Татьяна Лаас – Кровь в моих жилах (страница 45)

Она вышла под дождь, быстро перебегая через дорогу. Михаил не выдержал и вышел из магомобиля, глядя ей вслед — оперся спиной на капот, чуть сутулясь под дождем.

Сердце Светланы гулко билось в груди. Она год боялась встреч с Матвеем, подозревая, что он её преследует. Ходила даже специально с Мишкой, а он как раз Мишку и выслеживал… Вот же пугала саму себя! Сама придумала свой страх.

Светлана остановилась перед Матвеем. Он сосредоточенно доедал куриную ножку — сейчас с диким хрустом обгладывал хрящи. Стало больно и противно за такой тяжкий магический дар. Никто не должен так жить. Она замерла, не зная, как начать разговор. Обычно юродивый сам начинал кричать. Он доглодал кость, кинул её на тротуар, поднял на Светлану глаза и замер. Светлана вновь горько подумала: он же совсем не старик, чуть старше Громова, может даже его возраста — жизнь на улице старит быстрее, чем жизнь в тепле и достатке. Глаза у Матвея все так и были воспаленными, с корочками желтого гноя в уголках век и по краям густых, сейчас слипшихся друг с другом ресниц. Юродивый в упор посмотрел на Светлану и внезапно спокойно сказал:

— Не меня жалей. Себя жалей.

— Матвей… — она протянула ему мокрую банкноту. — Возьми… Купи себе одежды, что ли…

Он пошевелил босыми ногами со сбитыми в кровь пальцами.

— … или обувь… Смотри, чтобы деньги не отобрали.

— Не стоит…

Она все же сунула целковый ему в руку, грязную, немытую, жирную из-за курицы. Глаза Матвея тут же закатились, и он заорал:

— Кровью все началось! Кровью умоется! За грехи наши тяжкие!

Светлана безнадежно выдавила из себя:

— Матвей, прошу…

Он забился в судорогах, раскидывая руки и ноги в разные стороны и падая навзничь на ступеньки. Вокруг стал собираться любопытный народ. Кто-то шептался, кто-то пальцем тыкал в Светлану, кто-то крестился и тихонько, жалобно молился. Кто-то прошептал за её спиной:

— Говорят, цесаревич вот-вот вернется. И заживем как по-старому.

— Это как же?

— А как было — хорошо!

— Цыц! На улицах полно охранки!

— Захотел он по-старому…

Толпа тут же испуганно схлынула — от жандармов все старались держаться подальше.

Матвей тем временем перестал хрипеть и биться в судорогах. Он зашептал куда-то в небеса, полные воды. Светлана с удивлением заметила, что зубы у него крепкие, здоровые.

— Не ищи старуху — ответы сами придут там, где не ждешь! Китти не твоя, совсем не твоя! Ответы найдешь там, где не ждешь!

Он сел, мотая головой, и снова, и снова орал в дождь. Вода попадала ему в рот, текла по жидкой, нелепой бороде, по голой груди, по впалому животу, по старой мешковине — его единственной одежде:

— Ответы найдешь там, где не ждешь! Ответы найдешь там…

Светлана отшатнулась в сторону, попадая в теплые, такие нужные объятья Михаила.

— Шшш, все хорошо, свет моей души, все хорошо… Пойдем, глупая была идея с Матвеем.

Он повел её прочь, Светлана помертвелыми губами признала:

— Да, я ошиблась. Это было зря.

Матвея было отчаянно жаль. Нельзя так жить. Нельзя. Никому. А еще нехорошей мыслью бились в голове воспоминания о прошлой встрече. Тогда Мишка говорил, что Матвей кричит все не ей. Он тогда же не знал, что Рюрикович. Или уже знал⁈

Матвей замотал головой, как пьяный, и внезапно серьезно посмотрел на Светлану:

— Ивашка-дурашка, свей-ка петлю! Полетай немножко, Ивашка-дурашка! Свей-ка, Ивашка, свей-ка покрепче петлю — повисишь ты немножко! Ивашка-дурашка, время идет — свей-ка петлю и повесь-ка на ветку…

Михаил сипло выдохнул, уже все понимая — он потащил Светлану к магомобилю.

Им в спину неслось:

— Время! Времени нет! Тьму тьмой останови! Времени нет! Тьму тьмой победи! Тьму тьмою закрой… Ты же кошка!

Или не так он кричал? Может, он кричал: «Ты же Кошка!»?

