралась отнести – та так же попала, как и ты… И ты не думай – использовать питание еще можно, там запас стерильности ого-го…
– Спасибо, – еле выдавила из себя Сэм, удивленная добротой кассирши. Именно это спасло пожилую, слишком участливую кассиршу от пробитой головы. Пока женщина ходила на склад, Сэм быстро метнулась в аптечную, закрытую на замок секцию. Перелетела через высокое ограждение, пока охранник был занят со стражем, схватила первый попавшийся на полке стандарт рецептурного антибиотика и рванула обратно к полке с питанием, трогательно прижимая к себе пачку со смесью.
Кассирша вынесла ей еще две пачки – не пожалела.
– Пойдем, дорогуша, на кассу… Никто не позаботится о нас, если мы не позаботимся сами. Ты заглядывай в конце месяца, хорошо?
Сэм робко улыбнулась, доставая из кармана джинсов промокшую банкноту:
– Спасибо… Я…
– Мы в конце месяца просрочку списываем. Может, еще что перепадет. Заглядывай, дорогуша…
Сэм лишь кивнула. Только заглядывать она не будет – ей не было стыдно за украденное лекарство, кассирша была права – сам о себе не позаботишься, никто не позаботится о тебе. Просто кассирша и охранник рано или поздно обнаружат пропажу лекарства и сообразят, кто это мог сделать. Глупо попасться стражам из-за просроченного питания.
Сэм вышла под дождь, прижимая к себе пачки со смесью. Посмотрела в темное, скрытое плотными тучами небо… Дождь явно не прекратится. Надо возвращаться домой, а ноги не несут. Стыло там, одиноко и тяжко. Последнее время Сэм ничего не радовало. Даже сегодняшняя удачная охота не радовала. И лекарство в кармане джинсов не радовало. Сил не было ни на что. Она слишком устала, особенно от предательств, которых в её жизни было слишком много.
Мама.
Ханыль.
Эмидайо… Вот его предательство слишком больно ударило по Сэм. Даже Парре не переплюнуть Эмидайо. Хотя… Хотя Заку Клауду удалось уделать обоих в плане предательства. Такого от своего зеленоглазого принца Сэм не ожидала. Оказалось, от предательства не защищают даже подписанные договора. Или договоры? Сэм не знала – её обучение прервалось в восемь лет и с тех пор не возобновлялось. Пусть будут договоры… Она направилась домой… То, что сейчас было её домом.