Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 25)

Светлана задумалась — странно, что Шульц про чешуйки ничего не сказал. Хотя он для всех обслуживающий персонал, а Перовский — отдыхающий. Шульц мог не знать.

— Кто-то говорил, что местные рыбаки выловили в Идольмене новый вид рыбы. Мол, морской царь новых служилых осетров себе завел. Только сказки все это. Видно же сразу — не рыбья это чешуя. Да и рыбья… Чего бы она валялась тогда просто по дорожкам? Кто-то пустил слух, что отдыхающие добрались до спящего в Идольмене войска. Тут же Вдовий мыс рядышком… Мол, с доспехов эти чешуйки. Тут не спорю — ради поживы и в ледяную воду сунешься, хотя зачем потом разбрасывать эти чешуйки по поселку? Некоторые барышни их собирали — браслетики да ожерелья на память делали.

Светлану словно в ледяную воду окунули: это же сколько, возможно, девушек на свою голову взяли чешуйки и по незнанию стали полозовыми невестами… Тут нельзя отсиживаться в стороне. Надо идти к полозу! Она строго напомнила себе: «Если это правда!»

— А про полозовых невест говорили? — спросил Саша.

Перовский усмехнулся, снова обдавая Светлану противной волной перегара:

— Да как не говорили… Говорили. Самое забавное, барышни так увлеченно обсуждали полозовы чешуйки, а у самих в руках ридикюльчики из шкуры питона да крокодила. Крокодил — не змея, конечно, но чешуйки-то похожие. Вот вы когда-нибудь пробовали выдрать чешуйки из змеиной кожи?

Светлана качнула головой — когда она доросла до взрослых сумочек, денег на них у неё уже не было. Перовский хмыкнул:

— Вот-вот, нереально вырвать змеиную чешую из кожи. Камни это. Вы расспросите местного управляющего — может, он хотя бы вам признается в мистификации.

Саша смотрел на чешуйки:

— Мы у вас их заберем?

Тот пожал плечами:

— Да забирайте. Я такие еще найду, если надо будет. Девочкам-натурщицам такие нравились — я дарил, чего уж.

— Каждой?

— Эм… Да вроде. Не помню точно. Если у вас все, то, простите, мне нужно работать. Скоро уезжать, а у меня еще две русалки не дорисованы. Непорядок.

Саша нахмурился, но, понимая, как Светлане тут дурно, договорился с Перовским, что днем запишет его объяснения и пришлет в поселок десятского на подпись. Перовский был готов на все, лишь бы выпроводить посетителей.

Уже в дверях он вдруг вспомнил, морщась от головной боли:

— Вы дом Лесковых проверьте. Там барышни регулярно приезжают — все сплошь кузины незамужние. Красивые и не очень, гостят подолгу: два-три месяца, а то и больше. Но самое интересное — их видно только когда они приезжают и когда уезжают. Причем уезжают они с дач, мягко говоря, бледненькие и слабенькие. Правда, есть и те, которые приезжают на недельку, не больше. Но и тех видно только по приезду и по отъезду. Там сейчас только Лескова сама да её кузина Ангелиночка гостит. Подзадержались что-то. Я как-то просил госпожу Лескову и её кузин попозировать — отказали, причем грубо… Вы проверьте их, там что-то нечисто.

Светлана промолчала, что разницы в мстительности в нем и в Шульце никакой. Оба легко сдали тех, кто их задел.

К дому управляющего Светлана и Саша шли молча. Все происходящее тут сильно смущало Светлану. Очень сильно. По виду поджавшего губы и что-то решающего в уме Саши было понятно — ему тоже что-то не понравилось в происходящем.

— Саша?

Он горько сказал то, о чем думал:

— Этот полоз такая тварь, если Шульц и монография Линденбраттена не лгут…

Светлана, сильнее сжимая в руках подаренную монографию, подалась к нему, заглядывая в лицо:

— Ты тоже сомневаешься в происходящем?

Он кивнул:

— Слишком все… Необычно.

Она сама продолжила, перечисляя, что её задело, кроме Перовского, конечно:

— Линорм явно ручной и дрессированный. Он сидел и ждал под мостом, хотя его там найти проще простого. Вчера во время поисков к нам даже не обратились за помощью.

Саша легко подхватил её размышления:

— А тем временем линорм такой дорогой, что нам тут же за него редкую монографию подарили.