Резко выруливая на дорогу и до упора выжимая педаль акселератора, Мишка бормотал, словно давал обет:

— Если успеем — лично Матвея отмою, одену, накормлю, дар запечатаю, работу найду! Если успеем, господи, лично Матвея отмою! Небеса, только дайте нам время… Капельку времени, прошу…

«Только бы успеть», — как молитву повторяла вслед за ним Светлана. Смерти, причем такой страшной, превращающей в заложного мертвеца, она Ивашке не желала. Только бы успеть. Хорошо, что небеса послали им с Мишкой юродивого Матвея. Без него бы они искали Ивана медленно и осторожно, чтобы не столкнуться с жандармами. Или даже кромешниками — Светлана допускала, что они уже могут быть в городе. Ожерелье в руках Болинов побывало еще прошлой осенью.

Магомобиль несся за робким огоньком эфирного следа. Тот бессмысленно петлял по всему городу через Каменку к Идольмени и прочь из города. Мишка вел магомобиль на предельной скорости, наплевав на перегруженные вечером улицы Суходольска, подрезал другие машины, ревом клаксона пугал лошадей и извозчиков, прочно обзаводясь кучей проклятий — народ в Суходольске глазливый, а благость еще неслась в воздухе, создавая напряжение эфирного поля не меньше четвертого, а то и пятого уровня.

Визжали тормоза на резких поворотах. Иногда «Рено» вырывался на тротуар — если дорога была перекрыта. Случайных прохожих то и дело окатывало водой из-под колес магомобиля — Мишка не обращал на это внимания. Он окончательно потерял свою улыбку — где-то сразу за Успенской церковью. Он больше не молился. И не ругался. Только прищурил глаза, пытаясь в полумраке осеннего вечера не потерять Ивашкин след.

— Светлана, ты же понимаешь, что грош проклинали маги первого ранга? — неожиданно резко спросил Мишка, разбивая тишину. Его пальцы побелели — так он вцепился в руль.

— Понимаю, — еле выдавила взволнованная Светлана.

— Или даже кто-то из Рюриковичей. Я имею в виду Ольговичей, а не побочные ветви. Не Толстые, Голицыны, Бобринские, Оболенские… Императорская ветвь — Ольговичи.

— Понимаю, Миш.

Она отдавала себе отчет, что это может быть и цесаревич. Непогибший в водах Балтики осенней ночью десять лет назад.

— Это хорошо.

— Миш.

— Об одном прошу — слушайся меня, хорошо? Тебе может не хватить знаний, а не умений.

— Хорошо.

Когда магомобиль вырвался за город, стало легче. «Рено» разогнался еще быстрее, хотя казалось, куда уж больше. Мимо проносились поля и уже голые березовые колки, мокнущие под дождем. Ивашка их игнорировал — ему нужен был лес, который его надежно укроет. Светлана с ужасом подумала, что раз он так рвался в лес, то берендеево проклятье с него так и не слетело. А если он навсегда останется бером? Как с ним быть потом, когда они его с Мишкой спасут. И смогут ли спасти? Хотя Матвей знал, что спасти Ивашку можно, иначе бы не кричал.

След вильнул с дороги — аккурат к магомобилям жандармерии и нырнул в лес мимо них.

Мишка тормозить не стал — понесся дальше, поясняя для Светланы:

— За этим лесом снова начинается поле — я знаю. Сейчас проедем до него, а там… Видно будет.

Светлана лишь кивнула: сталкиваться в поисках Ивана с жандармским магом не хотелось. У того полномочий больше, чем у них с Мишкой вместе взятых. «Рено» вылетел на проселочную дорогу, сбавляя скорость, и Мишка улыбнулся зло: за заканчивающейся полосой дождя магической аномалии был отчетливо виден Ивашкин след — в стороне от поисков жандармов. И слишком далеко, чтобы успеть его спасти. Он мелькал по-над лесом, как усталый светлячок, то и дело прячась среди деревьев.

— Свет моей души, ты феноменальна! — признал Мишка. — Когда ты берешь след — уйти от тебя невозможно.

Она только заметила:

— Мы не успеем, Миш. Он слишком далеко убежал. Мы не успеем.

Матвей опоздал со своим пророчеством. Даже не так — она опоздала с поисками, ожидая, когда Ивашка успокоится. Дождалась!

Мишка послушно утопил в пол педаль акселератора, выруливая на асфальтовую дорогу:

— Постараемся.

Светлана грустно улыбнулась — надо было решаться, пока не стало слишком поздно. Только сердце в груди екало от страха.

— Миша… Ты мне веришь?

Он бросил на неё тревожный взгляд:

— Свет моей души…

Она чуть громче повторила:

— Ты мне веришь?