Светлана грустно улыбнулась — не она одна сомневалась в происходящем:

— Еще и мальчишка так вовремя появился, указывая на нужный дом.

— Точно.

Она призналась, ловя его руку и пряча ладонь в его теплых пальцах:

— Раньше бы я без раздумий пошла против Полоза. Раньше знакомства с тобой и Огня. Я бы пошла, как пошла на Кальтенбруннера и на Дмитрия-Ясна Сокола. Я бы пошла и уничтожила.

Он заглянул на миг ей в глаза, чуть притормаживая:

— Вот мне и интересно, кто это так все утро нас пытается убедить пойти на Полоза? Хуже Демьяна, честное слово.

Она оглянулась на Идольмень, откуда донесся треск льдин:

— Дашков. Точнее Репнин и Дашков. Тут где-то должны были стоять их студенты-боевые маги в ночь «уничтожения» огненного змея.

— Думаешь, они нашли тела первыми, да не сообщили жандармам?

— Своим преподавателям точно отчитались.

Саша по слогам произнес, о чем-то быстро думая:

— Даш-ков. Возможно покоривший стихию земли.

Светлана сказала первое, что пришло в голову:

— Боится, что стихия вырвется на свободу и «отблагодарит» его за все?

Саша кивнул, мрачнея на глазах:

— Или он знает, что артефакты управления стихиями точно существуют и они во враждебных ему руках.

— Ай да я, пугало похлеще опричников! — не сдержала смешка Светлана.

— Дашков уверен, что ты уничтожила огненного змея.

Она остановилась у незнакомого пустого дома, закрыла глаза и призналась:

— Осталось себя убедить, что монография лжет. Что полозовы невесты не теряют разум. Что пьяница Перовский прав — это всего лишь камешки, а не змеиная чешуя. Господи, как страшно, Саша. Вдруг я ошибаюсь…

Теплые ладони обняли её за щеки, а шершавые, неуверенные губы накрыли её рот, осторожно целуя и тут же отстраняясь в сторону:

— Если МЫ ошибаемся, Лиза. Ты не одна. И к полозу на разведку пошел Алексей. Он не пропустит гарем из полозовых невест. Это немного не то, что можно не заметить. Если эти полозовы невесты существуют — он с другими кромешниками освободит их. Огнь же удалил со всех обет забвения — Алексей доложил: никто из его команды ничего не забыл.

Светлана сама подалась к нему, прячась от непонятного Дашкова и полоза в его объятьях.

Глава двенадцатая, в которой Светлана обсуждает принципы донорства

Александр, забрав у управляющего регистрационный журнал, почувствовал вонь Мертвомира еще на подходе к дому Лесковых. Это ни с чем не перепутать: веет холодом, обреченностью, тленом и мерзко подхихикивающей от человеческого несовершенства гадостью. Сейчас даже разгулявшееся солнце на небе потухло, словно на него щедро сыпанули пыли и грязи.

— Лиза…

Она была барышня невпечатлительная, знавшая о тварях этого мира гораздо больше, чем ему бы хотелось. Но с этой грязью её знакомить не хотелось. Ей и так тяжело пришлось, когда она смотрела на картину Перовского. Что она там для себя увидела, кроме мертвых русалок? Зависть к выжившим? Или укор живым?

— Да, Саша? — Лиза посмотрела на него уставшими, слишком много видевшими в этом мире ненужного и злого глазами. Хотелось обнять её и запретить этому миру быть жестоким и мерзким. Жаль, что Опричнина не всесильна, жаль, что не успел вычистить в этом мире всю мерзость.

Он попытался её убедить, что ей не надо это видеть:

— Прошу, уходи кромежем домой. Ты устала, тебе надо отдохнуть и принять лекарства, а тут сейчас будет очень много работы: обычная рутина, никак с твоими обязанностями не связанная.

Лиза грустно посмотрела на него, еще и ладонь подняла, прижимая к его небритой щеке:

— Сашенька, давай лучше я туда зайду. Не надо тебе видеть, как кто-то творит новых игош и кромешников.

Он скривился — Лиза тоже уловила вонь Мертвомира. Она, такая хрупкая и беззащитная, и в тоже время такая сильная и смелая. Почему-то вспомнился свой, липкий до ужаса страх, когда холодом и тленом тянуло от Лизы. Но такого же быть не могло? Или было? Она когда-то ходила в мертвомир?

— Саша? — она заглянула ему в глаза. Она хочет уберечь его, хотя чего он не видел в таких местах.